– Где ты была? – нарушила я тишину.

– У Тараса, - спокойно ответила Наташка. – Мы убирались, и я задержалась. Осталась на ночь, а утром приехала на такси. Ты же вчера разрешила!

Я разрешила?!

Возможно. Вчера мы с Наташкой выпили игристого, наряжали елку, смеялись. И я могла задуматься, увлечься и не расслышать ее вопроса. Честно признаться, я даже не поняла в какой момент она слиняла. Только смс-ку написала, что к Тарасу поехала и все. Так что тут есть и доля моей вины – не доглядела.

Наташка нервничала, поглядывала на Лешу, что выглядел суровым и строгим. На лбу складки, брови сведены, а губы кривятся. Он что-то знает? Или что-то скрывает? Почему я, как всегда, все проспала и не в курсе?!

– А вы, я вижу, тоже не скучали, - колко заметила сестра. И да, она перегибала, но это скорее не от злости, а в качестве защиты. Удар ниже пояса, чтобы перевести стрелки. Только вот она попутала берега. Мне 31 год, я взрослая женщина и могу делать что хочу, с кем хочу и когда хочу. Тут Леша прав: пока сестра под моим присмотром и обеспечением – должна отчитываться.

– Наташа, - почти прорычал Леша, выставляя передо мной тарелку с яичницей. Его голос был тихим, но в нём прозвучала такая стальная нотка, что Наташа мгновенно съёжилась.

– Извините, - буркнула сестра. – Но Люба же разрешила!

– Ладно, - вступилась я. – Закроем эту тему. Я тоже недоглядела, замоталась в гирляндах.

Натка расслабилась, Леша хмыкнул. А я остыла, и моя неловкость по отношению к мужчине вернулась. А дальше-то как? Что говорить? И почему мужчина себя так спокойно ведет? Вроде осуждением от него не веет. Он и завтрак приготовил, и меня поцеловал, и с Наташкой помог… В чем подвох? Или я просто привыкла ждать только плохого?

За завтраком поначалу стояла напряженная тишина, а потом Наташа забылась и начала болтать. Так мы узнали, что оказывается все пауки Тараса в стрессе после пожара, кормить их аргентинскими тараканами очень круто, а просмотры ее рилсов взлетели на сколько-то там тысяч. Её болтовня создавала комфортный белый шум, за которым можно было спрятаться и не встречаться с Алексеем взглядом.

После завтрака сестра ушла в комнату, а я и Леша остались наедине. Я вскочила с места, схватила тарелки, засуетилась. Куда себя деть не знала.

– Леш, я…

– Я сам могу убрать, - проговорил Леша, забирая у меня тарелки. Он отложил посуду, обнял меня и поцеловал. И в отличие от меня, неловко себя совсем не чувствовал. Уверенно? Да. Без сожалений? Да. Его объятия были крепкими, обездвиживающим в самом приятном смысле. В них не было вопросов, только утверждение –«всё в порядке».

– Ночью я…

– Хорошая была ночь, - опять перебил меня этот кабан. – Жалеешь?

– Н-нет, - замямлила, считая, что как-то должна объяснять свое поведение. Но что объяснять? Что мне было невероятно хорошо? Что я, кажется, впервые за многие годы позволила себе быть просто женщиной, а не ответственной и «правильной» Любой?

– Значит повторим, Люб, - заулыбался Леша, притягивая меня ближе. Его улыбка была широкой, немного хищной, но в глазах светилось неподдельное, тёплое веселье. – Ты чего напряглась? Все же хорошо.

– «Хорошо» в декабре для меня скорее аномалия, чем стандарт, - хохотнула. Расслабилась, обняла мужчину в ответ и прикрыла глаза. Уткнулась лицом в его грудь, вдохнула знакомый запах кожи. Здесь было безопасно и спокойно.

Может я просто накручиваю зря? Всегда готовиться к плохому – моя защита. Если получается плохо – «я же говорила», а если хорошо – то это приятный сюрприз. И никаких разочарований.

Но… Но с ним, кажется, эта схема не работает. Почему-то с Лешей хочется верить, что «хорошо» может стать постоянным. И для меня это страшнее любой катастрофы.

– Какие у тебя планы на день? – промурлыкал Леша на ухо, потираясь щетиной о мою щеку. – Что желает моя шебутная женщина? Только мне надо на работу съездить на пару часов.

– Я не знаю, - растерялась. И сразу вспомнила, что я безработная. Загрустила. Без работы я долго не смогу. Все-таки кушать что-то надо, за квартиру платить, да и в целом…

– Любочка, хорошая моя, ты губки не криви, а говори, как есть. Чего хочешь? – спросил Леша прямо. И я поняла, что это не грубость с его стороны. Он сам по себе такой прямой, как рельса, вопросы всегда в лоб, а поступки всегда по факту. И эта его черта, оказывается, мне очень нравиться.

– Надо на квартиру поехать, посмотреть в каком она состоянии. И вещи кое-какие взять. И резюме обновить, - затараторила я в объятиях Алексея. И не испытывала паники, наоборот, слова вылетали из меня буднично, спокойно. Как будто, произнеся это вслух рядом с ним, я уже делегировала половину проблемы. Не ему, а просто мирозданию, которое теперь казалось менее враждебным.

– На квартиру после работы отвезу тебя. Вещи заберем хоть все! Работу я тебе предлагал. И мое предложение в силе, - отвечал Леша по порядку. Этого мужчину хоть что-то способно вывести из равновесия? На каких дозах магния он двигается?! И самое главное — где бы раздобыть такой же рецепт спокойствия для моего вечно встревоженного сердца?

Алексей

На работу я ехал с неохотой. Мне очень хотелось задержаться с Любой, однако дела не ждут. И впервые я спешил управиться со всем завалом за эти дни. Мое поведение заметил и Вадим.

– Ты чего такой… - помахал он в воздухе рукой, - как на энергетиках?

Вадим вернулся в город ночью ни с чем. То есть ни с кем. Видимо наша Аннушка его пропесочила и послала куда подальше. Но зная характер Вадима, сдаваться он не собирался. Я еще днем заметил, как шеф нервно ходит по своему кабинету, орет на подчиненных и разворачивает каждого, кто к нему заходит с отчетами. Шеф был похож на медведя, которого разбудили посреди зимы, только вместо берлоги – просторный кабинет с видом на заснеженную Москву.

– А ты? – перевел я на него вопрос. – Как Аннушка?

– Цык, - прицыкнул и прикрыл дверь в мой кабинет. – Она как с цепи сорвалась! Раньше была тихой, покладистой, а тут откуда-то зубки выросли! Послала она меня…

Вадим буквально пылал от эмоций. Он говорил с таким возмущением, будто мир нарушил какой-то фундаментальный закон: красивые, тихие женщины не должны посылать богатых и влиятельных мужчин. Мда…

– Я так и предполагал, - кивнул. И видя выражение лица Вадима, достал из стола досье на Анну. Этот влюбленный олух даже не удосужился узнать о своей бывшей секретарше больше, прежде чем ехать к ней и добиваться ее внимания! Любовь, даже односторонняя, делает из прагматиков идиотов. Я это понимал как никто.

– Ты зачем это сделал?! – возмутился Вадим, но папку взял в руки. Открыл. – Я же просил не трогать ее… О! А…

– Ага, - кивнул. – Вадим, я твой безопасник и денежку не просто так получаю. Аннушка твоя девочка тихая, забитая, а жизнь у нее не сахар.

–… - Вадим ушел с головой в папку с информацией, которую мне не составило труда собрать. Его возмущение сменилось тихим, шокированным вниманием. Листок за листком, жизнь Аннушки, о которой он не знал ничего, кроме её улыбки и покладистости на протяжении всего срока работы…

– Вадим, сделай одолжение, а? – попросил через несколько минут.

– Выходные не дам. В офисе крыса, зам не справляется, а у меня дела, - пробурчал Вадим, даже не дослушав. – Новый год на носу, корпоратив через неделю, бухгалтерия шалит, а ты мне тут…

– Не выходной, Вадь, - перебил друга и начальника. – Девочку надо устроить на работу.

– Какую еще девочку? – заинтересовался. – Ну-ка, я знаю у тебя в столе коньяк. Доставай, рассказывай!

Вадим наконец поднял глаза, и в них мелькнул тот самый азарт – не деловой, а человеческий. Ему нужна была отдушина, история, в которую можно погрузиться, чтобы забыть про свою.

– Не могу, у меня сегодня еще дела, я за рулем. А что касается девочки… - и все же я достал коньяк для шефа, а сам вкратце рассказал о Любе. Мне не составило труда узнать кто она, где училась, кем работала. Я говорил сухими фактами: образование, опыт, сокращение. Но, видимо, что-то прозвучало в моем голосе, потому что Вадим слушал с хитрой усмешкой.