— Харриет, я не стану делать вид, будто не понимаю вас. Вы решились не выходить замуж… вернее, вы не надеетесь выйти замуж, потому что джентльмен, которого вы бы предпочли, слишком превосходит вас по положению.

— О, мисс Вудхаус, поверьте, я даже не думала: я не настолько безрассудна, — но для меня удовольствие восхищаться им издалека, видеть, как он несказанно возвышается над всеми вокруг, и думать о нем с благодарностью, изумлением и почтением, которого он вправе ждать от всех, а особенно от меня.

— Я не удивлена, Харриет. Та услуга, что он вам оказал, могла тронуть ваше сердце.

— Услуга? Да он мой спаситель! Как сейчас помню ту минуту и тогдашние мои чувства. Я была так несчастна, и вдруг идет он, такой благородный… До чего разительная перемена свершилась в одну секунду! От страдания к совершенному блаженству!

— Ваши чувства естественны. Естественны и заслуживают уважения. Да, заслуживают. Выбрав его, вы доказали, что знаете толк в людях и умеете быть благодарной. Однако назвать ваш выбор счастливым я, увы, не могу. Харриет, я не советую вам давать волю этому чувству, ибо не могу обнадежить вас в отношении его взаимности. Подумайте о том, что вас ждет. Быть может, лучше подавить в себе это увлечение, покамест не поздно. Во всяком случае, пусть оно не слишком вами овладевает до тех пор, покуда вы не убедитесь, что ваш предмет отвечает вам тем же. Я хочу предостеречь вас сейчас, чтобы в дальнейшем уж не возвращаться к этому разговору. Вмешиваться я более не стану и с сего момента ничего не должна слышать об ваших чувствах. Не станем упоминать даже имени этого джентльмена. В прошлый раз мы очень ошиблись, теперь будем осторожны. Он в самом деле стоит выше вас, между вами могут возникнуть серьезные преграды, но, поверьте, бывали и не такие чудеса, не такие неравные браки! Как бы то ни было, берегите себя от разочарования. Я бы не хотела, чтобы вы слишком обнадеживались. И, чем бы все это ни завершилось, знайте: отдав предпочтение ему, вы выказали то совершенство вкуса, которое я высоко ценю в людях.

В знак молчаливой признательности и покорности Харриет поцеловала у мисс Вудхаус руку. Эмма искренно полагала, что подруге не повредит привязанность к неровне: напротив, ум ее сделается возвышеннее и утонченнее, вследствие чего ей не будет угрожать опасность опуститься ниже, чем следует.

Занимая свой ум планами, надеждами и молчаливыми допущениями, Эмма дождалась наступления июня. Этот месяц не принес жителям Хайбери и окрестностей никаких значительных перемен. Элтоны по-прежнему говорили о предстоящем приезде Саклингов и о прогулках в ландо, мисс Фэрфакс по-прежнему гостила у своей бабушки. Возвращение Кэмпбеллов из Ирландии, ожидаемое к Иванову дню, отложено было до августа, и это означало, что Джейн, вероятно, пробудет в Хайбери еще два месяца, ежели у нее достанет сил противиться благодеяниям миссис Элтон, вопреки ее желанию норовившей поскорее предоставить ей чудесное место гувернантки.

Мистер Найтли, по ему одному ведомой причине сразу невзлюбивший Фрэнка Черчилла, только укрепился в своей неприязни к последнему, заподозрив, что тот ведет с Эммой некую нечестную игру. В том, что молодой человек избрал мисс Вудхаус предметом своих воздыханий, сомневаться не приходилось: на это указывали и знаки внимания, которые оказывал ей он сам, и намеки его отца, и осмотрительное молчание мачехи. Слова и поступки, осторожные и неосторожные шаги — казалось, все согласно говорило об одном и том же, а потому столь многие и прочили за него Эмму, в то время как сама она предназначила ему в жены Харриет. Ну а мистер Найтли, вопреки общему мнению, начал подозревать, что мистер Черчилл неравнодушен к мисс Фэрфакс, ибо между ними можно было наблюдать непонятные признаки тайной взаимной склонности. Как ни желал Найтли избежать ошибок Эммы, однажды заметив эти симптомы, внушить себе, будто это ничего не значащая случайность, уже не мог. Как-то раз на обеде у Элтонов, на который мисс Вудхаус не была приглашена, он приметил, что молодой Черчилл гораздо чаще, чем подобает поклоннику Эммы, поглядывает на Джейн. Оказавшись в их обществе в другой раз, Найтли живо припомнил давешние свои наблюдения. Боясь уподобиться герою Купера, который, глядя в сумерках на тлеющие угли, «то видел, что воображеньем рождено»[17], он все же не мог не укрепиться в своем подозрении: между Фрэнком Черчиллом и Джейн Фэрфакс есть тайная симпатия или даже тайный уговор.

Однажды после позднего обеда Найтли отправился в Хартфилд, намереваясь по обыкновению скоротать там вечер. Эмма и Харриет собирались на прогулку, и он присоединился к ним. На обратном пути их компания нечаянно повстречалась с другой, более многочисленной: то были мистер и миссис Уэстон с сыном и мисс Бейтс с племянницей. Они тоже решили совершить моцион пораньше, пока не начался дождь. Теперь в направлении Хартфилда они шагали все вместе, и когда дошли до ворот, Эмма, зная, как отец обрадуется гостям, настоятельно пригласила своих спутников зайти выпить чаю. Уэстоны согласились сразу же. Миссис Бейтс также сочла возможным принять любезное предложение дражайшей мисс Вудхаус, но сперва произнесла длинную речь, которую едва ли кто-нибудь слушал.

Когда друзья входили в хартфилдский парк, мимо них по дороге проскакал верхом мистер Перри. Джентльмены обменялись замечаниями о его коне.

— Кстати, — вспомнил Фрэнк Черчилл, обращаясь к мачехе, — осуществил ли наш уважаемый аптекарь свое намерение относительно экипажа?

Миссис Уэстон была очень удивлена вопросом пасынка:

— Я ничего об этом не знаю.

— Но как же так? Ведь вы сами писали мне три месяца назад.

— Я? Быть такого не может!

— Уверяю вас, я отлично помню: вы упомянули об этом как о деле, почти свершившемся. Миссис Перри кому-то рассказала, что, к ее огромной радости, ей удалось уговорить мистера Перри приобрести экипаж. Она боялась, как бы он не навредил своему здоровью, часто выезжая верхом в непогоду. Неужто вы так и не вспомнили?

— Честное слово, до сего момента я ничего об этом не слыхала.

— Боже правый! Как же это могло быть? Верно, мне приснилось, хотя я не сомневался… Мисс Смит, вы как будто устали? Ну ничего, скоро будете дома.

— Что такое? Что ты сказал, Фрэнк? Перри решил завести выезд? — вмешался в их диалог мистер Уэстон. — Я рад, что он может позволить себе экипаж. Ты, должно быть, слышал это от него самого, верно?

— Нет, сэр, — рассмеялся Фрэнк, — по всей видимости, я ни от кого этого не слышал. Очень странно! Я был уверен, что миссис Уэстон писала мне об этом в Энском много недель назад, причем в подробностях, однако она уверяет, что ей ничего не известно. Значит, мне это приснилось — такое со мной бывает. Когда я вдали от Хайбери, то часто вижу во сне здешних жителей. Близкие друзья уже посетили меня в сновидениях, и, похоже, настал черед мистера и миссис Перри.

— И правда престранно, — согласился с сыном мистер Уэстон, — что тебе приснился такой связный сон о людях, которых ты вполне мог вовсе позабыть, находясь в Энскоме. Миссис Перри, заботясь о здоровье мужа, уговаривает его завести выезд! Рано или поздно это, не сомневаюсь, случится. Твой сон разве только немного опережает явь. До чего правдивы иногда бывают наши сновидения, а порой, напротив, состоят из сплошных нелепостей! Как бы то ни было, Фрэнк, твой сон определенно показывает, что мыслями ты всегда в Хайбери, даже если принужден отсутствовать. А вам, Эмма, я полагаю, тоже часто снятся сны?

Мисс Вудхаус пошла вперед своих гостей, чтобы подготовить папеньку к их появлению, поэтому не слышала заданного ей вопроса, и намек мистера Уэстона остался не замечен.

— Что ж, сказать по правде, — воскликнула мисс Бейтс, на протяжении последних двух минут тщетно пытавшаяся завладеть вниманием присутствующих, — ежели желаете знать мое мнение, то, несомненно, мистер Черчилл… О, я не хочу сказать, будто он не видел такого сна… Мне и самой, уверяю вас, подчас снятся престранные вещи… Но если уж вы меня спросите, то я вам скажу, что весной Перри действительно думали приобрести экипаж. Миссис Перри сама сказала об этом моей матушке, и Коулы тоже знали. Вообще же это был секрет, и о нем никому не говорили — только подумали дня три, да и все. Миссис Перри очень увлеклась мыслью о коляске. Однажды утром она пришла к моей матушке в большом воодушевлении: ей показалось, будто мистер Перри готов уступить ее уговорам. Джейн, помнишь, как бабушка рассказывала нам об этом, когда мы возвратились домой? Куда ж мы тогда ходили на прогулку? Не припомню… В Рэндалс, вероятно? Да, верно, в Рэндалс. Миссис Перри всегда очень любила мою матушку. Да и кто ее не любит? Так вот про коляску она ей шепнула по секрету. Кроме нас, просила никому не говорить. И до сего дня я ни одной живой душе не обмолвилась об этом. Впрочем, не могу ручаться, что ненароком кому-нибудь не намекнула. Я ведь иногда и сама не замечу, как что-нибудь у меня с языка слетит. Люблю поговорить — уж вы-то знаете. Все болтаю и болтаю. Случается, что и лишнего иногда сболтну. Быть как Джейн я не умею, а хотела бы: уж она никогда ничего не скажет не подумав. Да где ж она? Ах вот где — прямо за нами. Так я говорю, что прекрасно помню тот день, когда к нам пришла миссис Перри… В самом деле удивительный сон!