Морвен.

И тишина.

— Вы уверены? — спросила Морвен.

Не с вызовом.

С проверкой.

— Нет, — честно сказала Марта. — Но я уверена, что хуже, чем было, уже нельзя.

Морвен кивнула.

Медленно.

— Хорошо.

Она подошла ближе к кровати.

Посмотрела на сына.

Долго.

Потом тихо сказала:

— Живи.

И вышла.

Дверь закрылась.

И только тогда Марта позволила себе выдохнуть.

Глубоко.

До конца.

— Ну что, — сказала она, повернувшись к Иэну. — Поздравляю. Вы только что пережили покушение официальной медицины.

Он смотрел на неё.

Долго.

Потом тихо сказал:

— Вы только что выиграли войну.

Марта покачала головой.

— Нет. Я только что начала её.

Он усмехнулся.

— И вам не страшно?

Она посмотрела на него.

И впервые за весь день позволила себе улыбнуться.

— Страшно, — сказала она. — Но теперь хотя бы интересно.

Глава 7

Утро в замке началось не с холода.

С движения.

Это Марта поняла сразу, ещё до того, как окончательно проснулась.

Где-то в коридоре уже не просто шаркали — шли. Быстро. С делом. В кухне не гремели бессмысленно — работали. Даже ветер, как ни странно, ощущался иначе: не как враг, который пролезает в каждую щель, а как просто часть этого места, с которой теперь собирались считаться, а не терпеть.

Она открыла глаза и на секунду замерла, прислушиваясь.

Огонь в очаге тихо потрескивал — его разожгли раньше, чем она встала. Возле стены висел её плащ, уже подсохший, аккуратно расправленный. На столе стояла миска — накрытая чистым полотном.

— Ну надо же… — пробормотала Марта, приподнимаясь на локте. — Я ещё жива, а сервис уже пошёл.

Она села, свесила ноги — и не зашипела от ледяного камня.

Под ступнями лежала сложенная вдвое грубая, но сухая ткань.

Марта замерла на секунду.

Потом усмехнулась.

— Так, — сказала она тихо. — Кто-то начал думать.

Она встала, накинула платье, пригладила волосы и подошла к столу. Под полотном оказался тёплый хлеб, кусок мягкого сыра и кружка ещё чуть тёплого отвара.

Не богатство.

Но не вчерашнее «ешь и выживай».

— Хорошо, — сказала Марта уже вслух. — Очень хорошо.

Она съела быстро, без лишних раздумий — тело требовало. Потом умылась, накинула плащ и, как всегда, взяла молитвенник.

Привычка.

И инструмент.

Когда она вышла в коридор, замок уже жил.

Не как прежде — вяло и по инерции.

А как организм, который кто-то наконец толкнул в бок и сказал: «Вставай».

По галерее шёл Роб с двумя ведрами — не волоча, а неся. За ним мальчишка нёс дрова — и не ронял их на каждом шагу. У стены стояли уже не брошенные тряпки, а аккуратно развешанные.

Марта шла и отмечала.

Каждую мелочь.

Каждую.

— Миледи, — тихо сказала Фиона, вынырнув из бокового коридора.

Сегодня она выглядела иначе.

Платье то же. Но выстирано. Волосы приглажены. Щёки чуть порозовели.

И взгляд — не вниз.

На Марту.

— Ты ела? — спросила Марта сразу.

— Да, миледи.

— Что?

— Хлеб… и бульон.

— Хорошо.

Фиона чуть улыбнулась.

— Куда сейчас? — спросила она.

— К милорду. Потом — вниз. Сегодня у нас весёлый день.

— Почему?

Марта посмотрела на неё и прищурилась.

— Потому что сегодня он будет вставать.

Фиона замерла.

— Вставать?.. Миледи…

— Да. И ты не будешь делать лицо, будто я его сейчас на костёр веду. Поняла?

— Да… миледи.

Но по глазам было видно — боится.

И правильно.

Марта толкнула дверь.

Комната встретила её теплом.

Настоящим.

Очаг горел ровно. У окна щель закрыли плотнее — тканью и доской. В воздухе было сухо — насколько это вообще возможно в этом каменном мешке.

Иэн уже не лежал.

Сидел.

Спина прямая, насколько позволяли силы. На нём была тёмная туника, под ней — чистая рубаха. Волосы аккуратно зачёсаны назад. Щетина подчёркивала линию челюсти.

И самое главное — взгляд.

Не пустой.

Собранный.

— Вы сегодня рано, — сказал он.

— Я всегда рано, — ответила Марта, подходя ближе. — Это вы раньше были поздно.

Он усмехнулся.

— Сегодня вы злее.

— Сегодня я буду вас мучить.

— Прекрасно. Я уже соскучился.

Она поставила миску на стол.

— Ешьте.

— Вы не устаёте приказывать?

— Нет.