Разворачиваюсь к нему, перелезаю через широченную консоль с холодильником, разделяющую нас, и сажусь к нему на колени.

Так и доезжаем до дома его родителей, прижавшись друг к другу.

Включаю телефон написать Дане, что буду поздно, и не могу справиться с уведомлениями.

Благодаря друзьям Влада у меня уже сто три тысячи подписчиков. Я в шоке. Утром было шестьдесят четыре тысячи.

— Смотри сколько подписчиков, ты гений! — Протягиваю ему телефон и делюсь радостью.

— Я же говорил, — ухмыляется, — всё. Мне прислали переписку этой Кристины и крысёныша. Писал с незарегистрированного номера, но я его по стилю письма узнал. Его фразочки. Чмошник. Ему конец.

Борис притормаживает у шлагбаума, и я перелезаю обратно к себе. Меня распирает любопытство, я очень хочу посмотреть, где живёт Влад.

— Ну, у тебя забор намного мощнее, могу тебе сказать, — делюсь с Владом своими наблюдениями, когда мы заезжаем в его посёлок с пафосным названием «Сады Майендорф».

— Тут, если перелезешь, застрелят. Наш участок вообще граничит с Ново-Огарёво.

— Что-о-о-о-о? Ты сосед президента?

Я в шоке. Реально в шоке.

Влад с Борей лишь смеются.

— Наконец-то я тебя впечатлил, это свершилось. Я не верю! — смеётся Влад.

Я припадаю к окну и смотрю на особняки, которые мы медленно проезжаем.

Да, мой четырёхсотметровый дом тут бы смотрелся просто хозяйственной пристройкой. И в плане площади, и в плане облицовки.

Я была до этого на Рублёвке, но тут… Высший эшелон.

И несмотря на невероятный пафос и размах, здесь очень уютно, потому что очень много вековых сосен.

Хотела бы я здесь днём прогуляться.

Я всматриваюсь в дома, пытаясь узнать дворец Ананьевских, который видела на фотографиях в Татлере, и наконец он предстаёт.

Я его сразу узнаю.

Ещё роскошнее, чем Корельский, благодаря невозможно высоким кованным воротам и обильной подсветке. А какой сад великолепный.

Но Борис проезжает этот Версаль и едет дальше вглубь посёлка.

— А это разве не ваш дом? — поворачиваюсь к Владу.

— Какая осведомлённость, — прищуривается, — уже нет. Его купили Ротенштерны.

— В Татлере видела, так я тебя и раскусила, — честно говорю.

— А что там было?

— Фотосессия в этом доме. Ты там в свитере с мишкой. Тебе лет десять было.

— Не помню, — пожимает плечами Влад.

Съёмка в Татлере, а он не помнит… Нормально так.

По ощущениям мы заезжаем в тупик. Света становится всё меньше, только фонари уличные, домов уже давно нет, лишь густой бор, и Боря достает пульт.

Сначала я даже не понимаю, где мы.

А потом как понимаю…

Мы стоим у чёрного глухого забора с чёрными зеркальными воротами.

А за ними такой же чёрный дом. Ну, как дом.

У Ананьевских не дворец, а просто чёрная стена…

— Это ваш дом?

— Да, теперь мы живём здесь.

Такого я никогда не видела. Ни в кино, ни на картинках, ни тем более в жизни.

Это буквально чёрная глухая стена высотой метров двадцать и длиной метров семьдесят.

Я не вижу ни окон, ни дверей.

Когда Борис открывает мне дверь, я ступаю на такую же чёрную гладкую площадку.

Освещена только дорожка, видимо, чтобы с улицы было не просмотреть, что здесь.

Всё очень минималистично и брутально.

Газон, чёрный клинкер на дорожках и утопленные фонари вровень с газоном. Даже дом не освещается.

Я даю Владу руку, мне даже как-то не по себе.

Он ведёт меня вдоль этой глухой нескончаемой стены и наконец сворачивает в едва заметную нишу.

Мы проходим через арку, и наконец-то я вижу признаки жизни в этом не то мавзолее, не то торговом центре.

Дом построен с упором на максимальную приватность, поэтому внешний фасад совершенно глухой, а внутри совершенно прозрачный.

Просто какое-то немыслимое остекление. Окна опять же с зеркальным эффектом и вообще как будто без профиля.

— Фантастика! Сумасшедший дом! — искренне восхищаюсь.

— Иди сюда, — Влад проводит меня в центр внутреннего двора с обилием футуристичных фигур и сосен, о которых мечтает моя мама, — видишь, он в форме буквы V.

Я осматриваю гигантское строение и действительно понимаю, что дом в форме галки.

И после этого он удивляется, что Ярослав его так мочит? Я бы тоже обиделась, если бы родители построили дом в форме буквы Д.

— Я такого никогда не видела. Просто вау, Влад.

— Есть такое, — улыбается и ведёт меня к огромному прозрачному порталу.

Открывает дверь по отпечатку и приглашает меня внутрь.

Внутри дом не менее оригинальный, чем снаружи.

Он весь белый, даже полы белоснежные и глянцевые. Никакого мрамора, латуни и редкого дерева, как обычно принято в роскошных домах.

Очень высокие потолки, гигантские двери и поражающий простор. Наконец-то Влад смотрится в помещении органично.

Потолок не отделан, он как на заводе бетонный, и все коммуникации открыты.

— Мы дома, — кричит громко Влад, и эхо разносится по холлу.

Мы раздеваемся в гардеробной и проходим по огромному холлу внутрь дома.

Здесь очень много арт-объектов. Точно, дом выглядит как музей современного искусства.

Именно поэтому здесь нет никакой отделки, чтобы ничего не смещало фокус с картин, скульптур и необычных ярких предметов.

— Это лифт? — спрашиваю у Влада.

— Ну да, — спокойно отвечает Влад, как будто это в порядке вещей.

Дом такой огромный, что я в принципе не удивлюсь и травалатору в коридоре.

— Досик! — слышу визг девочек, и они практически сносят брата с ног.

Вслед за ними выходит Юлия Владимировна в красивом трикотажном платье со спущенными плечами.

Она явно не ожидала меня увидеть, и пока Влад занят девочками, многозначительно мне подмигивает.

— Привет, дорогая! Как я рада тебя видеть! — Расцеловывает меня и тепло обнимает.

— Малыш! Ты похудел! Иди к маме!

Я с каким-то странным чувством наблюдаю, как мама тискает своего сына-исполина, как будто он совсем ребёнок.

Это и умиляет, и смешит. Такой гигант, а для мамы всё равно маленький.

Девочки, переключившись с Влада, налетают на меня и рассказывают мне новости.

На душе разливается тепло. Вроде дом абсолютно не уютный и даже не похож на дом, но его жильцы наполняют его такой энергией, что мне здесь хорошо и спокойно.

— Ну, пойдёмте, всё готово. Мы заждались уже!

Мы проходим в необъятную гостиную-столовую.

Здесь второй свет, и потолки просто немыслимые. В углу у камина стоит рояль, который вообще не видно.

Наверное, у них гостиная больше, чем весь мой дом.

— Юлия Владимировна, дом просто поражает!

— Он моя гордость. Интерьер полностью моя задумка. Я потом тебе расскажу подробнее, у нас тут много интересного.

— Да, чего только стоят мамины атланты в бассейне и светильники из метро.

— Из метро? — Непонимающе спрашиваю.

— Да, мама купила плафоны у московского метро. С какой они станции, мам?

— С Маяковской. Я фанат советской архитектуры, — смеётся Юлия Владимировна.

Константин Юрьевич встаёт с кресла и идёт навстречу к нам.

С теплом встречает Влада. Поздравляет его так, чтобы только он слышал, похлопывает по спине и обнимает.

Я так волновалась, но всё хорошо. Нет никаких сомнений, что Влад успокоился и смягчился.

Константин Юрьевич отстраняется от Влада и здоровается со мной. Вижу, что и он доволен, что мы приехали вместе.

— Аня, мне очень интересно, как тебе дом? — как-то иронично спрашивает меня Константин Юрьевич.

— Константин Юрьевич, я в шоке. Это не дом, это какой-то музей Гуггенхайма.

Все смеются, а я смущаюсь, может я опять что-то не то ляпнула.

— Влад мне рассказывал про Кусково, было интересно, что скажешь про этот. Ты превзошла мои ожидания, — поясняет мужчина, всё ещё смеясь, — Юль, а я говорил тебе, что перебор.

Мы садимся за стол. Я уже не могу смотреть на еду, я так и не отошла от сета.