Утром я снова проснулся сам. Стандартные процедуры — умывание, завтрак — пролетели почти незаметно, пока я в уме делал наброски плана. Основа — изменить внешность до неузнаваемости.

Выйдя из комнаты и направляясь к выходу из замка, я прикидывал детали. Сделать себя толще? Привязать к животу банальную подушку. Форму лица… можно затолкать за щёки что-нибудь, имитируя полноту. Я оглянулся — двое стражников уже привычно следовали за мной на почтительном расстоянии.

«Дальше, — думал я, шагая по двору. — Волосы… они сильно отросли. Можно зачесать на лоб, скрыв лоб и линию роста. Усы… а что, если? Клей же есть! Подстричь немного своих волос, подклеить… должно получиться».

На поляне уже собрался торговый караван. Я подошёл к Юргену, поздоровался.

— Мастер! Новый заказ будет? — спросил он сразу, по-деловому.

— Будет. Четыре сумки, как обычно. И… добавь, пожалуйста, пару круглых заготовок из яшмы. В точности таких же, как ту, что ты для меня уже привозил. Отшлифованных и распиленных.

— Понял, — кивнул старшина, в глазах которого мелькнул интерес. — Заготовки для новых артефактов? Сделаем всё в точности.

Я остался задумчивым, но делу время. Отойдя на привычное место, я пропустил через себя силу и открыл пространственный портал. Арка возникла ровная, стабильная. Удовлетворившись качеством, я отошёл в сторону.

И тут, несмотря на все мои тревожные мысли, краем глаза я не мог не заметить ранее не виданное. Мужики в потных рубахах вели под уздцы ослов, нагруженных так, что те шли, понурив головы. Женщины несли на головах корзины, полные глиняных горшков. Старик вёл двух коз, и те блеяли, не желая идти в портал. Ассортимент растёт — за барона можно только порадоваться.

Затем поляна опустела, остались только я и двое безмолвных стражников. Возвращаясь в замок, я снова погрузился в обдумывание своей «секретной операции», сожалея об одном — о том, что продал «Камень Возвращения». Он был бы сейчас бесценен. Мгновенный выход из любой опасной ситуации в столице…

Подходя к своей комнате, я заметил проходящую мимо Лиану. Привлёк её внимание. Она заметила меня, лицо её озарилось привычной, чуть заигрывающей улыбкой.

— Мастер! Чем могу помочь?

— Лиана, мне кое-что нужно. Слушай внимательно: недлинная, но прочная верёвка. Расчёска или гребень. Ножницы. Два фрукта или ягоды, размером со среднюю сливу. И зеркало.

Она задумалась на секунду, её брови поползли вверх, но вопросы задавать не стала.

— Сейчас всё принесу, мастер!

И она побежала, подхватив подол платья.

В комнате я ждал недолго. Через десять минут Лиана вернулась, неся небольшую плетёную корзинку. Из неё она аккуратно выложила на стол всё заказанное: крепкую бечёвку, простой деревянный гребень, большие и на вид туповатые ножницы, два спелых, тёмно-фиолетовых плода сливы и небольшое, в простой деревянной рамке, зеркальце.

— Спасибо, — сказал я. — А теперь, если можно, поможешь мне с одним делом.

Я взял со своей кровати подушку, сунул её под рубаху на животе и попросил Лиану помочь привязать её верёвкой сзади, чтобы держалась плотно. Она, сгорая от любопытства, но стараясь сохранить деловитость, сделала это, туго затянув узел на моей спине.

— Теперь отрежь мне вот здесь, сзади, прядь волос. Так, чтобы не было сильно заметно.

Она взяла ножницы, её рука дрогнула.

— Мастер, вы уверены?

— Абсолютно. Режь.

Раздался сухой щелчок ножниц, волосы неприятно дёрнуло. В её руке оказался тёмный, довольно густой пучок моих волос. Затем я взял кисть, обмакнул её в банку с клеем, который стоял на столе, и, глядя в зеркало, намазал себе клеем под носом. Получилась липкая полоска. После этого взял у Лианы отрезанную прядь, разделил её пополам и аккуратно приложил к клею, прижимая пальцами, чтобы волосы легли, имитируя усы. Потом взял ножницы и, высунув кончик языка от сосредоточенности, стал подравнивать получившуюся жидкую, неровную растительность, стараясь придать ей хоть какую-то форму.

Получилось… смешно. Но сходство с усами было. Затем я взял гребень и зачесал отросшие волосы на лоб, сделав неуклюжий пробор посередине. Это сильно меняло овал лица.

Финальный штрих. Я взял две сливы и, одну за другой, запихнул их за щёки. Щёки надулись, лицо стало круглым, простоватым.

И тут я взглянул на Лиану. Она стояла, прикрыв рот обеими руками. Глаза её были широко раскрыты и наполнены слезами — не от грусти, а от невероятных усилий сдержать истерический хохот, который так и рвался наружу. Её плечи тряслись, она издавала какие-то хриплые, задыхающиеся звуки. Картина, видимо, была до невозможности уморительной.

Я накинул на голову капюшон мантии, отчего лицо ещё больше ушло в тень, и пристально всмотрелся в зеркало. Отражение было чужим. Пухлощёкий, усатый мужчина с глуповатой чёлкой. В этом облике никто не узнает Андрея, бывшего ученика Академии. Идеально.

Из-за посторонних предметов во рту моя речь стала невнятной и шепелявой.

— Всё, Лиана, спасибо. Можешь идти. И… никому ни слова.

Она, всё ещё давясь смехом, кивнула, вытерла слёзы рукавом и, пятясь, выскользнула из комнаты.

Я остался один. Подошёл к пустому месту комнаты. Ухватил пучок нитей, пропустил через себя силу.

Передо мной возник портал. В нём был виден знакомый вид: зданий, брусчатка площади и толчея людей.

Я сделал глубокий вдох, поправил подушку на животе и шагнул в портал.

И вот я уже стоял на твёрдой, неровной брусчатке, а за спиной схлопнулся мой персональный вход. Воздух ударил в нос — густой, сложный коктейль из тысяч запахов: выпечки, конского навоза, человеческого пота, дыма и чего-то ещё, почти забытого. Шум. Оглушительный, многоголосый гул большого города.

Я старался быть тем, кто не похож на вора, у которого на голове шапка горит. Нарочито вальяжно, учитывая, что габариты моего тела были искусственно увеличены — а полные люди, как известно, не суетятся и не бегают, — я неспешно прогуливался по Портальной площади, высматривая серую мантию мастера Олдена. Прошло минут пятнадцать моего неспешного курсирования между группами ожидающих клиентов и спешащих портальщиков, когда я наконец заметил его. Он отходил от какого-то высокого портальщика в синей мантии, видимо, закончив очередную деловую беседу.

Я немного ускорил шаг насколько это позволяла подушка на животе, пристроился вслед за его невысокой, суетливой фигуркой и, поравнявшись, обратился к нему. Две сливы за щеками делали своё дело.

— Ма-а-стер, ма-астер Олден! — прозвучало у меня густо и шепеляво, с причудливыми гласными.

Чиновник обернулся, его внимательный, немного усталый взгляд скользнул по моему расплывшемуся лицу с нелепыми усиками.