– То есть ты готов частью своей зарплаты пожертвовать, чтобы девочку свою устроить? – хохотнул Вадим. – Это нерационально.

– Да она скоро в декрет уйдет, - ляпнул я и эта мысль в очередной раз меня согрела. Слова вырвались непроизвольно, как будто жили где-то глубоко внутри с этой самой ночи и только ждали момента, чтобы стать реальностью. Не план, а…надежда.

– Ого, вот это поворот! Чтобы ты! И так!.. – вскочил с места Вадим, прихватив папку с досье Аннушки. Посмотрел на часы и нахмурился. – Пусть приходит завтра на собеседование. В бухгалтерии есть место. То есть будет место для нее с зарплатой, соцпакетом и прочими бонусами. Ничем жертвовать не надо. Ручаешься за нее?

– Конечно, - встал и пожал руку Вадиму. – Спасибо!

Решение было принято за секунды, как в старые-добрые времена. По дружбе. По наитию. И потому, что он, как и я, в глубине души верил, что за любимых женщин стоит бороться и создавать им тыл.

После того, как я поговорил с Вадимом по поводу трудоустройства Любы, я закончил с отчетами и поехал домой.

Не успел я подъехать к дому, как увидел Любу. Она стояла у подъезда, подпрыгивала от холода, руки спрятала в рукава. Ну что за непоседа?! Снег оседал на её капюшон и плечи, делая её похожей на замерзшую статую. И сердце ёкнуло от смеси раздражения и нежности.

– Я же сказал выходить через пять минут! – не злился, а скорее переживал за ее здоровье. Голос прозвучал резче, чем я планировал.

– Не хотела заставлять тебя ждать, - пропищала Любочка. Она говорила так виновато, словно совершила преступление. Эта её вечная готовность извиняться за своё существование резанула по живому. А у самой щеки красные, нос ледяной, губы синие, руки к печке сразу. – Ох, я не думала, что так холодно!

Включил ей подогрев сидения и попросил так больше не делать. Мы только начинаем наши отношения, поэтому смысла злиться и ругаться не было. Люба такая сама по себе: привыкла не быть проблемой и никого не напрягать. Со временем она поймет, что мне не сложно подождать ее у дома пару минут. Или довезти куда-то по ее делам. Или заехать в магазин по пути. Я же тоже человек, не тиран какой-то. Мне нужно было не её послушание, а её доверие. Чтобы она позволяла себе быть немножко неудобной. Собой, настоящей и только для меня.

Темнело в декабре рано, снег валил крупными хлопьями, улицы увешаны сотней гирлянд. Мир за окном превратился в волшебную, но холодную сказку, а внутри машины был свой, тёплый мирок. В салоне пахло ароматизатором и парфюмом Любы. И впервые в жизни я не хотел спешить за рулем. Рядом сидит моя женщина, рассказывает о забавных моментах, восхищается снегом, рассматривает улицы. По радио какая-то новогодняя мелодия, а на душе тепло и спокойно.

– А Наташка где? – вспомнил я про мелкую, как только подъехал к дому Любы.

– Умотала куда-то, - вздохнула Любочка. – Честно, это сложно. Она взрослая такая! И порой мне кажется, что мы говорим на разных языках! Словно она с одной планеты, а я с другой. Извини, что гружу тебя…

– Все нормально, - кивнул. – Я понимаю тебя и твое замешательство.

Я понимал больше, чем Люба думала. Я видел таких, как Наташа, – молодых, наивных, уверенных, что мир вращается вокруг их желаний. И видел, во что это порой выливается…

– Наташка привыкла к иной жизни под родительским крылом. Но это же большая разница! – заболталась Люба. Расслабилась в моем присутствии и уже спокойно вела себя наедине. Не удивлялась от моих жестов открыть дверь, спокойно подавала мне руку, шла рядом по тротуару. А я был доволен и собой, и ситуацией.

– Жить отдельно – это не только гулянки, но и ответственность, стресс, постоянные размышления, где взять деньги, как оплатить коммуналку, что приготовить на ужин, - щебетала в лифте. – Фу, как воняет здесь! Еще не выветрилось!

– Ты дала ей денег? – спросил Любу.

– Ну да, - кивнула Люба и засмущалась. В её голосе звучала усталость вечного донора, который сам уже на пределе. – Родители скидывают ей немного на еду. А как она без денег в городе? У нее только я еще есть и все! Ты не подумай, мне для сестры не жалко. Только вот я тоже не бесконечная.

– Люб, ей бы скорее понять, что жизнь не праздник, а реальность – вовсе не ролики из соцсетей. Ты переедешь ко мне, а она останется одна в твоей квартире. Так?

– Чего?! – ошалела Любочка от моего заявления и выронила из рук ключи. Её лицо стало маской чистого шока. Глаза округлились, брови взлетели, губы приоткрылись. Она была похожа на человека, которому только что сообщили, что гравитация отменяется. – А…

– Со временем, - пошел я на попятную, дабы Любу удар не хватил раньше времени. Надо было дать ей привыкнуть к мысли, как щенку к новому ошейнику. Мягко, но настойчиво. – Так?

– А я так далеко не планировала, да и с работой…

– Давай планировать буду я, ты говорить, чего желаешь, а? – предложил, открывая дверь в квартиру. Клининг тут уже поработал, но холод стоял жуткий. Окна были приоткрыты, вместо гари пахло химией и парфюмом. Даже профессиональный клининг не смог справиться с последствиями попойки Наташи… вот мелкая!

– И вещи возьми на собеседование завтра, - сказал Любе, которая от моих намерений и новостей осела на пуфик.

– Как завтра? Уже? А если… - голос Любочки был тихим, полным сомнений. Но в нём не было прежней паники. Было замешательство. А замешательство – это уже начало принятия.

Любовь

– А если меня не возьмут? – ходила их угла в угол, прикладывая к себе то легкую блузку, то строгую рубашку. После того, как Леша вчера объявил о моем собеседовании, я потеряла покой. Из своей квартиры забрала несколько юбок, брюки, рубашку и несколько блузок. Все было вонючим, пропитанным гарью от недавнего пожара. У Леши дома я привела свою одежду в порядок, отпаривая каждую складочку с маниакальным усердием, а позже сбегала на маникюр. Волновалась и дергалась, пыталась уговорить себя, что все нормально, это просто собеседование… Не получалось!

– Возьмут, - уверенно говорил Леша, наблюдая за моими метаниями. Мужчина сидел на кровати, откинувшись на спинку и спокойно пил кофе. Его спокойствие было непробиваемым, как броня. И в этот момент оно и раздражало, и невероятно поддерживало.

– А если возьмут, то по блату? Да? – сомневалась я. – Ты же понимаешь, что на меня будут косо смотреть? Ты договорился, а я… а вдруг я не подойду?

– Подойдешь, - кивнул. – Люб, ты чего завелась? Никто про тебя и слова плохого не скажет. А насчет места: не я договорился, а место свободное. Пройдешь собеседование и там уже скажут, что и к чему.

– Меня возьмут из жалости, - завелась я еще пуще. – Леш, ну может я сама бы как-то…

– Не сама, Люб. Ты сказала – нужна работа. Я устроил тебе возможность получить работу. Слушай меня, моя шебутная! Не работу, а ВОЗМОЖНОСТЬ! И сейчас ты перестанешь дергаться, оденешься, а через 20 минут мы выезжаем, - сказал Леша строже и поднялся с кровати. Мужчина подошел ближе, поцеловал меня, обнял.

– Леш, - предупреждающе сказала я, когда его рука начала медленно расстёгивать юбку на мне. – Не сейчас вот!

– Понял, - рассмеялся мужчина и еще раз меня поцеловал. В его зеленых глазах мелькнула искорка озорства, но он тут же погасил её, увидев моё настоящее напряжение. – Я просто успокоить хотел, подбодрить…

– Я так нервничаю, что ни о чем не могу думать, - призналась. И сразу во мне вспыхнуло чувство какой-то вины, что я отказываю ему, а ведь он столько всего дня меня сделал! Это неправильно и нездорово, я сама понимаю. Так же и с Леонидом было. Порой я задвигала свои желания и свое «я», потому что считала, что я ему обязана… И к чему это привело? Старый, знакомый паттерн, как тень, лёг на новые, яркие чувства. В этих отношениях я боялась повторить ту же ошибку – раствориться в заботе о другом, позабыв о себе.

– Ты чего нахмурилась? – не понял Алексей, всматриваясь в мое лицо. – Что не так?