Перед тем, как спуститься к чаю, набираю ему. Телефон временно недоступен.

Выхожу на террасу, горничная проводит меня в сад, к моему облегчению Юлия Владимировна здесь одна. Мне не придётся при всей компании что-то выдумывать и объяснять, где Влад. Тем более я не имею ни малейшего понятия, когда он вернётся.

Ощущение, что я Алиса в стране чудес. Даже неловко чувствую себя в своём спортивном костюме в такой красивой и даже сказочной обстановке. Везде цветы, кукольный сервиз и изысканная мама Влада завершает антураж.

— Садись, дорогая. Расскажешь, что случилось? — Аккуратно спрашивает Юлия Владимировна.

— Много всего случилось, — сажусь напротив и не могу понять, что ей рассказать. — Вы про аварию, драку или отъезд Влада?

— Про аварию и драку я уже знаю. Про Влада. Он взял ключи от машины персонала и уехал. Попросил меня только позаботиться о тебе.

От последней фразы у меня опять прыскают горячие слёзы, и я от стыда просто опускаю голову. Облизываю солёные капли и не знаю, что сказать…

В глазах стоит его поцелуй в лоб. Слова «Ты меня подвела» и последний взгляд. Теперь у меня нет сомнений. Он попрощался. Лучше бы кричал, ругал, злился, но не это…

Юлия Владимировна встаёт из-за стола и перебегает на мою сторону. Обнимает и говорит, что всё будет хорошо. Что ни один мужчина не заслуживает моих слёз. Она такая ласковая и тёплая, что я начинаю плакать сильнее. Моя мама так меня никогда не успокаивала. Уверена, что когда я ей скажу, что мы расстались, она только цокнет языком и скажет что-то ещё более обидное.

Отмечаю, что она пахнет совсем, как Влад, но как-то по-женски нежно. От этого так больно. Мне даже грустно, что я с этой чудесной женщиной не отправлюсь в приключение, о котором я вчера мечтала.

— Юлия Владимировна, — поднимаю голову, немного успокоившись, — я же ничего плохого не сделала. Я хотела как лучше…

— Радость моя, попей чай, он травяной. Успокойся. И мы поговорим. Только не переживай.

Я киваю и послушно беру чашку в руки. Я не привыкла к такой теплоте и откровенности. Я не знаю, можно ли ей честно всё рассказать и открыться? Он сказал, что мы всё должны вдвоём решать. Если бы я знала, как решать… Ничего не понимаю. Запуталась. Боюсь опять допустить ошибку. Но я что, виновата, что мне очень симпатична его мама?

— Я думаю, что он не вернётся, Юлия Владимировна, — делаю ещё глоток, чтобы собраться, — мы расстались.

— Прекрати, — машет рукой, — он дышит тобой. Все ссорятся. Милые бранятся, только тешатся.

— Нет, — мотаю головой, — он разочарован во мне. Сказал, что я его подвела…

— Расскажешь? — Деликатно спрашивает почти шёпотом.

Я не знаю, надо ли теперь ей говорить о нашей договорённости с её мужем. И можно ли вообще. Но без этого картина будет совсем неясной. А мне нужно от кого-то, кто знает Влада, хоть какой-то ответ получить.

— Понимаете… Сначала наши отношения были ненастоящими. Влад попросил меня подыграть, чтобы Константин Юрьевич не урезал ему долю в холдинге. И мы полетели в Карелию познакомиться. А Константин Юрьевич знал, что мы притворяемся, и попросил меня подыграть уже ему. И не говорить Владу, что он знает. Потому что Владу это на пользу, по его мнению. А потом мы играли, играли и заигрались. На вашем благотворительном вечере уже начали зарождаться чувства, и в Норильске мы уже решили быть вместе.

Поднимаю со смятением глаза на женщину, она перешла с чая на шампанское и сидит с видом, будто она хочет сойти с Земли на другую планету.

— Как скучно я живу, — наконец произносит, — и Влад рассердился из-за того, что папа влез?

— Думаю, да. Он сказал вроде «везде лезет».

— Понятно, — выдыхает, — Костя… Костя… Ну что мне с тобой делать?! Одно и то же. Вечно одно и то же, — говорит женщина как будто себе, а не мне.

— А ещё я после аварии пошла к Константину Юрьевичу и всё рассказала. Я очень за Влада испугалась. Я хотела как лучше, как правильнее…

— Это я знаю, да. Милая, не переживай. Уверена, Влад остынет, и вы спокойно решите все ваши вопросы. Он такой у меня мальчик взрывной. И уехал, чтобы ты этот взрыв не видела. Он очень к тебе трепетно относится. Я же вижу…

— Думаете? Он меня простит?

— Конечно простит, — накрывает мою замёрзшую ладонь своей тёплой, — послушай меня сейчас и постарайся понять. Я тоже вначале этого не понимала. Я рано выпорхнула из родительского гнезда и была очень самостоятельной барышней, когда встретила Константина Юрьевича. Признаюсь честно, влюбилась с первого взгляда, но очень боялась показаться охотницей и строила из себя такую независимую мисс «Всё сама», а его это жутко задевало. Весь первый год у нас были конфликты только на этой почве. У Влада тоже есть эта черта, как у отца. Но всё усугубляется тем, что он растёт в тени своего отца. Понимаешь, Костя выдающийся. Уникальный. Я, с одной стороны, невероятно горжусь своим мужем, а с другой понимаю, насколько на моих детей давит его положение. А Влад мужчина. Безусловный лидер. Я верю, что он будет достойным преемником своего отца, но ему отчаянно хочется сепарации. Доказать, что он и без отца чего-то стоит. Вот его «РуКола» тому пример. И когда его сокровище, а ты его сокровище, даже не сомневайся, — женщина сжимает мою руку сильнее, преободряя, — по его мнению, тоже в руках его отца, его это очень задевает. Что пошла к Косте. К Константину Юрьевичу. Он хочет чувствовать себя взрослым и способным нести ответственность и принимать решения. И он действительно способен. Он стремительно повзрослел за это время. Я нарадоваться не могу, когда вижу, в какого мужчину он превращается. Понимаешь этот нюанс?

— Мне бы записать ваши слова, — смущённо улыбаюсь, — и ещё раз всё переслушать.

— Дорогая, просто помни, что он твой мужчина. Каким бы всесильным не был его отец, не уменьшай его значимость. Будь его опорой, тылом и поддержкой. Хорошо?

— Да. Я очень хочу, чтобы ему было со мной хорошо.

Время в деревне тянется невероятно долго. Здесь совсем другой темп. За этот день событий произошло, как за неделю, а нам только через час подадут обед.

Я абсолютно не понимаю, чем заняться. Звоню через каждые двадцать минут Владу, но телефон по-прежнему выключен. Всё же я очень надеюсь, что он скоро приедет и мы просто помиримся.

В комнату не возвращаюсь, потому что наедине я буду переживать намного сильнее, и иду с детьми к реке. Они мне показывают, как кидать камушки, чтобы они подпрыгивали несколько раз, и я снимаю им это всё на видео.

В какой-то момент даже забываю, что у нас разница почти десять лет, и удивляюсь, как они развлекаются с камнями. Вроде такие искушённые дети, но сына замминистра интересуют только сухие камыши, а девочек — камушки. Даже грустно становится, глядя на них, что у меня не было друзей и таких развлечений.

А ещё я больше понимаю Влада теперь. Удивительно, как родители смогли научить их радоваться простым вещам, живя в такой роскоши. И друзья у них такие же. Видимо, совершенно не случайно.

Обед проходит легко и непринуждённо. К моему счастью, никто не делает акцент на том, что Влада и Ярослава нет. И я себя, как ни странно, чувствую абсолютно в своей тарелке, а я переживала, что буду лишней. На обед у нас сегодня улов Юрия Константиновича. И меня это опять удивляет. Олигархи едят выловленную собственноручно рыбу. Дедушка Влада рассказывает о своих приключениях и как он сражался с этой рыбой почти час, чтобы нас побаловать. Наверное, я забегаю вперёд, тем более в данных обстоятельствах, но мне отчаянно хочется стать частью этой семьи. Понимаю, что мне не только с Владом хорошо, а со всем его окружением. Впервые в жизни.

После обеда Константин Юрьевич вскользь упомянул, что тот кораблик, рядом с которым мы столкнулись, нашли и допросили экипаж. А также попросили все записи, к счастью, они были. Теперь это всё отправят на экспертизу. А Ярослав до выяснения всех обстоятельств всё равно уже ждёт отправки в Салехард. Жёсткие методы у Ананьевского, конечно. Хоть он нас чуть и не прикончил, и отчасти из-за него мы поссорились, но ему же, наверное, нужен постельный режим…