Голова кружится от эйфории, которая мощным потоком заполняет каждый миллиметр моего тела и души. Все рецепторы забиты моим любимым вкусом и запахом. Я даже не прикрываю глаза, боюсь, что закрою их и он испарится.

Влад как будто мешкается мгновение, но потом отмирает, резко захлопывает дверь, подхватывает меня ледяными руками, делает пару шагов и бросает на диван. Накидывается в яростном поцелуе. Мы сталкиваемся зубами, притягиваю его за шею и кажется, что вот-вот сожру.

Как же я скучала. Только сейчас понимаю насколько. До невозможного.

— Зай, — расцепляет поцелуй, — дома кто-то есть?

— Нет, мы одни, — притягиваю его к себе за шиворот футболки и снова целую.

— Зай, зай, подожди, — отстраняется от меня, — я по лесу бегал, мне надо руки помыть. А то я забуду и, — улыбается, — сама понимаешь.

Киваю. Влад встаёт, застывает в холле и идёт на кухню, видимо выбрав ближайшую точку. Я настолько соскучилась, что даже минуту не могу без него, встаю и иду за ним.

Прижимаюсь к нему и обнимаю со спины. Он похудел. Трогаю пресс, ощупываю спину, руки. Точно похудел.

Влад разворачивается ко мне, и я всматриваюсь в его лицо. Скулы стали ещё острее. Он как будто повзрослел на несколько лет за эти дни.

— Аня, любимая, — обхватывает моё лицо руками и притягивает к себе, — мне сегодня рассказали про какую-то девушку, с которой у меня якобы что-то. Я её вообще не знаю, Ань. Это случайная фотография. Я не отправлял ей цветов. Мы не знакомы.

— Ты бы не купил такую стрёмную корзину и бордовые цветы, — улыбаюсь. Я знала, конечно, знала, но не могла справиться с этой ревностью и обидой.

— Не купил бы, — улыбается и нежно целует, — не стрёмные, не красивые. Только своей девочке. Прости, зай!

— И ты меня прости! Я больше никогда не буду тебя обманывать или что-то недоговаривать! Обещаю! Ты мой любимый, ты мой лучший друг! Ты лучший человек из всех, кого я знаю!

Влад просто смотрит на меня и улыбается. Я никогда в жизни его таким мягким и нежным не видела.

— Мама мне сказала, что у женщины должны быть секреты, — улыбается и снова целует, — делай, что хочешь, моя женщина! Вообще всё! Просто будь со мной.

— Буду, — обнимаю его и целую уже не украдкой. Глубоко. Влажно. Наслаждаясь каждой секундой обладания им.

Влад скользит руками по моему телу, требовательно наминает, быстро оставляет в покое бока и опускается на попу.

— Анна Павловна, — тут же отстраняется, когда ощупывает мои новые слипы и резко разворачивает меня к себе спиной и скручивает. Отходит на шаг назад, — охренеть, это ты мне на день рождение купила?

— Да… И не только это.

— Покажешь всё? Точно никто не вернётся?

— Точно. Родители в Дубае, — говорю и понимаю, что как бы мне не хотелось продолжить, надо всё рассказать. — Влад, они улетели только утром. На вашем самолёте.

— На нашем? — Улыбается лукаво и играет бровью, — я вообще от жизни отстал. Почему?

— Папу задержали пару дней назад на таможне. У нас не было никакой информации о нём. Я не знала, что делать, и обратилась к твоему папе, — отвожу взгляд. Мне страшно, что сейчас снова будет взрывная реакция.

— Порешал?

— Порешал…

— И правильно сделала, — Влад толкает меня к столешнице, укладывая животом на холодный камень.

— А ещё мой папа будет работать на твоего! — Поворачиваю голову и говорю дрожащим голосом, потому что Влад уже медленно стягивает с меня слипы.

— Отлично, — наклоняется и целует мне спину, поднимаясь выше, оглаживая ягодицы и подбираясь своими холодными длинными пальцами дальше. Я так жажду его ощутить в себе, что уже подрагиваю от нетерпения. — Знаешь, что это значит? — шепчет на ухо.

— Что? — шепчу охрипшим от возбуждения голосом. Его пальцы скользят по мне, утопая в горячем возбуждении.

Воздух кажется перегретым до предела, тело горит, и лишь холодная каменная поверхность и его прохладные пальцы меня ещё держат в сознании.

— Что ты теперь часть семьи, моей семьи, — произносит почти у моих губ и проникает своими ледяными пальцами в меня, вырывая из меня стон возбуждения и тут же его глотая в требовательном поцелуе.

С каждым виражом наших языков и толчков его пальцев сознание затуманивается сильнее. Мне кажется, что я сейчас просто растаю на этом острове. Как же я ждала этого…

— Влад, — отрываюсь от его губ, — трахни уже меня, наконец!

— Анна Павловна, — с удивлением произносит, — ты мой лучший подарок, — сияет и начинает резко стаскивать с себя футболку.

Шея затекает от того, как я её выгибаю, чтобы смотреть на него. Поднимаюсь со столешницы, облокачиваюсь на неё и не свожу с него глаз. Еле держусь на ногах. Они дрожат, и я совсем неустойчива на таких каблуках.

Каждая его мышца стала более прорисованной. Тело суше, вены ещё более выпуклые.

До чего же красивый. Совершенный.

Достаю из корсета припрятанный презерватив и кладу рядом с собой. В моих представлениях всё должно было случиться в его прихожей, и я предусмотрела каждую мелочь.

Тяну его за резинку трусов, он тут же подхватывает меня под ягодицы и сажает на холодную столешницу.

— Влад, хватит копаться! — Не могу смотреть, как он трясущимися пальцами разрывает упаковку и теряет драгоценные секунды.

Влад расправляется с защитой, хватает меня грубо за шею и входит одним резким толчком до упора. Вскрикиваю от неожиданности и выгибаюсь ему навстречу.

— Я хотел тебя трахнуть здесь с самого начала, — шепчет в губы и буквально зажевывает меня.

Наши поцелуи, объятия, его толчки прерывисты и резки. Он дышит громко, как хищник. А я чувствую к нему какую-то животную страсть, сама себя не узнаю.

Он упирается лбом в мой лоб и двигается мощно и быстро. Вколачивается в меня, а я двигаюсь бёдрами к нему навстречу, сталкивая нас ещё сильнее.

Безумие. Атмосфера разряжена, как летом перед грозой. Чувствую, как по спине струится пот, и между грудей, и по всей линии волос. Никогда в жизни ещё я не была в таком возбуждённом состоянии.

Чёрт, каждая минута ожидания и страдания стоила этого сумасшествия. Меня накрывает таким мощным и внезапным оргазмом, что мне кажется, что я вся сейчас взорвусь.

Сокращаюсь на нём, чувствуя его ещё мощнее. Влад срывается на совсем бешеный ритм, хватает меня сильнее, рычит как зверь и финиширует за мной.

— Я люблю тебя, Ананьевский! — Говорю севшим голосом, когда замечаю, что он возвращает себе концентрацию.

— Милая моя, — целует нежно и смущённо улыбается, — и я тебя люблю! Аня, пиздец как люблю!

Обвиваю его ногами и прижимаюсь к любимому и липкому телу. Закрываю глаза и вдыхаю его запах.

— Я так по тебе соскучилась, что вчера поехала на Пречистенку понюхать твои вещи.

— Ты была у нас вчера?

— Ночью… Я очень скучала, — признаюсь и не могу сдержать слёз. Размызываю их о его плечи.

— Ну ты и фальсификаторша, Кузьмина, — смеётся.

— Почему? — поднимаю на него мутные глаза.

— Потому что я сегодня с ума там сходил от твоего запаха. Думал, свехнусь без тебя.

— Значит, я всё правильно сделала…

— Правильно, зай, — целует в макушку и громко вдыхает, — зай, можешь меня покормить, я очень голодный…

— Сейчас посмотрим. Может, пустишь?

Влад разъединяет нас и бережно ставит меня на пол. Протягиваю ему салфетницу. Привожу себя в порядок, споласкиваю руки и иду к холодильнику. В отражении духовки понимаю, как я сейчас смотрюсь. В корсете, бра и без трусов.

Смущаюсь такой откровенности. Заглядываю в холодильник. Кроме моих пироженых и котлет, которые мама сделала Дане, ничего нет.

Достаю контейнер с котлетами, с пюре и пирожные в виде женской груди и ставлю перед голым Владом на остров. Наверное, это не очень гигиенично…

— Сколько тебе подогреть?

— Все, — отвечает Влад так непосредственно, как будто там всего пару штук.

— Точно. Это же ты, — улыбаюсь и ставлю в микроволновку, — ты похудел очень.

— Я ничего не ел, Аня. И совсем не занимался. Больше десяти килограмм сбросил. А ты поправилась.