— Конечно, брат. Отметим! Эльдар устроит всё по высшему разряду.
Как только появляется связь, включаю телефон.
— Здорова, брат!
— Дос, брат, салам! Как ты?
— Живой. Авер, Халид в Москве, надо выгулять его. Устроишь?
— Реально, брат?
— Реально. Мы контракт подписываем. Собери всех наших с Harrow. У нас пока дела на заводе. Давай в десять на ужин, забронируй что-нибудь наше, потом во «Флаву» или в «Симач».
— Брат. Давай в «Родину»? Фара там выступает ночью.
— Круто. Давай. На связи!
— Дос! Стой.
— Стою.
— Девочки нужны или парнями чисто? У тебя же днюха завтра. Заодно и отметим.
— Халид со своими. Только проверенных, Эльдар. И только в клуб. Мне вообще без разницы. Я не хочу ничего отмечать. Просто ему обещал.
— Понял. Организуем. Давай.
Халид прилетел со своей делегацией, но по правилам принимающего приходится с ним носиться. А ещё предоставить охрану. К отцу не обращаюсь, нанял посторонних, которых приходится координировать с арабами.
Заселяю их в Four seasons и еду домой. Есть пару часов поспать, потом повезу его на производство. Там проведём переговоры, а потом развлекать.
Захожу в квартиру, и в нос сразу же бьёт её запах. Как одержимый жадно вдыхаю. Да… Вот теперь я дома.
Меня здесь не было несколько недель, а её явное присутствие ощущается до сих пор. Прохожу в спальню, и накрывает ещё больше.
В Маскате было проще. Там ничего о ней не напоминало. Всё чужое. Здесь же перекрывает по полной.
Откидываю покрывало с подушками на свободную половину и ложусь. Блядь. Всё пропитано ею. Закрываю глаза и перекрываюсь окончательно. Как будто лежит рядом.
Будильник звонит ровно через два часа. Не понимаю, спал или нет. Устал ещё больше только.
Принимаю душ, одеваюсь и замечаю, как на мне висит одежда. Встаю на весы.
Восемьдесят пять. Был девяносто восемь. Понятно.
Надеваю прошлогодние вещи. Вроде лучше.
Напоследок ещё раз вдыхаю наволочку и выхожу.
— А-е, Броди, как сам? — Кричит Фара на всю Моховую, когда я вылезаю из машины.
Остальных нет. Халид должен вот-вот подтянуться. После переговоров он заехал переодеться и забрать своих подруг.
— Привет, брат! Ровно. Ты?
— Альбом дописал. В тур уезжаю с понедельника.
— Красавчик, Фар! Сегодня с новым выступаешь?
— Да я сегодня так, чисто по лайту. Выдохся каждый день ебашить. Без капельниц уже не живу.
Понимающе киваю. Чем закапаться, чтобы мысли отключить? Тоже выдохся.
— Влад, как Халид к нам залетел? Он хотел всех летом на Миконосе собрать. Не ждал вообще.
— Мутим разные движения, брат. На Миконос без меня, я не въездной, ты знаешь.
Парни подтягиваются один за одним. Всё внимание сегодня на Халиде. Думаю, если свалю раньше, никто против не будет. Хочу домой, к подушкам. Пиздец…
— Ахи, ты меня обижаешь, — обращается Халид, — ты ничего не ешь.
Бросаю на него тяжёлый взгляд, чтобы отстал. Я же ему всё объяснял. К чему эти условности?
Перемещаемся на Мясницкую в клуб. Фара выступает в два, а пока у нас забит отдельный зал.
Парни ждут своих подруг, и заходим.
— Броди, а ты что без Кристины своей? — Подходит Фара в компании трёх девочек. — Слушай, Дос, я ей как-то в директ писал, но она проигнорила. Просто хотел, чтобы ты знал.
Вообще мозги не варят. И, походу, слух подводит. О ком он вообще?
— Фар, ты о чём? Я не выкупаю.
— А, забей. Я думал, ты мутишь с Кристиной Назимовой.
— С чего ты так думал? Я не ебу, кто это вообще.
— В телеге видел на днях.
На днях? Бля. Что за хуйня тут творилась, пока меня не было…
— Авер, — подскакиваю к Эльдару, — ты в курсе про Кристину?
— В курсе, бро.
— Выкладывай, ибо я это имя слышу первый раз в жизни.
— Бля, брат, так и знал. Я так Ане и сказал.
— Что ты сказал? Ты с Аней говорил? — Сразу же завожусь. Он же обещал даже не смотреть в её сторону.
— Брат, прости. Но её загнобили после ваших фоток с этой Кристиной. Надо было защитить твою девочку.
— Каких фоток, Эльдар?
Авербах достаёт телефон, что-то листает и показывает фото с показа. Рядом со мной сидит девушка. Это были пустые места под нашу семью, чтобы первый ряд не пустовал, кого-то подсадили. Блядь. У нас даже ноги в разную сторону повёрнуты. Какая девушка? Приписали…
— А утром она выставила вот это. И все решили, что это ты.
— Это не мой почерк, — бросаю взгляд на цветы. Я что, один цветы покупаю из всех двадцати миллионов москвичей? Ебануться. — Аня что?
— Еле держалась, брат. В полном непонимании. Я сделал всё, что мог. Но она уверена, что ты её бросил с концами и забыл.
— Понял, брат. Спасибо, — киваю и отворачиваюсь.
— Влад, брат, что у вас произошло? Вы же оба в хлам разбиты.
— Авер, я что-то говорил о том, что нам нужен третий? Не лезь.
Не собираюсь отвечать за свои принципы. В нашем положении преданность и честность — самое важное. Я был уверен, что честнее и прямее её нет. А она какие-то схемы с отцом мутила.
Сам мне постоянно твердил, что надо выбирать только ту женщину, которой доверяешь безоговорочно. Иначе будет как с мамой Яра.
Сколько она доставила хлопот, предав отца и связавшись с папиным конкурентом. От их противостояния не то что семью качало, они мировые рынки обрушили.
И ничего не добившись, настроила Яра против семьи. До сих пор расхлёбываем. Вспоминаю брата, и кровь от ненависти бурлить начинает.
Это конец. Без вариантов. Справлюсь.
— Влад, при чём тут третий? Твоя девочка любит тебя и страдает. Даже сейчас. Опять типа трёшься со шкурами, — протягивает телефон. Уже слили наши фотки с девками Халида. Заебись…
— Любит? — Переспрашиваю и пытаюсь переварить это в сознании.
— Да. Брат, хотя бы поговорить надо. Не будь мудаком.
— Да я уже мудак. Какая разница? Оставил её в деревне и свалил лес валить.
— Что делать?
— Валить лес, — кричу громче, — лесозаготовки. Пар спускал.
Удрал в ярости. Испугался, что скажу или сделаю непоправимое. Сел и уехал, куда глаза глядят.
В Костромской области набрал своему сослуживцу и поехал к нему в богом забытый город, который живёт лесозаготовками. Трое суток валил лес. Думал, тяжёлый труд прояснит мысли. Запутался ещё больше. Но злость ушла. Факт.
А теперь и ясность пришла.
— Пиздец. Богатырь Влад Попович, — ржёт Авер.
Ухмыляюсь и пишу Боре, чтобы подогнал машину.
— Хал, ахи, я поехал. Мне всё же надо к любимой.
— Ахи, я же говорил, что настоящий мужчина входит в жизнь женщины и остаётся несмотря ни на что. Всевышний всегда сохранит твои отношения с теми, кто заслуживает быть в твоей жизни, — слушаю все эти арабские изречения и киваю, придётся дослушивать, иначе оскорбится. — Помни, глаза не умеют врать, как и сердце молчать. Нет границ между сердцами. Иди. Пусть Всевышний облегчит!
— Аминь, брат! Спасибо! До завтра!
Прощаюсь со всеми и выхожу на свежий воздух.
У входа целуется пара. Отвожу от них взгляд. Сердце кровоточит.
Плевать. Реально плевать. Пусть предаёт, пусть обманывает. Хочу к ней. Хочу её.
Представляю, как она сейчас себя накрутила. Особенно после мулатки. Не могу сдержать улыбку, вспоминая её претензии к экзотике. Глупая…
— Борь, к Ане, — сажусь в машину.
— Принял, — говорит строго Боря, а сам улыбается в зеркало заднего вида.
— И останови у цветочного. Или тупо будет?
— Не будет.
Час ночи. У меня уже день рождения. Чётко понимаю, что единственный человек, с которым я хочу быть в этот день — она. Ночная Москва пустая, и мы даже не стоим на светофорах, но меня распирает. Постоянно смотрю на часы. Минуты тянутся, как часы.
— Мне все вот эти розовые.
— Сколько штук? В какую бумагу?
— Всё. Весь ряд. Беру всё.
— Поняла. Повезло вашей девушке! — Мечтательно произносит женщина.
— Не уверен.
Расплачиваюсь, зову Борю и быстро грузим в багажник все коробки. Я бы заморочился на что-то, но времени нет.
