– То есть ты хочешь уйти от меня? – напрягся Леша и свел брови.

– Не от тебя, а просто вернуться домой, - поясняла, а сама не понимала реакции мужчины. - Мы еще мало… встречаемся, чтобы принимать решение жить вместе.

– Хм, - поставил локти на стол Алексей и пронзил меня строгим взглядом своих невероятно зеленых глаз. – А почему ты не хочешь остаться со мной? Перевезти ко мне вещи? Тебя беспокоит малое количество времени, что мы знакомы?

– Ох, - выпила залпом бокал вина и прикрыла глаза. Разве это возможно? Его прямолинейность и скорость принятия важных решений меня никогда не перестанет поражать. А может просто быть честной? Сказать прямо как есть без уловок? Страх говорил – умолчи, сгладь, не раскачивай лодку. Но новый, робкий голос внутри настаивал – если это твой человек, он поймёт. Если не поймёт – значит, он не твой.

– Леш, я боюсь, - эти слова вырвались у меня шепотом. Я сжала салфетку в кулаке так, что костяшки побелели, ожидая его гнева, разочарования, давления. Я приготовилась к тому, что он взорвётся, встанет и уйдёт, как в плохих фильмах с отвратительным концом. Но Леша просто смотрел, и в его зеленых глазах я не увидела ничего, кроме терпения и желания понять. - Ты прав, меня смущает и время, и ситуация. Понимаешь ли, мне страшно потерять себя. Вот так сразу взять и переехать к тебе – для меня это неподъемный шаг. Мне как женщине нужно больше времени… мы так же будем видеться, встречаться, проводить время вместе. Лучше узнаем друг друга, и когда будем точно уверены, то сможем вернуться к этой теме.

Леша хмурился, но слушал и не старался меня перебить. Просто смотрел, сжимал мою ладонь, даже кивал. Напрягся, но по ходу моей речи расслабил плечи. Грустно улыбнулся, но глаза его горели, словно он что-то задумал. Леша меня не просто слышал, он видел мой страх не как каприз, а как реальную преграду. И, кажется, понял меня правильно.

– Хорошо, Люба, - согласился со мной. – Завтра я отвезу тебя и Наташку обратно. В состоянии тебя понять и принять твою точку зрения. Но хочу, чтобы ты знала сейчас, завтра, послезавтра, всегда – я уже во всем уверен и дополнительное время мне не нужно.

В словах Леши не было ультиматума, а просто констатация факта. Он сделал свой выбор. И ждал, когда я догоню. Это было и пугающе, и невероятно поддерживающе.

На этом моменте я выдохнула, ужин продолжился в расслабленной обстановке. Леша шутил, я смеялась, тоже рассказывала всякие истории. Мне стало намного комфортнее после разговора, и я поняла, что с Лешей лучшая позиция в отношении – быть предельно честной и максимально открытой. Такой мужчина не играл в игры. Он принимал правила, даже если они были не в его пользу, потому что для него важнее была я, а не его победа.

Приехали домой мы уже поздно ночью. После сытного ужина и крепкого вина хотелось просто раздеться и уснуть, но у Леши были другие планы. Мы тихо прошли в комнату, заперли дверь и продолжили наш вечер. И в его объятиях я поняла самую главную вещь: он не отнимал мою свободу. Леша предлагал мне новую – свободу быть слабой, нежной и полностью собой, не боясь его осуждения. В его мире не было понятия «ты должна». Было «я хочу, чтобы ты была». И в этой разнице заключалась целая вселенная. Засыпая, прижавшись к его спине, я подумала, что возвращение домой – это не шаг назад. Это шаг в сторону, чтобы разбежаться и прыгнуть вперёд в наше общее будущее…

Любовь

После того, как я с Наташкой вернулись в свою квартиру, дни полетели с невероятной скоростью. Казалось бы, мой проклятый декабрь только начался, и вот уже последняя неделя. С появлением Леши моя жизнь стала спокойной, предсказуемой и стабильной. Ничего из ряда вон больше не происходило, чему я была рада. И в этой самой «скучной» стабильности оказалось больше магии, чем во всех прежних декабрьских «чудесах».

В будни я осваивалась на новой работе, вливалась в коллектив. Мне очень нравились и компания, и люди, и сама работа не была для меня новой и неизвестной. Я нашла общий язык с Рузанной Альбертовной и наконец-то смогла понять, почему даже Вадим, директор фирмы, ее опасается. Моя начальница была не просто главным бухгалтером, она была настоящей акулой своего дела – хищной, умной, безжалостной к ошибкам, но бесконечно преданной своему делу и тем, кто его уважал. Невероятная женщина, что совмещает работу и семью, успевает учиться новому и умеет заткнуть собеседника лишь взглядом. Взгляд Рузанны Альбертовны через очки на цепочке мог заморозить кровь у неподготовленного финансиста. И да, я училась у неё не только цифрам, но и этой тихой, железной уверенности.

Вечера проводила с Лешей или Наташкой. На прошлых выходных мы все вместе ездили в маленький отель в лесу, где парились в бане, катались на санках и ватрушках, лепили снеговиков и играли в лото. Было шумно, весело, по-домашнему. Великолепные выходные! И в какой-то момент я словила себя на мысли, что смотрю на Алексея и чувствую не просто симпатию, а глубочайшую, спокойную благодарность. Он не просто вошёл в мою жизнь – он встроился в неё, как недостающий пазл.

Леша понимал, что Наташа – моя сестра, и никогда не пытался нас разделить. Если это не свидание, то он выбирал такой досуг, чтобы и Наташе было интересно, и мы с ним не скучали. Мне нравилась его позиция, импонировало, что он не пытался «оторвать» меня от сестры. Отношения Леши и Наташки были странными: Леша пытался давать ей советы, а Наташка из вредности кривилась, но не огрызалась. И в конечном итоге советам следовала, но открыто не благодарила. Они были как два упрямых козла, которые в душе рады компании друг друга, но виду не подают.

Мои отношения с Лешей развивались… быстро, но разумно. Мы встречались на работе и по утрам вместе пили кофе, после работы он почти всегда подвозил меня до дома. Были и свидания, и цветы, от которых по итогу я… отказалась. Леша не знал меры и дарил огромные букеты, но после честного разговора и случайно брошенной фразы «лучше бы говядины купил на эти деньги», его жесты внимания изменились.

Леша не обиделся. Он просто кивнул и сказал – «понял, будет мясо». И с тех пор мой холодильник напоминал изобильный отдел деликатесов. На место огромных бессмысленных букетов пришли одиночные цветы, увесистые пакеты с красной или белой рыбой, икрой, отборные куски говядины, дорогое вино, игристое, всевозможные фрукты. Наташка шутила, что я странная, а мне было в кайф. Не любила я нерациональные расходы. А так хоть польза есть. Это была любовь на языке, который я понимала с детства: не на словах, а в деле. Полезно. Практично. Рационально.

Наташа за это время успела найти себе работу. Сначала она, конечно, прыгала выше головы, стараясь найти хорошее место, но по итогу психанула и пошла работать к Тарасу в его тату-салон администратором. Мне было спокойно, что сестра под присмотром, а Наташке комфортно в такой среде. Тарас был доволен, даже слишком. Соседу очень нравилась моя сестра, и это можно было понять даже по тому, что каждое утро выходного дня начиналось с «визита» Альберто на нашу кухню, визгов сестры и улыбающегося Тараса на балконе. Сумасшедший дом? Да. Но в этом сумасшествии был свой, кривой, но прочный порядок. И самое главное – Наташа перестала снимать рилсы про «10 ошибок в отношениях». Считаю, что это успех!

Жизнь вошла в свою колею, до конца декабря оставалось пару дней, но я боялась думать о хорошем. Почему-то у меня было предчувствие, что еще не все! Еще что-то должно произойти… Старая, декабрьская паранойя, сидевшая глубоко внутри меня, не давала забыть о всех неурядицах в этом проклятом месяце на протяжении всех лет! И мне почему-то казалось, как будто мое счастье было кредитом, который вот-вот потребуют вернуть с процентами.

И как вы думаете? Конечно же декабрь меня не пощадил!

В один из вечеров, когда я возвращалась с работы своим ходом, уставшая и взмыленная, и уже стояла в лифтовом холле – услышала крики их своей квартиры. Не обычные крики Наташи на Тараса, а тот особенный, пронзительный тембр, который мог принадлежать только одному человеку на свете… Вся усталость в миг сошла, пришло беспокойство.