— Что ты будешь делать?

— Исправлять ситуацию. Ложись, — указывает на край кровати перед банкеткой.

Послушно киваю, нервно сглатываю и ложусь.

Влад включает прибор и переключает режимы.

— Это уже мой лучший день рождения, — говорит, пристально рассматривая моё подобие белья и склоняясь к нему, — Аня, расслабься…

Я смотрю на него снизу вверх, и мне страшно. С этого ракурса он просто исполин, а его «Владик» просто Владиславище…

Прикрываю глаза и чувствую, как он деликтно разводит мне колени и нежно скользит рукой по внутренней стороне бедра, подбираясь к прорези.

Под его прикосновениями кожа вспыхивает. От волнения и предвкушения втягиваю живот и почти не дышу. Глаза раскрыть не смею.

Чувствую прикосновение пальцев к своей уже разгоряченной плоти и инстинктивно развожу ноги.

Слышу опять жужжащий звук и сразу же теряюсь от внезапных ощущений.

Стон срывается с губ, на которые ложится палец Влада и ныряет внутрь и возвращается, размазывая слюну.

— Хорошая девочка, — слышу где-то отдаленно вместе с жужжанием.

Боже, это какие-то неведомые ощущения, это так остро, так приятно…

Выгибаюсь и запрокидываю голову, и чувствую прикосновение на губах, но уже не его пальцев.

— Аня, смотри на меня! — Произносит строго.

Открываю глаза, понимаю, что он хочет.

В голову лезут мысли, что, видимо, банкетка в спальне совсем не для постельных принадлежностей, а для таких игр. Как всё продумано…

Пытаюсь сконцентрироваться на нём, но его вторая рука с этой штукой вытворяют что-то абсолютно немыслимое.

Немного приподнимаюсь, смотрю наверх, Влад в таком предвкушении внимательно за мной следит, что я снова загораюсь решительностью.

Обхватываю его рукой и прижимаюсь губами, скольжу по длине.

Не отвожу от него глаз, Влад запрокидывает голову, всем видом показывая, в каком экстазе от моих пока неуверенных действий. Это окрыляет.

Снова смелею и обхватываю головку.

Влад больше не срывается на голоп, но помогает мне, позволяя наслаждаться и своими ощущениями.

Всё получается естественно и очень-очень интимно.

В какой-то момент я совсем перестаю контролировать процессы и просто отдаюсь ему.

В голове нарастает гул, Влад что-то говорит, но я ничего не могу уловить. Ощущения слишком интенсивные. Его слишком много везде.

Но как же это круто…

Я как будто сознание теряю, но помутневшим взглядом порой ловлю его наслаждение.

Моё же меня просто разрывает. Влад переодически даёт мне передышку, и я рвано дышу.

А потом всё происходит одновременно и переполняет острыми эмоциями.

Он оставляет мой рот в покое, с губ срываются стоны, а внизу как будто пружина резко отпускает.

Мышцы сжимаются в мощных, ритмичных спазмах, грудь заливают горячие капли, комнату заполняет характерный запах, и я окончательно теряюсь в пространстве.

Когда я прихожу в себя, Влад уже лежит справа от меня поперёк кровати и громко дышит.

— Что это было? Это слишком, Ананьевский…

— Понравилось? — приподнимается на локтях и смотрит на меня сверху вниз.

— Это пиздец, выражаясь твоим языком…

— Это фиксация, — заговорщически улыбается. — Если я сделал всё правильно, у тебя зафиксировалась связь с сильнейшим удовольствием, и ты будешь радовать меня чаще. Надеюсь, каждый день, — нахально ухмыляется и весь светится.

— И ты каждый день будешь использовать эту штуку?

Если бы я знала, что она может, я бы всю эту неделю её применяла, а не страдала…

— Ни в коем случае. Раз в месяц, если будешь себя хорошо вести. А то чувствительность потеряешь.

Мне даже протестовать лень. Надо в душ сходить, но тоже лень…

Открываю глаза, видимо, я отключилась.

Влад лежит на животе, сосредоточенный, и с кем-то активно переписывается.

Забираюсь на него и целую спину, обращая на себя внимание.

— Любовь моя, я тоже тебя хочу, — говорит Влад и аккуратно сбрасывает с себя, — но тут очередной пиздец.

— В смысле?

— Читай, — протягивает телефон, — только что у редактора Мэша пришлось купить этот пост за десять миллионов. Ему кто-то за публикацию заплатил пять. Но я не знаю, где это всплывёт ещё.

Влад протягивает мне телефон, и я вижу фотографии меня и Константина Юрьевича, снятые, когда мы выходили из офиса «Севрустали».

«Какие близкие отношения у Ананьевского с будущей невесткой. А может, невестой? Юлия, Влад, посылаем вам лучи поддержки».

У меня внутри всё обрывается. Я ещё в этом плаще… и улыбаюсь… даже вспомнить не могу, почему я тогда улыбалась…

— Влад, это не то, что ты думаешь, я же тебе вчера объясняла, — с отчаянием смотрю на него.

— Милая моя, иди сюда, — Влад прижимает меня к себе, — не переживай. Я даже на секунду не задумался, — он чмокает меня много-много раз, пока я не начинаю смеяться.

Я так в моменте испугалась, что какое-то время прихожу в себя в его руках. По телу разливается тепло от поддержки и ласки.

— Я просто ездила попросить узнать что-то о моём папе.

— Ань, всё, завязывай. Нам надо не допустить слива. Не хочется всей этой возни, пиара. Думаю, что они после твоих фокусов побоятся что-то выкладывать, но разобраться надо.

— Почему побоятся?

— Кому нужны иски о защите чести и достоинства и о клевете? Мы же их порвём, — спокойно говорит.

— Но шантажировать же не побоялись.

— Это не шантаж. Это благодарность от меня за лояльность. Плюс мне слили контакт. Ничего, всё вернём ещё.

— А твой папа знает?

— Не знаю, но я попросил Серёгу добыть записи с камер на Ленинском, чтобы фотографа отследить, так что рано или поздно узнает. И номер тоже пробивают. А ты зайди на свой канал, почту, проверь. Может, есть что-то.

Я тянусь за телефоном, открываю «Телегу», приложение не сбросилось, и я всё ещё на канале Кристины. Пока я усмехаюсь всей этой нелепости, загружается её последний пост, и я понимаю, что это ни разу не совпадение.

Она выложила утром торт с надписью «Happy Birthday V».

Я тут же захожу к ней в сторис. Ночью фото из Родины, утром голая спина коротко стриженного парня, похож в целом, но…

Этот голый парень лежит сейчас в моей кровати. И спина у него намного мощнее. Потом торт, а за ним фотографии арабских сладостей с подписью «В Омане самые вкусные».

А последняя сторис из салона машины с кольцом-кисточкой, как у меня. Да ещё и со словами «День рождения у него, а подарки у меня».

Молча протягиваю Владу. Он внимательно смотрит и возвращает телефон обратно.

— Можешь меня сфотографировать и выложить, разрешаю, — улыбается и принимает позу.

— Ну не смешно, Влад. Она же реально себя твоей девушкой выставляет. Что за бред?

— Уверен, что за всем стоит крысёныш, но нужны доказательства.

— Это кто?

— Яр. Всё это сделано, чтобы окончательно меня рассорить с отцом. В мой день рождения. Целенаправленно. Вот только где взял деньги на все эти тупейшие кампании…

— Кстати, твой папа сказал, что экспертиза показала, что он не виноват в аварии.

— Это уже не важно. У меня есть догадки, зачем это всё и кто ему покровительствует.

— Какие? Кто? Что будем делать?

— Потом. Всё потом. Не хочу портить настроение ни тебе, ни себе. Я хочу есть, — жалобно смотрит.

Бегу в мамин душ, а Влада отправляю в свой, с ним не рискую, мне уже тяжело. Даже помыться нормально не могу, чувствительность дикая.

— Зай, у меня вся футболка в твоей туши, — осматривает себя в зеркало Влад.

— Держи, — выношу ему стопку его же футболок, которые вчера прихватила с собой на память.

— Это мои?

— Да! Я их украла у тебя, — самодовольно улыбаюсь.

Влад смотрит на меня сверху вниз и поигрывает бровями.

Такой мой…

Придушила бы эту сучку голыми руками. Сумасшедшая!

Мы спускаемся на первый этаж за руку. Влад меня ни на секунду от себя не отпускает.

По его довольному виду и интенсивному запаху роз понимаю, что меня ждёт оранжерея внизу.