Это было не решение. Это был выдох. Освобождение. Капитуляция перед собственным счастьем, которое наконец-то настигло меня, несмотря на все декабрьские попытки его спугнуть.

Два года спустя

Алексей

– Варя, нельзя есть снег! – строго выговаривал я дочери, которая хитро улыбалась, демонстрируя редкие зубы. – Мама увидит и будет сильно ругаться.

– Ма-ма-ма, - лепетала дочь, пока я вытирал ей лицо от растаявшего снега. – Ууу!

– Ну все, беги! Аккуратно только, окей? – пытался уговорить дочь не вытворять. Характер у Вари не мой, совсем не мой… Она такая же активная и шебутная, как Люба. Ни минуты покоя! Ни дня без приключений!

Прошло два года, а я все еще ловил себя на мысли, что не верю в эту новую реальность. Была пустота, работа и уверенность, что так и закончу свои дни в одиночестве. А теперь… Теперь у меня был целый мир на трех человек, и я был готов разорвать в клочья любого, кто посягнет на их покой.

Дочка побежала к елке, что в нашем дворе установили еще неделю назад. Там уже собралась группка мамаш: кто-то с колясками, кто-то с лопатками, санками, ведерками. На меня они смотрели с подозрительным недоверием. За эти два года я забросил спортивный зал, поднабрал веса, да и чуда не случилось – волосы мои не выросли. Выглядел я еще более «бандитски», как любила говорить Люба. И я понимал косые взгляды других: уж очень я был нестандартным папой.

Со стороны я, наверное, выглядел мрачновато: насупленный, лысый, в кожаной куртке и грубых берцах. Но внутри у меня было то самое спокойствие, которое я когда-то дарил Любе. Теперь оно было моим. Я знал, что вечером меня ждет уютный дом, запах ужина и ее теплый и искренний смех. Я стал тем самым берегом, о который разбивались все ее «декабрьские бури». И в этом была моя главная победа.

Я встал чуть поодаль от мамаш и следил за дочерью, что кружила возле елки и пыталась заглянуть под нее, выискивая подарки от Дедушки Мороза. Варя хмурила бровки, причмокивала, лепетала что-то на своем. Но снег больше съесть не пыталась, видимо запомнила мои наставления. Надолго ли?

Отвлекся на звонок телефона. Звонил Вадим, а если так, то что-то срочное.

– Да, Вадим. На связи.

– Лех, я больше не могу! Вот честно, не обижайся, но я ее переведу в самый дальний филиал, - выговаривал Вадим, а я слышал в его голосе истеричные нотки. – Знаешь, что она придумала?!

– Что-то неординарное и уникальное, что повысит наши продажи и увеличит поток покупателей. Так? – не сложно было догадаться. Это же Наташка!

Наташа, сестра Любы, за эти два года сильно изменилась. Сначала она работала в Москве с Тарасом, а после неожиданно решила вернуться домой, закончить университет, «взять паузу» от большого города. И вот прошлым летом она вернулась снова, но уже с дипломом, с конкретными целями, и совершенно другой внешностью. Мне пришлось попросить Вадима взять ее стажером в отдел маркетинга, а там как пойдет…

И пошло! Первое время было нормально, Наташка прошла стажировку, перешла на должность ассистента. Ее неуемная фантазия наконец-так была направлена в нужное русло, только вот… это не всегда нравилось Вадиму. Особенно, когда Наташка прыгала выше головы и фонтанировала идеями. Нет, она была отличным сотрудником, креативным, хорошо разбирающимся в продукте, но активным. Слишком активным! И от ее безграничной активности вешался весь отдел маркетинга, пиара и собственно Вадим тоже.

– Может ее в отпуск? Новый год через две недели, Лех! Как выключить ее батарейку? На чем она вообще двигается? – скорее не ругался, а пытался выговориться Вадим. – Лех, давай в офис!

– Не могу, я с дочкой, - отказал. – Люба вернется, и я подъеду. Только это… Наташку сильно не прессуй, пожалуйста. Она ж молодая еще, зеленая…

– Да не буду, - простонал Вадим. – Сотрудник она хороший, но вот ее инициативность достала. Я скоро с ума сойду!

– Варя! – заорал я на весь двор. Пока разговаривал с Вадимом, упустил момент, когда дочь отошла от елки и побежала в сторону какого-то мужика с ротвейлером. Быстро отключил звонок и побежал за дочкой. А та уже вовсю тискала ротвейлера, благо тот был в наморднике.

– Он не кусается, и я его держу, - предупредил сразу непонятный мужик.

– Твою мать, Варя! – рявкнул я от страха. Подхватил дочь на руки, разворачивая лицом к себе. Она была в порядке, широко улыбалась и пыталась выкрутиться в сторону незнакомца с ротвейлером.

– Тю ма… - повторила дочь. В этот раз я выругался беззвучно. – Бабака… Тамь! Ав! Тю мать!

– Варя, забудь это слово, прошу, - взмолился я, понимая, если услышит Люба – мне придет конец. Ну что за паразитка мелкая?! Повторяет не то, что нужно.

– Вы что делаете на детской площадке с такой собакой?! – рявкнул я уже на мужика. – Тут дети!

Тот стоял спокойно, выгибая бровь и наигранно осматриваясь. И я тоже осмотрелся. Нет, это уже не территория детской площадки, а часть двора. Здесь машины ездят, курьеры гоняют, люди ходят, в том числе и с питомцами.

– Я увидел девочку, она шла прямо к нам. Не мог же я пройти мимо, оставив ее на дороге, - так же спокойно говорил мужчина. – И мой Рей не кусается, детей любит. Воспитан и дрессирован. Не переживайте.

Варя начала уже куксится и хныкать, так сильно хотела вернуться к собаке. Опустил ее на ноги, поправил шапку. Дочь тут же успокоилась, лепетала с псом. Еле уговорил ее попрощаться с собакой и отпустить мужика. Напоследок поблагодарил его.

– Варя, нельзя подбегать к собакам на улице, - пытался научить хорошему, но меня явно не слушали.

– Ма-ма-ма, - взмахнула Варя ладошкой и рванула вперед.

Поднял голову и с облегчением вздохнул. Навстречу нам шла Любочка. Она шла, и походка ее была такой легкой, воздушной. Спустя два года совместной жизни в ней не было и тени той вечной суеты и тревожности, что я помнил по нашему первому свиданию. Моя шебутная женщина наконец-то обрела свою тихую гавань. И я был счастлив, что этой гаванью оказался я.

Жена улыбалась, пританцовывала, а в руках тащила метрового Деда Мороза. И где она его взяла, если изначально шла в поликлинику?! Наш дом и так увешан по макушку новогодним декором. Куда еще больше-то? Но сказать слова против я не посмел. Любит Любочка Новый год, да и Варе нравится. А я уж как-нибудь переживу этот сияющий рай…

– Вы как? – чмокнула меня Люба в щеку и всучила Деда Мороза. – Варенька, папа хорошо себя вел?

– Тю мать! – выдала дочь с чувством. Люба поперхнулась, подняла на меня взгляд, не предвещающий ничего хорошего.

– Леша… - сладко запела моя мегера и я понял, что надо переводить тему.

– А ты как сходила в поликлинику? Что там? – прикрылся Дедом Морозом. – Что врач сказал?

– Сказал «поздравляю, у вас будет ребенок!», - пропела Любочка. – Но я погляжу ты и с одним погулять не можешь, а тут еще будет! Леша, твою мать!

– Тю… - запрыгала вокруг нас Варя, повторяя «нехорошие» слова. Оторва мелкая!

И тут до меня дошло… Еще один ребенок! Это же прекрасно! Замечательно! Я даже не смел мечтать о подобном, но у нас с Любой снова все получилось с первого раза! Да я счастливчик!

В этот миг время будто остановилось. Я смотрел на жену – ту самую, что когда-то боялась доверять и верить в хорошее. Теперь ее глаза сияли абсолютной уверенностью и тихой, глубокой радостью. Она нашла в наших с ней отношениях то, чего искала всю жизнь: не идеальную сказку, а нерушимую крепость. И я дал себе слово, что так оно и будет всегда.

С неба, словно по заказу, повалил густой снег, превращая наш двор в ту самую новогоднюю сказку, какую Люба так ждала и любила. Варя, подхваченная всеобщим настроением, закружилась в хороводе снежинок.

– Любочка, иди сюда, - опустил Дада Мороза к дочери, а сам прижал жену к себе. – Мы самые счастливые. Да?

– Очень, - раскраснелась Люба. Жена обняла меня в ответ и уткнулась в щеку холодным носом. – Ты мое чудо декабрьское, знаешь?