— Пока — да.

Он усмехнулся.

Но в этом не было обиды.

— Честно.

— Всегда.

Он откинулся назад.

— Тогда слушай.

Она насторожилась.

— Я сегодня стоял.

— Я вижу.

— И завтра встану снова.

— Да.

— И через неделю выйду во двор.

Она прищурилась.

— Посмотрим.

— Нет, — сказал он спокойно. — Выйду.

Пауза.

— Потому что я хочу.

— Это хорошо.

— И потому что ты рядом.

Она не ответила.

Он продолжил:

— И потому что я не собираюсь отдавать этот дом.

Вот теперь…

Она улыбнулась.

Настояще.

— Вот это уже правильно.

— Я долго был удобным, — сказал он. — Больше не хочу.

— И не будешь.

Пауза.

— Но тогда тебе придётся терпеть меня.

Он посмотрел на неё.

— Я уже терплю.

— Нет, — она покачала головой. — Ты пока ещё не понял, во что ввязался.

— Расскажи.

Она подошла ближе.

Наклонилась.

— Я буду тебя гонять.

— Уже.

— Я буду заставлять тебя делать то, что тебе не нравится.

— Уже.

— Я буду лезть в твои решения.

— Уже.

Она чуть прищурилась.

— И я не буду спрашивать разрешения.

Он улыбнулся.

Медленно.

— Уже.

Она выпрямилась.

— Вот и хорошо.

Пауза.

Он снова посмотрел на неё.

Долго.

— И всё равно… — сказал он тихо.

— Что?

— Я тебя поцелую ещё раз.

Она замерла.

— Не сегодня, — добавил он.

— И правильно.

— Но скоро.

Она выдохнула.

— Посмотрим.

— Нет, — он покачал головой. — Это не вопрос.

Пауза.

Она посмотрела на него.

И впервые…

Не отступила взглядом.

— Тогда постарайся выжить, — сказала она тихо.

— Ради этого?

— Ради всего.

Он кивнул.

И в этом кивке было больше обещания, чем в любых словах.

Ночь снова пришла быстро.

Но теперь она была другой.

Замок не затихал полностью.

Где-то ещё работали.

Где-то говорили.

Где-то смеялись.

Тихо.

Но уже не шёпотом страха.

А шёпотом жизни.

Марта сидела у себя.

Перед ней лежал тот самый кусок пергамента.

Записи.

Планы.

Списки.

Она добавляла новые строки.

Бастурма — начать завтра. Соль — проверить. Мясо — выбрать. Травы — для засолки. Амин — показать.

Она остановилась.

Подняла голову.

И вдруг…

Улыбнулась.

— Ну что ж, — тихо сказала она. — Теперь будет весело.

Потому что впереди была работа.

Настоящая.

И…

Она больше не была одна.

Утро началось не с крика.

С шёпота.

С того самого тихого, вязкого шёпота, который расползается по дому быстрее дыма и пахнет хуже, чем гниль.

Марта почувствовала это ещё до того, как полностью проснулась.

Не звуком.

Кожей.

Как чувствуют перемену воздуха перед грозой.

Она открыла глаза.

Комната была всё той же — узкая кровать, тяжёлое одеяло, стол с пергаментом, кувшин, очаг, в котором остались только тёплые угли. Но внутри уже было другое ощущение.

Кто-то что-то сделал.

И это было не из тех дел, что делают днём.

Она села.

Провела рукой по лицу.

Секунда.

Две.

И в дверь постучали.

Быстро.

Рвано.

— Миледи!

Фиона.

Марта уже вставала.

— Входи.

Дверь распахнулась.

Девочка влетела внутрь, запыхавшаяся, с распущенными волосами, в том же платье, но наспех подпоясанном.

— Миледи… там… — она задыхалась. — Там мясо…

— Что с мясом?

— Оно… испорчено!

Марта замерла.

На секунду.