Теплая, вкусная, моя.
К началу отпускаю её. Надо соблюдать приличия.
В десять утра звучит голос диктора, и замечаю у себя мурашки. Так всегда. Сколько бы не ходил, всегда как в первый раз. Здесь мощно. Очень мощно.
Идёт проход наших. Всматриваюсь, чтобы узнать кого-то, и вдруг чувствую руку у себя на спине.
— Надо бы тебя обратно на службу отправить. Или в армию. Для бизнеса ты слишком тупой, мелкий, — слышу подленький голос братца.
В этом весь он. Исподтишка. Гадливо.
С самого детства такой. Как он ставил подножки.
Как издевался в школе или на сборах над самыми слабыми.
Реально недоумеваю, какого у нас в семье выросло это чмо.
Вроде отец, дед, даже мама, все пытались вложить в него максимум, вообще бесполезно. Гниль.
— Сам закапываешь себя глубже, — отвечаю нейтрально, даже не смотря на него.
Не свожу взгляда с площади. Он меня не выведет, не здесь.
— С днём рождения, кстати, мелкий. Как тебе мой подарок? — не унимается.
— Оценил. Отблагодарю обязательно.
Чувствую, как закипаю. Бесит, что отец после вчерашнего его допустил. Бесит, что в очередной раз спускает ему подлость.
Ушлёпок хотел опозорить отца, сделать больно моей маме, рассорить нас. Над Аней систематически целенаправленно издевался. И сидит как ни в чём не бывало.
Ещё его синяки не прошли. У меня до сих пор его запах крови стоит, а он опять нарывается.
— На этом подарки не заканчиваются, братец!
Молчу. Я знаю, на что он намекает. Значит, отец с ним главной новостью не поделился.
Оборачиваюсь и осматриваю трибуны. Дорошенко тут. Встречаюсь с ним взглядом. Сдержанно киваю.
Начинается проезд техники. Отвлекаюсь. Смотрю.
Яр с отцом что-то активно обсуждают. Подмазывается. Бесполезно. Я его выведу из игры.
Пролетает авиация. Парад завершают, и теперь уже я похлопываю Яра и привлекаю внимание, пока все не начали расходиться.
— Извини. Техника — моя слабость. Так о каких ты подарках? О слиянии с «Русталом»?
Глазки забегали. Быстро берёт себя в руки.
— Беги к Игорю, Яр. Инсайд для тебя: отец не передаёт пакеты, — вот теперь он не может держать марку, — что? Отец не сказал?
Лобная вена набухла. Нервничает.
— Тебе не передаёт, мелкий. С моим пакетом всё в силе.
Он ещё и храбрится. Дурак.
Все начинают вставать с мест, но ждут прохода первых лиц. Нам пока нельзя покидать трибуну, но все разбиваются в группы пообщаться.
Показываю Ане, чтобы посидела и подождала, и оттягиваю Яра к краю, якобы давая всем пройти.
— Яр, скажи честно. За что ты так борешься? Для чего собственную семью предаёшь? Отца?
— Честно? Ты говоришь о честности, Влад? О преданности ему? — Кивает на отца. — По честному половина «Севрустали» принадлежит моей матери. По честному я должен унаследовать не двадцать процентов, а шестьдесят два. И я заберу своё. Мы. Заберём своё.
Я попал в цель. Кидаю взгляд на главную трибуну и понимаю, что пора.
— Яр, может, твоей матери просто не следовало ебаться с Дорошенко за спиной отца?
Не успеваю про себя досчитать до трёх, как Яр кидается на меня и хватает за грудки.
Все оборачиваются. Все, кто надо.
— Ты ничего не знаешь, — шипит на меня и резко отпускает.
— Да похуй, Яр. Поздравляю, тебя никогда не допустят до правления, потому что ты только что показал свою неадекватность на глазах у верховного.
Улыбаюсь своей самой очаровательной улыбкой и похлопываю братца по спине.
— Да он сдохнет скоро, — выплёвывает. Красный, как кремлёвские стены.
— Ничего. Младший тоже тут. И тоже видел, я проследил. Знаешь, этому учат тупых силовиков. Отслеживать и контролировать всё. Я отслеживаю всё. Они отслеживают всё. А ты обосрался.
Разворачиваюсь, встречаюсь с холодным взглядом отца. Он старается выглядеть безразличным, но я-то знаю. И он знает.
Подхожу к Ане и забираю её.
Хотел за каждую её слезу выбить Яру зуб, но этого достаточно.
Глава 60
— Дань, — заглядываю к брату в комнату, — дай мне свой лонгслив, в котором ты в фифу играешь, пожалуйста. Не знаю, что ещё надеть на матч.
— Бро, ты чего? — Даня вскакивает с постели, — ты видела вообще тёлочек футболистов?
— Нет, а что с ними?
— Ну, они соски. А ты как бомж опять. Идёшь на вип-трибуну, раздай там стиля! Давай! Давай! — Даня меня просто выталкивает за дверь.
Слышу, как щелкает замок. Не, ну нормально?!
Плетусь в комнату, Влад приедет через час, надо как-то самой справиться.
Перебираю вешалки, Данины слова на меня вообще не действуют.
Я наконец-то поняла окончательно слова Влада о том, что надо смотреть на действия и уж тем более не обращать внимания на слова других.
Он меня просто купает в любви, и я чувствую себя уверенно всегда.
Даже жаль себя, зачем столько времени сама себя изводила…
Глаз падает на готовый комплект, который мне собрала Тома, решаю не заморачиваться и выбираю его.
Оставшееся время лучше на уход потрачу и поем. Аппетит зверский.
Я решила прислушаться к Констанину Юрьевичу и начала заниматься спортом.
Энергии больше, мысли яснее, но и есть постоянно хочется.
Немного стыдно за себя. Вспоминаю детей из хосписа, которых мы посещали на днях.
Юлия Владимировна подарила новое здание для тяжелобольных детей, и мне там казалось, что я больше вообще есть не смогу. Но Влад сказал, что чем мы сильнее, тем больше можем принести пользы, и я как-то пришла в себя.
Из раздумий вырывает колокольчик. Только на Влада стоит такое уведомление. Предупреждает, что съехал с шоссе.
Загружаю посуду, прибираюсь и выхожу. Бросаю на себя последний взгляд в зеркало.
Никогда себе так не нравилась, как сейчас.
Ворота открываются, Влад сегодня за рулём. Без Бори. Да ещё и на кабриолете.
Улыбаюсь и запрыгиваю к нему. Самая лучшая весна в моей жизни. Самый лучший период в моей жизни. И самый лучший он.
Влад сразу притягивает меня к себе и целует.
Замечаю, что он сегодня какой-то загруженный.
Отстраняюсь от него и внимательно смотрю.
Держит меня за руку, улыбается, целует пальчики.
Уютный такой, мягкий, но как будто что-то не то.
После парада он был в режиме терминатора. Я думала, что круче, чем после дня рождения, быть не может, ошибалась.
Он достигатор, когда у него всё получается, он просто сшибает своим настроем. Кажется, что он может всё. Просто абсолютно всё.
Когда Константин Юрьевич сослал Ярослава из Салехарда в Петрозаводск младшим тренером в свой хоккейный клуб, мы от счастья танцевали вальс прямо на набережной у ГЭС.
Влад сказал, что в Салехарде был серьёзный и очень перспективный проект, а здесь просто обрубили все подходы к бизнесу и отправили на общественные работы.
Ярослав всё детство и юность занимался хоккеем, и играть профессионально было его мечтой, так что чисто технически его мечту исполнили.
— Мой хороший, у тебя всё в порядке? — спрашиваю аккуратно Влада.
Он даже едет как-то слишком медленно, и нас на шоссе обгоняет весь поток.
— Да, зай. Просто думаю. Не бери в голову, — успокаивает меня.
И как-то сразу оживляется. Включает громче музыку, разгоняется.
Нас обдувает ласковым майским ветерком, небо заволакивает всеми оттенками розового.
Совершенно потрясающий сегодня закат.
Задираю голову и любуюсь этой красотой. Чувствую себя будто причастной к ней.
Что у меня на душе, то и снаружи. Волшебство.
Когда подъезжаем к стадиону, меня накрывает мощной энергией.
Никогда не ходила ни на какие спортивные мероприятия, даже не смотрела, и я вообще не знала, что меня ожидает.
А тут мощный движ и атмосфера всеобщего праздника.
Объезжаем огромную очередь и заезжаем в подземный паркинг.
На лифте поднимаемся к нашей трибуне. Я думала, что на футболе всё сурово, кучи разъярённых мужиков орут, а здесь нас встречают улыбчивые девушки и нянчатся с нами, как в дорогих отелях.
