– Все так, просто… Ты прав, собираемся и едем, - ответила я и отошла.

В кухне суетилась сестра, снимая очередной рилс. Готовила что-то, ругалась, постоянно подбегала к телефону. Наташка уже была при параде, хотя я знала, что этот вид называется – «я только проснулась и это моя естественная красота». На сестре были облегающие легинсы, короткий топ и легкая рубашка на размера три больше. Волосы она собрала в аккуратный пучок, а на лицо нанесла тон, подкрасила ресницы, румяна не обошла стороной. Мда, естественным видом тут не пахнет…

Наташка пока жила в своём «социальном» мире, где важнее всего было «как выглядит в кадре». А я стояла на пороге реального мира, где важны были знания, опыт и способность не расплакаться от волнения.

– Наташ, мы уезжаем, - сказал Леша, застегивая на запястье часы. – Ключи на тумбочке оставлю. Но при условии, что ты не натворишь дел.

– Леш, да как я… Когда я… Ой, - покраснела сестра, вспоминая ночь, когда Леша привез ее домой изрядно выпившую. – Идите уже… Удачи, систр!

– Ага, спасибо! – поблагодарила. Взяла чашку со стола и отпила немного, чтобы промочить горло. На нервах я не могла ни есть, ни пить, а сейчас захотелось.

– Нуу, Люб, - простонала Наташа. – Ты мне всю композицию испортила…

– А ну цыц, - предупреждающе посмотрел на сестру Леша. – У Любы собеседование, она переживает. А твои ролики можно отснять заново.

В машине Леша молча терпел мои загоны. Я ерзала, постоянно проверяла макияж, поправляла воротничок рубашки, часто переключала музыку. Пальцы не слушались, дыхание сбивалось. Я чувствовала себя так, будто меня везут не на собеседование, а на расстрел. И в очередной раз удивлялась терпению этого мужчины. Особенно его спокойствию, что можно было спутать с безразличием. Однако он брал меня за руку, целовал пальцы, говорил, что «все будет хорошо». И кажется, он видел меня насквозь, разумно принимал все минусы и не пытался меня переделать. Леша принимал меня целиком – вместе с этой истерикой и вечными сомнениями. И в этом принятии была сила, которой мне так не хватало.

Спустя полчаса мы подъехали к высотному зданию. Леша припарковался, вышел из машины, подал мне руку. Я вышла, поправила шубку, повесила сумочку на плечо. Снег хрустел под ногами, морозный воздух обжигал лёгкие. Реальность была резкой, чёткой, не оставляющей места для иллюзий.

– Может нам зайти по отдельности? Ну чтобы не подумали, что я по блату… И между нами есть отношения… - предложила, не подумав о чувствах Леши. Хотела как лучше, но по выражению лица Алексея поняла – сморозила глупость несусветную. Его лицо не изменилось, но в глазах что-то дрогнуло, как лёд, по которому прошла трещина. Мда, опять я ляпнула что-то жесткое…

– Прости, я на нервах, - оправдывалась.

– Люб, ты можешь быть на нервах, можешь плакать, можешь суетиться, можешь громко смеяться, но никогда не отказывайся от меня, пожалуйста. Я не отказываюсь от тебя вне зависимости от твоего настроения и состояния, потому что это выбор, - строго проговорил Леша. – И я очень рекомендую сделать выбор тебе. Мы вместе?

– Д-да, - кивнула решительно. И на какое-то время мысли о собеседовании отошли на второй план. Была лишь заснеженная парковка у офисного здания, десятки машин, я и Леша, что смотрел на меня с теплотой. И этот взгляд был моим якорем.

– Тогда перестань подстраиваться под всех. Отринь мысли, что ты должна всем нравиться и угождать. Будь собой! Ты у меня умница, красавица, у тебя прекрасный опыт работы, хорошие рекомендации. И ты моя женщина, - тихо, но уверенно проговаривал Леша, смотря мне прямо в глаза.Говорил строго, и его пальцы сжали мою руку так крепко… Но это было не больно, а... надежно. Словно он не давал мне упасть в пропасть моих страхов. – Все хорошо. Мы не будем скрываться, как школьники. Не будем делать вид, что друг друга не знаем. Не будем стесняться друг друга, потому что мы два взрослых человека. Поняла?

– Поняла, - мне стало немного стыдно перед Лешей. И вовсе не потому, что я чего-то стеснялась. Просто переживала и за себя, и за него. Для меня всегда было важным то, что подумают другие. И это шло еще из детства, когда мама говорила – «а люди что скажут»? Да и Леонид во времена, что мы работали в одной компании, предпочитал скрывать наши отношения, ведь это могло повредить карьере, распространить слухи, испортить репутацию… А тут оно вон как, оказывается! Леонид прятал меня, как неудобную, но милую привычку. Алексей выводил вперёд, как своё главное приобретение. Разница была ошеломляющей!

– Тогда пошли! – подхватил меня под руку Леша. – Ты прекрасно выглядишь, Люб. И я уверен, что с таким опытом тебя возьмут. Та же бухгалтерия, что и на прошлом месте работы, просто коллектив другой. Чего ты переживаешь?

Леша меня подбадривал, но не лил лишнего сиропа – говорил по факту. Я шла рядом, пару раз поскользнулась, но удержалась благодаря поддержке мужчины. Внутри здания мне выдали временный пропуск. Пока поднимались в лифте, я чувствовала, как у меня сводит живот, как ускоряется пульс, как я начинаю потеть. Ох уж это волнение!

Стены лифта были зеркальными. В отражении я видела себя – напряжённую, бледную. И Лёшу – спокойного, массивного, как скала. И наши сцепленные руки, что дарили тепло и уверенность.

На 19 этаже створки лифта распахнулись. Вышла, увидела стойку ресепшена, за которой сидело две девушки. Очень красивые, ухоженные, молодые. Они увидели Лешу и заулыбались. Их улыбки были профессиональными, отточенными, но в глазах брюнетки промелькнул живой, заинтересованный блеск.

– Здравствуйте, Алексей Романович, - защебетала брюнетка. И взгляд ее мне не очень понравился. Вместо мыслей о предстоящем собеседовании и волнении, во мне разливалась ревность. Кто такая? Откуда? Что их связывает?

– Доброе, - кивнул Леша, не выражая голосом ни дружелюбия, ни враждебности. Ровный, спокойный, безразличный. – Я тут девушку свою привел на собеседование. Любовь Оськина.

На этих словах девушка принялась что-то печатать, а вторая ее коллега цепко осматривала меня. Я чувствовала на себе внимательный взгляд, но не ощущала враждебности.

– В желтую переговорку, - дружелюбно улыбнулась девушка. – Вас проводить?

– Да сиди уже, - махнул рукой Леша и повел меня по коридору.

Офис был просторным, комфортным и стильным. Опенспейсы огорожены невысокими перегородками, везде стояли цветы, кое-кто украшал свои столы маленькими елочками или стеклянными шарами. Сотрудники спокойно работали, и только малая часть поднимала на нас заинтересованные взгляды.

Леша шел уверенно, держал меня за руку, не обращая внимания на любопытных сотрудников.

– Леш, а можно мне… ну хоть шубу снять, - просила мужчину.

– А, точно, я не подумал, - Леша обошел меня со спины, и я быстро избавилась от верхней одежды. – У меня пока будет.

И дальше мы зашли в переговорную комнату. Небольшую, но светлую. И я поняла, почему секретарь назвала ее желтой: стены и пол были серыми, стол черным, и единственно яркими пятнами, разбавлявшими этот мрак вокруг, – ярко-желтые кресла. Интересно, а какие еще есть…

– Добрый день! – зашла следом высокая женщина лет 50. Она носила каре, очки на цепочке, яркий макияж, одета была в простые синие джинсы и черную водолазку. – Меня зовут Рузанна Альбертовна, я главный бухгалтер. Присаживайтесь, пожалуйста, сейчас начнем.

И началось самое странное собеседование в моей жизни. Я поздоровалась, представилась, спрятала руки под стол, чтобы скрыть дрожь. Леша отодвинул два кресла в угол, уселся туда и никуда уходить не планировал. Он не вмешивался, просто был там. Его присутствие было тихим, но ощутимым.

Рузанна Альбертовна начала собеседование, рассказывая о компании и о самой работе и какой-то момент в переговорную комнату зашел еще один мужчина. Высокий, крепкий, в дорогом костюме, но пугало не это. Взгляд его светлых глаз был острым и холодным, словно ледник. Казалось, мужчина оценивал каждое мое движение, взмах ресниц, дрожащие руки. Его взгляд был безжалостным, лишённым эмоций. Так смотрят на актив, который собираются приобрести. Или отбраковать.