— Аня, Даня, прошу вас, не забывайте закрывать ворота. Когда уходите из дома, закрывайте все окна, ставьте дом на сигнализацию и на ночь закрывайте ставни на первом этаже. Я буду звонить и напоминать, — повторяет мама одно и то же уже сотый раз.
Мы провожаем родителей и расходимся по своим комнатам. Я решила, что сойду с ума, читая все комментарии, и просто отписалась от всех этих сообществ.
Может, я долго и не выдержу, но впереди праздники, и я постараюсь соблюдать диджитал детокс.
Меня накрывает такой апатией, что я даже не могу смотреть сериал, который давно хотела.
Просто лежу и не знаю, что делать и как быть.
С каждой минутой моя уверенность в том, что у этой Кристины цветы всё-таки от Влада, растёт.
Слова мамы и Авербаха лишь маленькие искры света в моём сознании тьмы.
Настроение меняется со скоростью света, и я не знаю, как с собой совладать. То я скучаю так, что скулю, то злюсь на него и блокирую. Через двадцать минут достаю из блока и опять скучаю.
И каждую долбанную минуту жду звонка или сообщения. Реагирую на каждое уведомление.
Даня зовёт позависать вместе, но я отказываюсь и извожу себя ещё больше.
Прислушиваться к маме и не накручивать не получается. Мне просто надо свыкнуться с новой реальностью.
В часа три ночи я так от себя устаю, что выхожу к себе на балкон и сижу. На ночной прохладе немного легче, я вслушиваюсь в пронзительную тишину и глубоко дышу.
Хотела бы я такой тишины в своей голове. Хотя бы ненадолго. Пытаюсь сконцентрироваться, и мне почти удаётся.
Слышу, как в комнате звонит телефон. Вскакиваю и бегу. Кто может так поздно звонить. Только он…
Подбегаю и разочарованно смотрю на надпись «Мама». Разочарование в ту же секунду сменяется беспокойством. Почему так поздно?!
— Да, мам?
— Донь! Не разбудила?
— Нет. Что случилось, мам?
— Мы не смогли улететь. Папу на таможне задержали. Я не знаю, где он, что он и как. И счета нам заблокировали. У тебя наличные есть? Хотя бы такси мне вызвать.
— Мам, у меня есть моя карточка рабочая. Не переживай, я сейчас вызову тебе, пришли терминал и номер выхода.
— Аня, — мама хнычет, — что теперь будет?
— Мам, успокойся, пожалуйста. Сейчас сброшу тебе всю информацию.
Заказываю такси, сбрасываю маме. Проверяю свою карту от папы. Действительно арестована. Перевожу все свои личные деньги на криптокошелёк и пытаюсь нагуглить что-то про папу. Ничего нет. В телеграм-каналах тоже. На его акционеров тоже ничего.
И только когда мама приезжает, осознаю, что я целый час не думала о Владе и Кристине. Вот таким жестоким способом меня избавили от этих мыслей.
Глава 48
Мама заходит в дом поникшая и уставшая.
— Мам, а где твой чемодан?
— Я… я не знаю. Наверное, улетел в Дубай, — отвечает мама и обречённо садится на пуф, — приготовишь мне чай? И в рот что-нибудь бы положить…
— Сейчас всё сделаю, — бегу на кухню ставить чайник.
— А где Даня?
— На рейве.
— Где? Что это такое?
— Ну, вечеринка. Там диджей, техно.
— Дискотека, что ли? Так бы и сказала. А почему ставни не закрыла? Аня, ну ты же девочка, одна в доме. Разбить дверь и с террасы зайти в дом ничего не стоит. Неужели так сложно нажать на кнопку? Это же твоя безопасность… Мало ли кто тут шарится!
Я оправдываюсь и думаю, что мама душнит в любой ситуации. Для чего было переезжать в охраняемый посёлок, обнесённый четырёхметровым забором? Чтобы и здесь бояться, что кто-то влезет? Бред же…
— Мам, а ты звонила юристу? Антроповичу? Фёдорову? Хоть кто-то может что-то объяснить? — спрашиваю у мамы, ставя перед ней чай с шоколадкой.
— Юрист спит, Ань. Хорошо хоть ты трубку взяла, я уже думала, что придётся украшениями расплачиваться с таксистом. Как стыдно, — вздыхает мама, — а Фёдоров и Николаев уже неделю в Форте. Ты же знаешь, они всегда в мае улетают туда. Надо ждать утра.
Мы так и не ложимся, сна ни в одном глазу. Мама очень переживает, что это конец, папу теперь посадят. Плачет, жалуется, что давно просила его сменить работу. Ругается на акционеров, что они его подвели. Сами сбежали, а его не предупредили ни о чём.
Сегодня выходной, в офисе только охранник. Я дозвонилась и узнала, что обыска нет, всё тихо и спокойно.
В десять утра наконец перезванивает юрист. Мама уже совсем расклеилась, и я беру трубку и рассказываю ему всё, что знаю.
Через час он уже у нас, беседует с мамой и пробует через знакомых что-то выяснить. Но пока никакой информации.
Ничего не добившись, Алексей уезжает. Сначала он поедет в аэропорт, потом в следственный комитет.
— Мам, здорова, ты же улетела, — заваливается Даня домой к обеду. Весёлый и беззаботный.
— Дань, папу задержали на таможне, — шепчу ему, — не трогай маму, она совсем расклеилась.
Посвящаю брата в курс дела, но ему после ночного отрыва тяжело любую информацию воспринимать, а уж такую и подавно.
— А я думаю, почему в такси расплатиться не мог. У меня так и висит долг! Бля, бро! — Скидывает кеды Даня и поднимается наверх.
Супер! Просто супер! У мамы нервный срыв, у брата очередной трип, а я должна как-то выруливать…
Постоянно пишу Алексею и спрашиваю о новостях, но их нет.
Очень переживаю за папу, после обыска он месяц приходил в себя, ему даже кардиолог новое лечение назначил. Даже боюсь представить, как он там, что он там. Есть ли у него лекарства, кормят ли его… Кошмар. И никакой информации…
К четырём часам у меня уже голова раскалывается, не помогает ни одна таблетка. Спать не могу, ничего делать не могу. Мало мне было боли и переживаний. Стыдно, но в перерывах между звонками я захожу к Кристине на страничку в надежде увидеть какие-то зацепки.
Интересно, если я напишу сейчас Владу, он меня поддержит? Уверена, что да. Но это же манипуляция... Использовать неприятности в семье, чтобы помириться, так низко. Но как же хочется сыграть грязно и вернуть его. Отчаянно хочется. Но нет!
Хорошо, что мама всё-таки ушла отдохнуть. Пытаюсь отвлечься от всех мыслей и заказываю доставку нам на ужин. Хорошо, что у меня есть деньги с рекламы канала. Захожу на почту и просматриваю все предложения о сотрудничестве, если папу задержат надолго, а счета так и не разблокируют, мне нужно будет намного больше денег. С ужасом пытаюсь представить, сколько мне нужно будет средств, чтобы просто закрыть базовые потребности...
К четырём опять приезжает Алексей и сообщает, что все его попытки что-то узнать оказались напрасными. Как будто ничего и не произошло. Единственное, чего он добился, возвращения чемоданов, которые авиакомпания доставит нам сама вечером. Всё!
Как будто папин след простыл. Он возмущается, насколько это возмутительно, но говорит, что придётся ждать окончания праздников. Тогда всё и прояснится. Четыре дня. Да мы с ума сойдём!
А папочка… сердце кровью обливается. Как же он там…
В шесть вечера мама с Даней спускаются одновременно. Я их расстраиваю очередными новостями, точнее их отсутствием.
Мама пробует позвонить акционерам и их женам, тщетно. Даже звонки не проходят. Статус «Был/была на этой неделе» тоже не добавляет оптимизма. Как будто они что-то знали и подготовились. А может, и они так и не улетели?
— Ладно, я позвоню Инне Вороновой. Надо задействовать связи. Я его ещё на одну ночь там не оставлю! — Решительно говорит мама и уходит звонить в гостиную.
— Ну что? — Спрашиваю, когда мама возвращается на кухню.
— Тоже не отвечает, беда…
— Да, — тянет Даня, жуя опять свои любимые хлопья, — не вовремя ты со своим буржуем разбежалась, так бы он всё через папочку порешал!
— Даня! — подскакиваю к нему и смачно чмокаю непонимающего брата, — ты гений! Я сейчас позвоню Константину Юрьевичу!
Хватаю телефон и молниеносно скролю звонки в поисках того самого номера. Я так нервничаю, что пролистываю весь журнал звонков и не могу сконцентрироваться. Открываю календарь, смотрю дату, когда Влад улетал в Петрозаводск, и уже целенаправленно ищу этот день в списке звонков.
