Но не так.

Он уже не был человеком, который держится из последних сил.

Он был человеком, который собирает себя обратно.

— Ты долго, — сказал он.

— Работы много, — ответила Марта и закрыла дверь за собой.

Она сняла плащ, бросила его на скамью и подошла ближе.

— Ты ходил?

— Пытался.

— И?

— Не упал.

— Уже успех.

Она обошла его, посмотрела на ногу.

— Покажи.

Он не спорил.

Откинул край ткани.

Марта присела, осторожно сняла повязку.

Запаха гнили не было.

Только тёплый, чуть сладковатый запах заживающей ткани и мёда.

Она провела пальцами по коже, проверяя температуру.

— Лучше, — сказала она тихо.

— Я чувствую.

— И это тоже хорошо.

Она сменила ткань, аккуратно, без спешки, как всегда.

Он смотрел.

Не отводя глаз.

— Что? — спросила она.

— Ты сегодня другая.

— В каком смысле?

— Тише.

Марта хмыкнула.

— Устала.

— Нет.

Он покачал головой.

— Увереннее.

Она замерла на секунду.

Потом продолжила работу.

— Есть разница?

— Есть.

Пауза.

— Ты сегодня выиграла, — сказал он.

— Это не победа.

— Тогда что?

— Начало.

Он усмехнулся.

— Ты всё время так говоришь.

— Потому что это правда.

Она закончила, выпрямилась, потёрла руки.

— Твоя мать выгнала Мойру.

— Я знаю.

— Быстро.

— Она не любит, когда её обманывают.

— А раньше не видела?

— Видела.

— И молчала?

Он посмотрел на неё.

— Иногда проще не замечать, пока есть силы терпеть.

Марта медленно кивнула.

— Да.

Она подошла к столу, налила ему воды.

— Пей.

Он взял кубок.

— Ты сегодня привела в дом чужого человека.

— Да.

— Не боишься?

— Нет.

— Почему?

— Потому что он полезнее, чем половина тех, кто здесь уже есть.

Он усмехнулся.

— С этим не поспоришь.

Пауза.

— И потому что он нужен.

— Для денег?

— Для жизни.

Он прищурился.

— Ты думаешь далеко.

— Я думаю вперёд.

Он сделал глоток.

— И сколько ты собираешься держать это всё в руках?

Марта посмотрела на него.

— Пока не станет устойчиво.

— А потом?

— Потом отпущу.

— Врёшь.

Она усмехнулась.

— Возможно.

Он поставил кубок.

И вдруг…

Протянул руку.

Не резко.

Медленно.

Так, что у неё была возможность отойти.

Она не отошла.

Его пальцы коснулись её запястья.

Тёплые.

Сильные.

Живые.

— Ты боишься, — сказал он тихо.

— Да.

— Меня?

— Себя.

Пауза.

Он чуть сжал её руку.

— Почему?

Она смотрела на него.

Долго.

— Потому что если я сейчас начну… — она замолчала.

— То?

— Не остановлюсь.

Он не улыбнулся.

Не отшутился.

— И что в этом плохого?

Марта медленно вдохнула.

— Всё.

— Почему?

— Потому что у нас нет времени на слабости.

Он чуть подался вперёд.

— Это не слабость.

— Это отвлечение.

— Это жизнь.

Она резко выдернула руку.

— Жизнь — это то, что я сейчас пытаюсь удержать, — сказала она жёстче, чем хотела. — Твою. Свою. Этот дом.

Пауза.

Он не отступил.

— А я?

Она замерла.

Вот.

Это было опасно.

— А ты — часть этого, — тихо сказала она.

— Только часть?

Она закрыла глаза на секунду.

Потом открыла.