На нем был темный плащ поверх формы, снег легкими белыми точками таял на плечах. Волосы ветер чуть растрепал, и в этой небрежности он выглядел опаснее, живее и куда менее отшлифованно, чем все мужчины этого дома, привыкшие к безупречной внешности как к части доспеха.

Он остановился в нескольких шагах, склонил голову.

— Капитан, — ответила я. — Надеюсь, сегодня вы пришли не с новостью о новой ловушке у моей двери.

— Сегодня пока нет, — сказал он. — Но день только начался.

Мира тихо вздохнула, будто это был вполне нормальный обмен утренними любезностями.

Я невольно усмехнулась.

— Тогда это уже почти оптимистично.

Он перевел взгляд на арку, куда мы направлялись.

— Вы идете в северный коридор?

— А мне уже нужно просить разрешение и на это?

— Нет. Но я бы рекомендовал не ходить туда одной.

— Почему?

— Потому что после вчерашнего в доме стало слишком много людей, которые внезапно вспомнили о вашем существовании.

Я скрестила руки на груди, не чувствуя холода — или, скорее, слишком занятая, чтобы его замечать.

— Вы это сейчас говорите как капитан охраны или как человек, которому не нравится, когда меня пытаются отравить по графику?

Он чуть прищурился.

— А вам есть разница?

— Большая. Один исполняет обязанности. Другой делает выбор.

Несколько секунд он смотрел на меня молча.

Ветер тронул край его плаща, где-то за нами глухо звякнул меч о меч на тренировочной площадке.

— Тогда как человек, который делает выбор, — сказал он наконец, — я бы хотел, чтобы вы хотя бы сегодня не гуляли по полузакрытым коридорам без сопровождения.

Мира рядом тактично уставилась на снег, явно делая вид, что ее вообще не существует.

А я вдруг очень отчетливо почувствовала, насколько редко в этом доме мне что-то предлагают не в форме приказа и не под видом заботы, за которой прячется контроль.

Он не сказал “вам нельзя”.

Не сказал “я запрещаю”.

Не сказал “вы не справитесь”.

Он сказал:я бы хотел.

И именно это было опаснее всего.

Потому что таким голосом легче пробраться под кожу.

— Вы сами предлагаете сопровождение? — спросила я.

Уголок его рта едва заметно дрогнул.

— Если вы не сочтете это оскорблением своей новой независимости.

— Она у меня не новая. Просто раньше ее было удобнее не замечать.

— Учту.

Я посмотрела на арку, потом снова на него.

Дар в такие моменты тоже вел себя странно. Не вспышкой. Не предупреждением. Но чуть более тонкой настройкой. Как если бы рядом с Вольфом в воздухе становилось меньше фальши и больше ясных контуров. Не тепло. Нет. Что-то иное. Надежность движения. Собранность. Простота мужской силы, которая не лезет на тебя прежде, чем ты сама решишь, подпустить ее ближе.

Это было… новым.

И, возможно, поэтому раздражало меня не меньше, чем привлекало.

— Хорошо, капитан, — сказала я. — Сопроводите. Но только не с видом, будто я беспомощная драгоценность под стеклом.

— Боюсь, для этого у вас слишком опасный характер, миледи.

— Наконец-то кто-то оценил его по достоинству.

Мы двинулись вместе.

Северный коридор действительно оказался холоднее и глуше остальных частей дома. Здесь редко ходили без нужды. Узкие окна, высокий потолок, темное дерево, старые гобелены, двери подсобных комнат, лестница вниз, к хозяйственным помещениям. И чуть дальше — поворот в сторону той самой северной галереи, откуда по коже сразу пошла знакомая, неприятная тонкая дрожь.

Я замедлила шаг.

Вольф сразу это заметил.

— Почувствовали? — спросил он тихо.

Я коротко кивнула.

— Да.

— Сильнее, чем раньше?

— Теперь я вообще все чувствую сильнее, чем раньше.

Он не стал задавать лишних вопросов.

Просто чуть сдвинулся так, чтобы идти ближе к той стороне, откуда тянуло галереей. Не закрывая меня демонстративно, но и не оставляя с этим одной.

Я заметила это.

И, к сожалению, тоже запомнила.

— Там кто-то есть? — спросила я, не глядя на него.

— Сейчас — двое моих людей у внешней двери. И, вероятно, управляющий магическими хранилищами внутри.

— Вы ему доверяете?

— Нет.

— Прекрасно. Хоть в чем-то дом последователен.

Мы дошли до небольшой архивной комнаты, где хранились списки прислуги и хозяйственные журналы. Сухой служка с желтым лицом и пером за ухом побледнел, увидев меня рядом с капитаном, и вытащил книги так быстро, будто ожидал, что я могу устроить ему проверку души.

Может, и могла бы, если бы уже умела.

Пока он копался в записях, Вольф стоял у двери, а я листала тяжелые журналы за прошлый год.

Имена.

Переводы.

Увольнения.

Заболевания.

Переходы между крыльями дома.

Через полчаса вырисовалась интересная картина.

Три служанки, долго работавшие при Эвелине, были поочередно переведены или уволены почти сразу после начала ее “приступов”.

На их место пришли новые — либо рекомендованные лекарем, либо людьми леди Эстель.

Одна из старших горничных, наоборот, стала появляться в западном крыле чаще обычного — как раз в те недели, когда усилились ночные настои.

И еще одно имя.

Анэсса.

Личная помощница леди Селесты, официально гостившая в доме всего три недели осенью — как раз в момент, когда северную галерею впервые закрыли.

Я провела пальцем по строчке.

— Вот это уже интересно, — пробормотала я.

— Что? — сразу спросил Вольф.

Я повернула к нему журнал.

— Селеста привезла с собой помощницу, которая внезапно получила доступ к женской части дома. А потом исчезла из записей.