Схватил свою личную пространственную сумку — ту самую, с каплей крови, — перекинул ремень через шею на плечо, чтобы висела под мышкой, и начал лихорадочно сгребать всё со стола.

Ингредиенты: банку с клеем, мешочек с серебряным порошком, конвертики с мелкими драгоценными камнями — всё в сумку. Готовые артефакты, которые не успел передать барону: пять камней возвращения, три пространственные сумки — туда же. Два листа с записями, которые я выписал из трактата старого магистра.

Осмотрелся. Блин, чуть не забыл! Трофейный кинжал с костяной рукоятью лежал на краю стола. Схватил его и сунул в сумку.

Ещё раз обвёл комнату внимательным взглядом. Вроде всё. Ничего ценного не оставил. Кроме… шкатулки в той необычной пещере. Мысль о ней не давала покоя с того самого момента, как я покинул пещеру. Я не мог бросить её там. И тот магический перстень — он манил меня, будто пульсировал на границе сознания. Чувствовал: пригодится. Очень скоро и очень сильно пригодится.

Не откладывая, сосредоточился, поймал знакомые нити в пучок и открыл малый портал прямо посреди комнаты. Шагнул в проём — и через мгновение уже стоял на влажном песке пещеры.

Воздух здесь был тяжёлым. Светящиеся сталагмиты мягко мерцали. Я быстро нашёл взглядом плоский камень у подземной реки — шкатулка лежала ровно там, где я её оставил.

Подошёл, открыл крышку. Сердце на мгновение замерло — всё содержимое было на месте. Монеты тускло поблёскивали, но главное — перстень. Он лежал сверху, и рубин в нём, казалось, пульсировал в такт моему сердцебиению, призывно и чуть тревожно.

Осторожно взял тяжёлый перстень. Положил его в бездонный карман мантии — отдельно, подальше от остальных вещей, мало ли что.

Шкатулку с золотыми монетами я бережно переложил в свою личную пространственную сумку.

Вот теперь точно всё.

Достал из бездонного кармана мантии половинку драгоценного артефакта — ту самую, что осталась у меня. Занёс большой палец над двумя символами, замыкание которых должно было активировать артефакт.

Закрыл глаза.

— Теперь это твои проблемы, барон.

Не знаю почему, но с губ сорвалось привычное, из другой жизни, из другого мира:

— Поехали.

И опустил палец.

И ничего.

Так стоп. А почему у меня ощущение, что я стою в луже? Почему у меня мокрые ноги?

Я открыл глаза.

И замер.

Я стоял по щиколотку в прозрачной, прохладной воде. Вокруг искрились на солнце мириады брызг, а надо мной возвышался величественный фонтан, каких я никогда не видел.

Центральная площадь столицы Шамсахара раскинулась передо мной во всей своей восточной красе. Солнце палило нещадно — даже сквозь водяную пыль я чувствовал жар этого южного дня. Вокруг фонтана кипела жизнь: люди в ярких халатах и тюрбанах сновали по своим делам, торговцы выкрикивали цены, где-то играла музыка, смешиваясь с шумом воды и разноголосым говором толпы.

Но главным был фонтан. Огромное сооружение из белого, сверкающего на солнце мрамора. В центре возвышалась искусно вырезанная композиция, изображающая четырёх каменных рыб, из раскрытых ртов которых били вверх мощные струи воды. Они взлетали высоко в небо и рассыпались мириадами алмазных брызг, оседая лёгкой водяной пылью на всём вокруг. Солнечные лучи играли в воде, создавая прямо надо мной маленькую, трепещущую радугу.

Стоял, задрав голову, и не мог поверить своим глазам. Получилось. У меня получилось!

Резкое, почти детское чувство радости захлестнуло меня с головой. Я здесь! Я в Шамсахаре! Я сбежал!

Опустив взгляд в чистую, прозрачную воду фонтана, я заметил на дне, среди груды монет, знакомые очертания. Нагнулся, запустил руку в прохладную воду и подхватил половинку агата — мою половинку, ту, что перенесла меня в столицу.

Выпрямился, сжимая артефакт в ладони, и в этот момент краем глаза заметил какое-то движение.

Группа воинов стремительно двигалась к фонтану. Человек десять, не меньше. Блестящие доспехи, длинные копья, на головах — тюрбаны, из-под которых виднелись металлические, отполированные до зеркального блеска навершия шлемов. Они что-то резко выкрикивали на незнакомом языке, указывая в мою сторону. В их голосах слышалась тревога и… угроза?

Реакция сработала мгновенно. Глаза заметались в поисках ориентира. Крыша ближайшего высокого здания — вон та, с резным парапетом. Рванул пространство, открыл портал и шагнул в него.

Шаг — и моя нога ступила на плоскую, нагретую солнцем крышу. Внизу остались крики и суета. Перевёл дух, огляделся. Следующий ориентир — здание ещё выше, метрах в трёхстах отсюда. Портал, шаг.

И вот я уже на новой крыше, с которой открывается захватывающий вид.

Справа, вдалеке, вздымались величественные горы. Их вершины, даже в этом жарком климате, были увенчаны ослепительно белыми снежными шапками, контрастирующими с синевой неба. Слева раскинулся порт — огромный, оживлённый, полный кораблей. Я отчётливо различал и стройные мачты с прямыми парусами, и изящные, стремительные силуэты с косыми, треугольными парусами. Внутренний и внешний рейды были заполнены судами — торговыми, военными, рыбацкими.

Задумался, оценивая ситуацию. Что делать дальше?

В порту больше всего иностранцев. Там я мог бы спокойно затеряться, смешаться с толпой приезжих купцов и моряков. Или же… представиться вновь прибывшим гостем королевства, желающим поступить на службу правителю. В конце концов, Шахрияр говорил, что маги здесь в цене. Неплохая мысль.

Я уже собрался открыть портал, чтобы переместиться ближе к порту, как вдруг…

— Мастер Андрей! — раздался совсем рядом громкий, но мягкий, почти певучий голос.

Резко развернулся и застыл с открытым ртом.

В воздухе, в паре метров от края крыши, парил ковёр. Настоящий ковёр-самолёт! Он был соткан из плотной, богато украшенной ткани с затейливыми узорами, мерцающими золотом и серебром. Края ковра были оторочены тяжёлой бахромой, а по углам свисали кисти.

На ковре, полулёжа на целой горе роскошных расшитых подушек, расположился мужчина. Крупной комплекции, с небольшим намёком на лишний вес, но это нисколько не умаляло его внушительности. Лицо округлое, с аккуратно, с любовью подстриженной бородой, в которой уже поблёскивала благородная седина. Глаза — с хитринкой, но добрые, живые, оценивающие, и без угрозы.

Он был облачён в роскошный халат из тончайшего шёлка, расшитый золотыми нитями и драгоценными камнями. Головной убор — белоснежный тюрбан, также вышитый золотом, с изумрудом в центре. Но больше всего меня поразили его руки. Вернее, пальцы. Все они были унизаны перстнями — с рубинами, сапфирами, алмазами, бирюзой. На некоторых пальцах красовалось по два, а то и по три кольца. Сразу было понятно — передо мной серьёзный, очень уважаемый мужчина.