Наконец нахожу этот простейший номер телефона, который я тем не менее не запомнила, и набираю. Но никто не отвечает.

— Не отвечает, — расстроенно сообщаю.

— А у тебя что, есть номер самого Ананьевского, и ты не постеснялась ему позвонить? — в шоке спрашивает мама.

— Конечно есть. А что мне стесняться, у нас с ним очень хорошие отношения. Это вполне уместно. Жаль, я сразу не догадалась ему позвонить.

— Я не знаю, — неуверенно говорит мама, — Влад Владом, а он очень серьёзный человек. Там такой уровень…

— Мам, я же не всё вам рассказываю. Поверь, мы вообще с Константином Юрьевичем в очень доверительных отношениях.

— Да? — Мама ошарашенно на меня смотрит и подпирает подбородок рукой, — тогда напиши ему смс. Может, у него совещание, может, летит куда-то.

— Точно! Мама, ты тоже гений!

«Константин Юрьевич, добрый вечер! Мне очень нужна ваша помощь. Срочно!»

Я раздумываю, можно ли ему отправить эмодзи. И в конце добавляю умоляющий жест.

Мы сидим за столом втроём, не разговариваем, не едим, не пьём, просто смотрим на мой айфон в центре стола и ждём.

Наверное, проходит не меньше часа, когда дисплей загорается и раздаётся звонок. Номер неизвестный, но опять по очень простым цифрам я понимаю, что это он.

— Алло, — отвечаю.

— Анна, здравствуйте! Это Владимир. Вы меня помните, наверное, мы встречались. Константин Юрьевич ждёт вас без пятнадцати девять у себя в офисе. Вам удобно?

— Да, здравствуйте, Владимир! Конечно, удобно!

— Хорошо. Я пришлю вам координаты и встречу, как подъедете. Наберите мне. До встречи!

Мне сразу приходит сообщение с адресом. Ленинский проспект, мне близко, недалеко от нашей Академии. Но времени в обрез.

Идёт дождь, настроения и так нет. Быстро переодеваюсь просто в черные брюки и черный лонгслив, показываюсь маме, она лишь кивает и продолжает отстукивать ногтями по каменной столешнице. Даня сидит в наушниках на диване и кивает головой в такт своей музыке. Переживают оба, каждый по-своему.

Накидываю кожаный тренч и выхожу на улицу. Закрываю глаза и втягиваю влажный свежий воздух, насыщенный озоном. Все ароматы в саду насыщенны, пахнет пихтой, шишками и мхом. Вспоминаю парфюм Влада и закусываю до боли губу, чтобы не расплакаться. Невыносимая тоска.

Еду до офиса в полной тишине. Даже навигатор не включаю, я знаю, куда ехать, не хочу слышать никаких звуков. В голове прокручиваю предстоящий разговор с Константином Юрьевичем.

Когда я подъезжаю к офису «Севрусталя», я теряю дар речи. Почему я никогда не обращала внимания на это здание? Оно поражает меня своими масштабами. Да, в Москве огромное количество офисов, в том числе целые небоскрёбы у государственных корпораций, но здание Ананьевских оказывает на меня какое-то особое впечатление.

Пишу Владимиру, что я подъехала, заезжаю на территорию, паркуюсь, выхожу, поднимаю голову и несколько минут стою и смотрю задрав голову на эту махину. Я не видела их заводов, компаний и воочию до конца не представляла этот размах.

Теперь перепалки Влада и Яра кажутся какими-то даже забавными. Тут офис, как у мировых гигантов, хотя «Севрусталь» и есть мировой гигант, а они дерутся на лодочке и обзываются.

С каждым шагом моя уверенность и раскованность испаряются. Понимаю слова Влада о том, что к Константину Юрьевичу просто так заходить неуместно и удивленный взгляд мамы, когда я сказала, что позвоню Ананьевскому.

А где-то на отблесках сознания всплывает чувство нереальной крутости. Я не испугалась выложить о них пост, я встречалась с наследником этой махины, а сам Константин Юрьевич прислушивался ко мне и хвалил.

В стеклянные двери вхожу уже снова уверенная в себе и полная решительности. Я думала, что Воронов крутой, но его активы и близко не шли ни в какое сравнение с этим. А значит, Ананьевский намного выше.

Девушка у турникетов здоровается со мной и просит подождать. Буквально через минуту спускается Владимир, проводит меня через охрану и провожает к Ананьевскому. Предупреждает, что у меня двадцать пять минут.

Почему не тридцать? Ладно, мне и пяти хватит.

Секретарь говорит, что нас ожидают, и мы заходим с Владимиром вместе в огромный кабинет.

Здесь сразу и переговорный стол у панорамного окна, и зона отдыха, и рабочий стол. Всё очень современное и идёт Константину Юрьевичу. Как будто подбирали под него, под его стиль, каждую деталь.

— Анюта, привет! Заходи! — Улыбается широко Ананьевский, а у меня сердце замирает, как их улыбки похожи. — Володь, спасибо, пока свободен!

— Добрый вечер, Константин Юрьевич! — Смущенно улыбаюсь и подхожу к креслу, на которое он меня приглашает.

— Не знал, захочешь ты что-то или нет. Кофе тебе вот с чем-то принесли.

Я опускаю взгляд на журнальный стол и замечаю там раф и моти. Мой любимый кофе и десерт.

— Моти? Откуда вы знаете?

— Я много чего знаю, Аня. Рассказывай. Не будем терять времени.

Даже немного жутковато. Надеюсь, ему Влад сказал, что я моти люблю, а не в досье нарыли.

— Константин Юрьевич, мои родители вчера вылетали из Шереметьево в Эмираты, и папу на таможне задержали.

Константин Юрьевич жестом меня затыкает, встаёт и подходит к своему столу.

— Марин, Володю обратно позови, — обращается Ананьевский через селектор, — сейчас всё сразу ему расскажешь.

Я киваю и тянусь за кофе. Теплый стакан согревает онемевшие от нервоза пальцы, а нежный вкус успокаивает и бодрит. Понимаю, что так ничего не ела за день и быстро уплетаю моти со вкусом личи. Всё-таки есть прикол в этом, пусть и через досье.

В кабинет возвращается Владимир, и я рассказываю всё, что знаю, и передаю ему номер нашего Алексея.

— Спасибо, Константин Юрьевич!

— Пока не за что, Анют. Но мы как минимум выясним, что там происходит. Но знаешь, не нравится мне этот Фёдоров. Слышал о нём.

— Я не знаю, честно. Папа нас никогда не посвящал в дела.

— Понимаю. И об управлении твоего отца я тоже слышал. Он хороший специалист, я бы его взял к себе. Мне такие люди лишними не будут.

Я пожимаю плечами и опускаю глаза. Не знаю, что сказать. И не знаю, пора ли мне. Нужно самой попрощаться или дождаться, когда он меня проводит. В воздухе летает какая-то недосказанность…

— Константин Юрьевич, — всё-таки решаюсь спросить и робко поднимаю взгляд, — как дела у Влада?

— Я не знаю, Аня, — тяжело вздыхает, — мы так и не поговорили. Юля строго-настрого запретила мне лезть к нему, к вам. Держу слово перед своей женщиной, — его губы трогает кривая усмешка.

— Понятно, — выходит таким загробным тоном, что я сама пугаюсь своего голоса, — в телеграме пишут, что у него уже новая девушка…

— Исключено, — строго отрезает.

— Я видела фотографии с показа…

— Расковаловой? Ань, да он в Москву на пару часов заехал. Я не смог пойти, а у нас было шесть пригласительных. Неудобно было вообще проигнорировать. Юля попросила Влада вернуться и сопроводить её. Он там был полчаса и улетел в Оман.

— В Оман? — жадно внимаю любую информацию о нём.

— Да. Передал мне через мать, что ему отныне от меня ничего не нужно, и улетел на подписание контракта по своей газировке.

Противоречивые чувства. Меня тоже цветами заваливал, когда улетал…

С другой стороны, всё равно горжусь им. Он очень надеялся на эту сделку.

И при этом расстраиваюсь, что стала причиной его разлада с отцом.

И где-то совсем глубоко теплится надежда, что он далеко и ничего не знает, а это лишь недоразумение.

— А когда вернётся, не знаете?

— Не знаю. Султан ему самолёт предоставил. Поэтому без понятия. Всё, упорхнул птенец от меня, — делает паузу и твёрже говорит, — красавец! Ещё меня кредитовать будет.

Внимательно смотрю на него и понимаю, что он добился своего. Именно такого Влада он хотел видеть, и теперь его глаза горят гордостью. А меня перемололи и всё…

В стакан кофе капает слеза за слезой. Ставлю его на стол и быстро смахиваю свой признак слабости. Хватаюсь руками за кресло и дышу тяжело, взгляд не поднимаю. Явно ощущаю, что на этом всё. У него сделки, он реализовывается, ему не до меня. Это я дома сижу, ем мороженое и, как дура, не вылезаю со странички его новой, а он делом занят.