— Сомнительно, но окэй!

Влад смеётся, резко встаёт и протягивает мне руку.

— Куда сейчас?

— В Петрозаводск. Пообедаем с отцом и Вовой и в Москву все вместе полетим.

Приземляемся мы почти у ресторана и идём вдоль Онежского озера минут десять. Здесь очень необычно для моего взора. Огромный водный массив, который сейчас во льду, если не считать проталин у берега, носится какой-то странный транспорт по заснеженному озеру, а на набережной много арта. Влад достаточно ёмко пытается меня познакомить с Петрозаводском, пока мы идём до стеклянного ресторана прям на берегу.

— А вот и наша молодёжь! — Радуется Константин Юрьевич.

Вспоминаю, как утром хотела ему наябедничать, и смущаюсь.

— Анна, ну как тебе Кижи? Онега? Петрозаводск?

— Я в восторге. Я же нигде не была, кроме Москвы и Питера. Тут всё иначе. Спасибо большое!

— А мы под санкциями десять лет, поэтому мы активно путешествуем внутри страны. И вообще север предпочитаем. Сколько тебе Влад покажет ещё, — Константин Юрьевич улыбается их фирменной улыбкой, — мы Карелию очень любим и много ресурсов вкладываем в её улучшение.

— Да, она сейчас раскрученная. И только набирает популярность. Теперь понимаю почему.

— Пап, представляешь, Аня никогда не видела деревенских домов. На Кижах стояла и трогала стены, — Влад подключается к разговору.

— Влад, так позови Аню к нам. Сын говорил, что я родился и вырос в деревне в Ярославской области?

Мне стыдно сказать, что я его биографию и без Влада наизусть знаю, поэтому стараюсь искренне удивиться.

— Ань, хочешь съездить туда на майские? Это наша семейная традиция.

Только мы договорились, что я буду мягче, как он ставит меня в тупик. К маю я должна была быть свободна, а теперь что? — Хочу, конечно! — Отвечаю, несмотря на озадаченность, и ловлю от обоих какие-то многозначительные взгляды.

— Отлично! Анна, я заказал тебе гравлакс из местной форели. Ты должна это попробовать. И водитель тебе сейчас купит сувениров домой. Сыра валаамского, рыбы, оленины родителям.

Я осознаю, что хоть и с заботой, но здесь всё решают за меня. Но не загоняюсь, а представляю, как моя мама обзвонит всех подруг, хвастаясь сыром от Ананьевского. Может, она даже теплее ко мне относиться начнёт…

В полёте я спала. Отключилась ещё до взлёта, и Влад разбудил меня только во Внуково. Его отец с помощником уехал в сопровождении нескольких машин, а нас встретил Борис.

— А что мне завтра в академии делать? — Спрашиваю у Ананьевского.

Москва вернула меня в реальность. Наверняка завтра все будут на меня пялиться.

— Веди себя как обычно. Для тебя ничего не изменится.

— А мы будем пересекаться с тобой? — Конечно. Время от времени. Надо посетить несколько мероприятий.

— А завтра? — А завтра у меня учёба. ОМОН не ждёт. — Так необычно это, конечно. Я думала, тебе карточку заблокируют, а не отправят служить.

— А я необычный, Аня. Запомни это, — говорит мажор и нахально ухмыляется.

— Это точно. Я никак не ожидала, что такая семья может быть настолько нормальной и даже уютной. Мне понравилось у вас. Правда.

— Какая такая?

— Ну, — мне неловко произносить это вслух, — олигархическая.

Влад начинает смеяться. Даже Борис, по-моему, что-то фыркнул.

— Аня, мой папа не олигарх. Он миллиардер, да, но ты же не называешь других людей по количеству нулей в активах. Даже слов таких нет. В первую очередь он просто предприниматель федерального уровня и всё. Хотя нет, всё-таки мирового. Наша сталь имеет стратегическое значение для многих стран. Ты же хорошо учишься, должна понимать, что у нас олигархов нет. Олигархами были Березовский и Ходорковский, а мы в управление страной не лезем. Да и никто не лезет. Понимаешь? — Кажется, да.

Зато я прекрасно понимаю, что Влад намного умнее меня, и мне становится совсем горько от того, что мой поступок его и активов почти лишил, и академии лишил.

— Я обещал твоей маме, что зайду.

— На ужин? — Мне уже не стыдно. Нельзя так нарушать мой покой. Я мечтала оказаться дома и без него.

— Нет, просто тебя передать. Мне тебя доверили.

— Я как бы живая, и у меня есть воля, — выпаливаю ему.

— О да, — бросает мне Влад и утыкается в телефон.

Я отворачиваюсь к окну и понимаю, что мы уже почти приехали.

— Дай я маме позвоню, чтобы пропуск выписали.

— Я уже получил постоянный, — отвечает Борис.

Этого ещё не хватало! Чувствую, что я перестала контролировать даже мелочи.

Дома у нас гости. Друзья родителей. Мама невероятно счастлива, что они застали её дочь в компании Ананьевского. Она с гордостью его представляет, расплывается в улыбке. Теперь она с укладкой и нарядная, как будто в оперу собралась. Голос на несколько тонов выше. А Влад — само очарование. А как он уважительно разговаривает с моим папой, как будто не ворвался к нему в дом на прошлой неделе. Или ворвался, чтобы премию вручить. Цирк. Я начинаю снова закипать.

Все идут провожать Влада в прихожую, я выхожу с ним в сад и сопровождаю до калитки. Все смотрят за нами через портал.

— Пока, Ананьевский, надеюсь, ты мне дашь от себя отдохнуть, как минимум неделю.

Влад притягивает меня к себе, его губы накрывают мой рот, язык дерзко толкается внутрь. Я в шоке, что он устроил это непотребство на глазах у родителей и Рогачёвых. Его руки не стесняются меня гладить. И он опять меня берёт в плен своего запаха. Ноги подкашиваются, пока он не разрывает поцелуй.

— Кузьмина, если бы ты хотела отдохнуть от меня неделю, ты бы не отвечала так рьяно на мой поцелуй, — щёлкает мне игриво по носу пальцами и уходит.

Я провожаю взглядом машину Влада и трогаю свои губы, пытаюсь осознать и переварить эти ощущения. Они приятные. Очень. Мой первый и последний поцелуй был ужасным. У парня был такой мягкий, склизкий язык, что я убежала от него. Решила, что поцелуй такой и должен быть, и поняла, что это не мой фетиш, и забила. Но Ананьевский…

Возвращаюсь к родителям и гостям. Женская половина жаждет подробностей. Когда я достаю им «гостинцы» от Константина Юрьевича, они выпадают в осадок от осознания, кто им это передал. У мамы сегодня триумф. Наконец-то её неказистая дочь отличилась, да так, что дала фору всем вместе взятым. Наверное, я теперь золотой ребёнок для неё.

— Анечка, и они правда едят этот монастырский сыр? — спрашивает мамина подруга Инна Рогачёва.

— Да, я попробовала его за ужином, мне понравился, и Константин Юрьевич его заказал мне.

— Удивительно, а мы на Усачёвский ездим за пекорино. Но я не готова к таким подвигам, — высокомерно заявляет Рогачёва.

Надо же, оказывается, высшая прослойка среднего класса и есть те самые снобы, когда богатейший человек страны ведёт себя куда скромнее. Ананьевские возвышаются в моих глазах ещё больше. В итоге я извиняюсь перед всеми и иду к себе. Я устала после такого насыщенного дня.

В комнате сразу бегу к своему телефону. Наконец-то диджитал-детокс закончился, и я могу погрузиться в информационное поле.

Замечаю уведомления о сообщении iMessage. Номер незнакомый, и я ни с кем не переписываюсь там. Все пользуются телегой. Открываю. Там фотографии. Понимаю, что это Влад.

Поразительно, но он скинул мне абсолютно все фото и видео. И скидывал их сразу же. Даже видео из вертолёта с их усадьбой. Да уж, это был бы лучший контент для наших гостей, но я оставляю для себя и своих воспоминаний.

— Не боишься, что я солью ваш личный «Зимний» в сеть?

— Вроде это был Кусково, не? — Влад отвечает в ту же секунду.

— Значит, не боишься.

— Только за твою задницу…

— Фу, как грубо, Ананьевский!

— Попу.

Блокирую телефон и улыбаюсь. Всё-таки он не совсем конченый.

Ставлю телефон на зарядку и иду в душ. Вспоминаю Влада и его масло и решаю сделать себе скраб.

Когда телефон достаточно зарядился, залезаю в телеграм и буквально ошалеваю. У меня вся личка забита какими-то левыми тюбиками. Кто-то предлагает познакомиться, кто-то называет меня продажной шкурой. Кто-то скидывает свои причиндалы. Это так мерзко, что хочется снова пойти в душ.