— Миледи, — сказала она, оборачиваясь. — Смотрите…

Марта подошла ближе.

Пар поднимался от котла густыми волнами. В нём уже чувствовались не только мясо и жир, но и что-то ещё — сладковатое, терпкое, чуть горькое.

— Это зира, — сказал торговец, не оборачиваясь. — И немного кориандра. Чуть-чуть. Больше — испортит.

— И запах уже меняется, — тихо сказала Марта.

Он кивнул.

— Запах — половина продажи. Люди сначала чувствуют носом, потом платят.

Она посмотрела на него внимательнее.

— Как тебя зовут?

Он повернулся.

Глаза тёмные. Спокойные. С тем вниманием, которое бывает у людей, привыкших выживать в дороге.

— Самир, миледи.

— Хорошо, Самир. Ты понимаешь, что я не собираюсь тебя держать как слугу?

— Понимаю, — спокойно ответил он.

— И что ты здесь не пленник?

— Это я тоже понимаю.

— Тогда скажи, зачем тебе это нужно?

Он чуть улыбнулся.

— Потому что вы первая, кто не сказал, что мои товары воняют.

Марта усмехнулась.

— Они и правда воняют. Но вкусно.

Угол его рта дрогнул.

— Значит, есть шанс.

— Есть, — сказала Марта. — И мы его используем.

Она обернулась к Фионе.

— Завтра ты идёшь к своей подруге в таверну.

Фиона вскинулась.

— К Бригитте?

— Да. Ты ей скажешь, что у нас есть еда, которой здесь не знают. И что если она умная женщина, она попробует.

— Она умная, — быстро сказала Фиона. — Только жадная.

— Прекрасно. Значит, договоримся.

Она снова повернулась к Самиру.

— Мы не будем сами торговать в городе. Нам это не нужно. Мы даём рецепт, продукт и контроль. Нам — доля.

— Сколько? — спокойно спросил он.

— Сначала — десятая часть. Если пойдёт — больше.

Он кивнул.

— Справедливо.

— И ещё, — добавила Марта. — Ты остаёшься здесь. У тебя будет место. Работа. И защита. Но ты не врёшь мне.

— Я не имею привычки врать тем, кто даёт мне шанс.

— Хорошо.

Она вдохнула глубже.

Запах риса, мяса, специй… и впервые за всё время — не гниль, не сырость, а тепло и жизнь.

— Подаём, — сказала она.

Вечер в замке впервые за долгое время был не просто ужином.

Люди ели и переглядывались.

Шептались.

Пробовали.

Мужчины у стены переговаривались негромко, но с тем интересом, который появляется, когда в привычной жизни вдруг появляется что-то новое. Женщины пробовали осторожно, потом ещё ложку, потом ещё.

— Тёпло в животе, — сказала одна.

— И сытнее, чем каша, — добавила другая.

— И пахнет…

— Да.

Марта стояла в стороне и смотрела.

Не на еду.

На людей.

На то, как у них меняется выражение лиц.

Вот это — было важно.

Не просто накормить.

Дать почувствовать, что может быть иначе.

К Иэну она вернулась поздно.

Очень.

Коридоры уже затихли. Огонь в факелах стал ниже. Воздух остыл.

Она открыла дверь тихо.

Он не спал.

Сидел, как и днём, у окна, но теперь свет был другим — тёплым, от свечи. Тени лежали глубже. Лицо — спокойнее. Но глаза…

Те же.

— Я думал, ты задержалась нарочно, — сказал он.

Она закрыла дверь за собой.

— Я задержалась потому, что у нас теперь будет доход.

Он чуть приподнял бровь.

— Уже?

— Почти. Завтра проверим.

Она подошла ближе.

Он не отводил взгляда.

— Ты пахнешь… — сказал он тихо.

— Чем?

— Не замком.

Она усмехнулась.

— Это называется специи. Привыкай.

Он медленно поднялся.

Не полностью — опираясь на трость.

Но поднялся.

И это было уже не тем жалким усилием, что раньше.

Марта это заметила.

— Садись, — сказала она автоматически.

— Нет.

Он сделал шаг.

Один.

Второй.

Медленно. С болью. Но сам.

И остановился перед ней.

Слишком близко.

— Ты довольна? — спросил он тихо.

Она посмотрела на него.

— Да.

— Тогда почему злишься?

Она выдохнула.

— Потому что всё слишком быстро.

— А тебе хочется медленно?

— Мне хочется, чтобы это не было… — она запнулась.

Он поднял руку.

Коснулся её щеки.

Тепло.

Настоящее.

— Это не быстро, Марта, — сказал он тихо. — Это просто вовремя.

Она закрыла глаза на секунду.

И не отстранилась.