Улыбчивая миниатюрная блондинка в белоснежном медицинском костюме жестом пригласила меня в соседнее помещение. Меня быстро облачили в свинцовый фартук и через пару минут отправили обратно к дедуле. Он деловито подозвал меня к столу и ткнув узловатым пальцем в монитор компьютера, указал на единственный кривой зуб в моей челюсти, который до сих пор так и не удосужился прорезаться.
— Видишь… Как рыбка плывет. Он уже немного сместил нижний ряд, это едва заметно, но то ли еще будет… — поерзав в кресле выдал дед.
— Не вижу никакого смещения.
Спасибо мамочке и папочке за отличную наследственность. Что скобки, что брекеты обошли меня стороной. Где и что он мне там сместил? Ну расположен криво, ну и что? Подумаешь… Главное, что он в ряду последний и не болит вовсе. А быть может и не заболит никогда. Зачем будить лихо пока тихо?
— Это пока, — произнес он и свернул вкладку. — Так что думай Алисочка. Я могу заплатить тебе за фотографии, и ты можешь забыть об этой проблеме, ведь до сего момента ты о ней даже не знала. А могу избавить тебя от осложнений в будущем. Зубы мудрости очень коварные… Давай завтра, после пяти?
Я отрицательно помотала головой.
— Сначала фото, потом операция, — усмехнулась.
— Само собой, — деловито произнес дед и лукаво улыбнулся. — На самом деле Марк сегодня не работает, а завтра так уж и быть уделит тебе время. К тому же фото вряд ли получатся отличными, если модель на них будет с отекшей щекой и страдающими глазами.
Я еще раз отрицательно помотала головой.
— Нет уж, увольте…
— Так я тебя еще не принял, — продолжил улыбаться дедуля. — Когда он напомнит о себе, вспомнишь мое выгодное предложение…
— Думаю, что пока воздержусь. Если острой необходимости в этой манипуляции нет, я, пожалуй, поживу еще с полным комплектом зубов.
— Восьмерки все равно нужно удалять.
— С детства не люблю стоматологов, — опустив голову произнесла я, едва сдерживая улыбку.
— Я и сам их терпеть не могу, — расхохотавшись произнес он.
Дедуля здорово поднял мне настроение. Думаю, что на этой работе не соскучишься. И пусть его пророчество по поводу моих будущих проблем с зубом мудрости не беспочвенно, пока что я решила обойтись без хирургических вмешательств.
Полчаса назад я познакомилась с глубоко беременной Юлечкой, которая посоветовала мне ни за что, ни при каких обстоятельствах не садиться в ее кресло. Можно взять другое из приемной, любой бесхозный стул или табурет, но только не это, пусть оно и супер удобное.
Оказывается, это место сулит каждому, а точнее каждой кто приземлит в него свою пятую точку, неминуемый декретный отпуск. Юля, как выяснилось, четвертая кто умудрился подцепить эту «хворь». Именно так она и назвала свое положение, продемонстрировав мне свои отекшие лодыжки в пушистых домашних тапочках. Сия участь за последние пять лет, миновала только Степаниду Леонидовну и то только потому что ей уже глубоко за семьдесят. Да Филиппа, личного ассистента Давида Илларионовича. Они периодически тоже занимают место за стойкой администратора.
На мою ремарку по поводу того, что в него можно усаживать тех, кто давно мечтает о детях, и извлечь тем самым пользу из столь чудодейственного предмета интерьера. Посоветовала не делиться подобными идеями с хозяином клиники, а то он, не долго думая, замутит дополнительный бизнес.
Юля оказалась очень веселой девушкой. Думаю, что мы с ней подружимся. За пол часа нашего общения она поделилась основными тонкостями своих обязанностей, пожаловалась на боли в пояснице и изжогу. Рассказала, как планирует назвать свою доченьку и спросила совета по поводу покупки комплекта на выписку из роддома. Она металась между белым и розовым, и я посоветовала ей смело брать белый. Ну уж очень нарядным был белоснежный бархатный комбезик, украшенный прошвой и кружевом.
Теперь иду по улице, млея от теплого ветерка, играющего моими волосами. Душу греет приятное ощущение грядущих перемен. Не буду бросать учебу, переведусь на заочное. Сделаю это для папы. Он будет рад моему диплому, хоть я и закину его на полочку, и вряд ли когда-либо использую по назначению. Радуюсь тому что решилась на эти перемены. Сдам экзамены, начну работать и обязательно возьмусь за новую книгу. Теперь я точно найду на это время. О моем увлечении знает только Веро и то, только потому что она нет-нет да почитывает, а как оказалось, еще и прослушивает что-нибудь на досуге. Пока я озвучила только два произведения, на одно из них недавно и наткнулась Вероника.
А Юра? А Юра пусть дальше живет своей жизнью. Я научилась прекрасно жить без него. Что мешает мне продолжить эту жизнь дальше, наконец полностью выкинув его из головы. Все, решено! Я больше не буду пытаться его разыскать. Ведь нашла уже и ничего в моем сердце не ёкнуло. Я просто покинула его страницу и вышла из приложения. Зачем только искала? С Яром тоже нужно объясниться. До сих пор не понимаю, как я умудрилась очутиться в такой глупой ситуации. Чего я хотела добиться этим спонтанным поцелуем? Ну увидел он. И что? Дурочка… Мы данным давно чужие люди. Просто первая любовь, на то и первая, что остается в памяти на всю жизнь.
Убеждая себя в том, что Юра мне абсолютно безразличен. Покупаю рожок ванильного мороженого. Обожаю такое, простое, без всяких добавок. Останавливаюсь послушать уличного музыканта. Парень виртуозно играет на гитаре. Вероятно, он замечает, что я стою слишком долго. Люди снуют мимо, кто-то останавливается на несколько секунд, кто-то задерживается на пару минут. Одна я приросла к тротуарной плитке на добрых полчаса. Парень улыбается мне и запевает: «Луч солнца золотого…». У него красивый мягкий баритон, плавно переходящий в высокий бас. У меня аж мурашки бегут по спине от его голоса. Стою улыбаюсь как дурочка. Он допевает песню и обращается ко мне:
— Не хочешь побыть моей Трубодурочкой?
А я, не долго думая, выдаю на максимально высоких нотах: «В клетке птичка томится, ей полет не знаком…». Парень, вытаращив глаза подыгрывает мне, а потом поет свою партию: «Встанет солнце над лесом, только не для меня…». Прохожие хлопают нам, улыбаются… На душе так тепло и приятно.
— Слушай, а с тобой у меня дела пойдут повеселей, — посмеиваясь говорит парень. — Играешь? — протягивает мне гитару.
Принимаю инструмент и присаживаюсь на лавочку рядом с ним. Раздумываю несколько секунд, а за тем решаюсь сыграть испанский бой. Толпа множится, парень не устает комментировать мое мастерство. Мне приятно и неловко одновременно, ведь я перетянула внимание на себя. Люди заказывают, новые мелодии, гитара по-прежнему в моих руках. Давно я не чувствовала себя такой окрыленной. Спустя четыре песни, я все-таки отдаю инструмент хозяину и раскланявшись собираюсь смешаться с толпой. Но парень почему-то сует гитару в чехол и догоняет меня.
— Подожди! — подбегает, касаясь моей руки. — Мы так и не познакомились. Я Ник.
— Алиса.
— Алиса, ты охренеть какая крутая! — восхищенно произносит он. — Сколько тебе лет? Давно ты играешь?
— Двадцать, — отвечаю слегка смутившись от его прямолинейности. — Года четыре.
— У тебя был хороший наставник.
— Я самоучка, — улыбаюсь.
— Да ладно?
— Ну не совсем… Был у меня поначалу учитель, а потом сама разбиралась.
— Ого себе… Играешь профессионально.
— Спасибо, — смутившись опускаю глаза.
— Прогуляемся? Можно я угощу тебя чем-нибудь?
— Боюсь, что мне пора.
С лица Ника сползает улыбка.
— Я правда спешу, извини. Завтра у меня экзамен, нужно готовиться… Я и так задержалась, хотя планировала сейчас сидеть дома и штудировать билеты.
— Провожу? — спрашивает с сомнением.
Мне не хочется его обижать, и я просто слегка пожимаю плечами. Всю дорогу мы беззаботно болтаем. Ник приятный собеседник, он учится в колледже искусств на третьем курсе.
— Петь так, тоже сама научилась?
— Нет, — снова улыбаюсь. — У меня мама припадает в музыкальной школе скрипку. А я даже в детский сад почти не ходила, потому что постоянно торчала у нее на работе. Мне там было интереснее.
