— А тебе идёт шёлк, Кузьмина. Не розовая пижама, конечно, но пойдёт, — довольный мажор протягивает мне руку и опять делает своё фирменное сжимающее движение. — Ты меня развёл, и дресс-кода нет?

— Каюсь… Я бы ему сейчас устроила взбучку, но его улыбка меня обескураживает. Как его ледяной взгляд гвоздит к полу, так и улыбка сбивает весь негатив. Вот это талант у человека…

Даю ему руку и позволяю себя вести. Мы опять спускаемся по лестнице и идём в правое крыло, это так вроде называется. Проходим длиннющий коридор с ответвлениями и дверями и останавливаемся в холле. Понимаю, что мы подошли к кабинету. Я всегда плохо врала. Страшно, но что поделать, надо.

— Эй, не нервничай. Я за тебя всё скажу, тебе нужно только кивать. Смущённо улыбаться ты и так умеешь, — как-то заботливо говорит Ананьевский младший. Я ему доверительно киваю и снова получаю по попе. — Ананьевский, ещё раз и получишь по яйцам! — Не расплатишься потом. Они золотые. Пф. Что он сказал? Серьезно? Нет, придурок всё-таки…

Дверь открывается, и нам предстоит Константин Юрьевич собственной персоной. Тоже в спортивном синем костюме. Вот же засранец. Они обнимаются, потом он представляет меня отцу. Константин сантиметров на десять ниже Влада, но всё равно очень высокий и статный. Намного красивее, чем на фотографиях, и у него такая же очаровывающая улыбка, как и у сына. Вернее, у сына в него. Вроде не страшный совсем.

Он хлопает Влада по спине и говорит, что все разговоры потом, сначала надо поесть. И мы дружно идём в левое крыло. Он у нас спрашивает, как мы долетели, куда завтра поедем. Обычный разговор. Мой папа бы тоже самое спрашивал. Немного расслабляюсь, вполне обычная обстановка. Просто буду думать, что я в отеле.

Мы доходим до высоких двойных дверей, нам их открывают изнутри, и я понимаю, что совсем необычная обстановка. Мы оказываемся в столовой размером больше, чем весь наш первый этаж. Да… здесь бы даже незаметно было «компанию» Влада. Там стоят по стойке смирно помощники по хозяйству во главе с Георгием.

— Мы в малой гостиной посидим, Жор, — мимоходом бросает Ананьевский старший и ведёт нас дальше.

Выдыхаю. Мы минуем столовую, заходим в вполне стандартную загородную гостиную, просто намного больше обычного, и пройдя её до конца, наконец достигаем «малой». Там стоит большой круглый стол у окна. Но он на десять человек. Это приемлемо. Буквально за несколько минут шесть девушек в одинаковой форме его накрывают, мы садимся, и все испаряются.

— Аня, что Вы будете? Влад не любит, но я бы посоветовал попробовать сугудай из местной рыбы. — А я с удовольствием, спасибо. Я люблю такое. — А тартар? — И тартар люблю. — Тебе понравится. А оленину попробуешь? — Конечно. Влад, тебе надо было с меню и начинать, когда звал сюда, — смеюсь и смотрю на Влада. Его папа настолько приятный, что я забываю истинную причину, по которой я здесь оказалась, а главное, как.

Влад меньше участвует в разговоре, чем я. Константин рассказывает мне много интересного и погружает в местную культуру и кухню. Я уже устаю его благодарить и решаюсь опередить Влада и извиниться самой.

— Константин Юрьевич, у вас так хорошо! С Вами так интересно! И всё просто невероятно вкусно. Огромное спасибо. Простите меня, пожалуйста, за тот случай. Я действовала необдуманно, на эмоциях. Подставила и Вас, и Влада. Мне очень жаль! — Произношу как на духу и жду вердикта.

Я правда с ним искренна. Я совершенно не ожидала такого приёма.

— Аня, это пройденный этап. Всё хорошо. Не бери в голову! Я улыбаюсь. С радостью заношу вилку с валаамским сыром в рот, как меня пронзает молния.

— В конце концов родишь мне внука! Как я могу злиться?.. Да, Влад?

Я откладываю сыр и перевожу взгляд на Ананьевского младшего. Сидит серьёзный, на лице ноль эмоций, смотрит прямо перед собой и только по его напрягшейся челюсти, понимаю, что он такого тоже не ожидал.

— Па, не пугай мне Аню, — наконец выдаёт немного неуверенно Влад.

Да, папе перечить, это не мне в фургоне угрожать.

— А что такого? Чем раньше начнёте, тем больше успеете. И вообще все говорят о повышении рождаемости. Давайте и тут наша семья отличится?

— Мы так вперёд не загадывали, — как-то пискляво у меня выходит.

— Как не загадывали? Молодёжь, вы прилетели ко мне аж в другой регион знакомиться. Я думал всё, сын женится.

Влада застали врасплох.

— Нет, предложение я ещё не сделал.

Ещё…

Весёлая семейка. Я понимаю, что мне ничего не грозит, не заставят же они меня, поэтому пихаю под столом мажора и дразню его, показывая на пустой безымянный палец. Он бледнеет ещё больше. Один/один засранец.

Взглядом я его просто уничтожаю.

— Влад, я Ане покажу картины местных художников, а ты пока организуй нам чай на террасе. Передай Жоре, чтобы подали калитки и сорбет из облепихи. Наверняка наша гостья не пробовала их, да?

— Да, — соглашаюсь со старшим Ананьевским.

— Хорошо, — Влад резко выходит из-за стола и уходит куда-то.

Он явно раздражён. Старший же наоборот чрезвычайно довольный.

— Пойдём, покажу свою коллекцию.

Константин Юрьевич ухаживает за мной, отодвигает стул, подаёт руку и ведёт куда-то.

Ананьевский старший проводит меня по коридору, показывает пейзажи, рассказывает о них с большим интересом и любовью. Я очарована им. Чувствуется, что это не инвестиции и не для показухи. Это вызывает огромное уважение.

— А эти две работы Рериха. Он и Карелию писал.

— Это Рерих?

Я подхожу ближе и рассматриваю картины. Я в шоке, Рерих в доме.

— Я не знала, что он писал здесь. Но стиль сразу угадывается. Круто!

— Круто, да, — Константин смеётся и кивком зовёт меня дальше.

— Аня, ты мне нравишься и я тебе сразу говорю, что я в курсе вашей аферы. Я знаю, что вы никогда не общались на учёбе и эти три месяца тем более.

Чувствую как жар разливается от шеи к лицу, окрашивая его уже в яркие цвета с пейзажей Куинджи.

— В курсе? — Блею.

Это конец…

— Аня, всё нормально, не переживай так. У меня к тебе предложение.

— Какое?

Я в миллионный раз себя ругаю. Зачем я тогда написала этот дурацкий пост. Что ещё сейчас мне предложат?

— Выражаясь вашим языком, я контрол-фрик. Поэтому когда ты выложила тот пост, мы тебя пробили. И всю твою семью. Не обижайся, это стандартная процедура. Я понял, что ты это сама сделала. По неведомым мне причинам. Но я тебе за это благодарен безмерно!

— Как благодарны?

Сказать, что я растеряна, ничего не сказать.

— Да. Именно. Ты Влада в такой тонус привела, что он изменился на 180 градусов. Даже эта ваша пиар-акция с поцелуем. Я в курсе, что Боря её снимал. Но хорошо же. Он активизировался, повзрослел. Научился нести ответственность за поступки. Думал его в армию отправить, но ты справилась за несколько дней.

— И вы совсем не злитесь?

— Если бы я злился по таким пустякам, я бы уже свихнулся. И про внука я пошутил. Но Влад, конечно, не на шутку перепугался.

Ананьевский расплывается в улыбке, а я хочу поскорее уже узнать, что он от меня то хочет.

— И я тоже.

— Не стоит. Так вот. К делу. Ты Владу о нашем разговоре не говоришь. И никому вообще не говоришь. И продолжаешь следовать его плану.

— Я так понимаю, что отказаться я не могу?

— Это не принуждение, Анна. Это просьба. Как я уже сказал, ты благотворно на него влияешь. Ты хорошая девочка. Из хорошей семьи. Не голодная, поэтому не будешь на него кидаться, а я тебя потом устрою к Собянину, как ты и хотела.

— Не надо никуда устраивать. Я и так согласна.

— Почему не надо?

— Не хочу быть чьей-то протеже. Если вы меня пробивали, понимаете, что к Воронову бы меня могли без проблем устроить, я так не хочу.

— Вот за это ты мне и нравишься. Потом поймёшь, что быть протеже не страшно, страшно быть бесполезной. Но пока понимаю. Тогда что?

— Ничего. Точнее я получу опыт и мне интересно. Влад меня тоже в тонусе держит.