− Ничего подобного, − улыбнулась я. – Такой большой а в сказки веришь! Летают люди, только на самолётах, вертолётах… В космосе побывали. В общем, много у нас всякого… Телефоны опять же.

− Да, знаю я про телефоны, − отмахнулся Василь. – У господ такие были – черный ящик, ручку крутишь, а потом в одну трубочку говоришь, а из другой слушаешь. Настоящие чудеса! А то, о чем в сказках говорится, то в Нави творится! Сама убедишься.

− Это вы их творите, чудеса. Ты и Мельник ваш! А у нас наука! В сказки даже дети не верят…

− И зря, − сверкнул явственно пожелтевшим глазом парень. – Мельник такой же наш, как и твой, а чудеса такие и ты скоро делать станешь. Все, кто в Нави поживёт хоть чуток, магией напитываются. А уж истинные жители здешние и вовсе из неё состоят. Есть ещё полукровки…

− Стоп-стоп! – подняла я руку. – Столько информации одновременно… Уже каша в голове.

− Разберешься. Не так уж сложно, − покровительственно ухмыльнулся Серый. – Сейчас одно запомни накрепко: не вздумай Мельнику перечить. Он не то что учителя из бурсы, церемониться не станет, и одной линейкой по пальцам не обойдётся. А если будешь отлынивать или плохо работать, так и вовсе может к водяному отправить. «У русалок всех дел – волосы чесать, да зазевавшихся селян под воду таскать» − процитировал он. – Теперь пошли, в курс дела я тебя ввёл, хватит прохлаждаться. Аграфена тебе дело назначит – она на этой неделе за главную среди девчонок. Будет задирать – не ведись. Она потом на тебя всю вину свалит.

Работа мне, конечно, нашлась. С явным злорадством, Грушка наказала мне идти в амбар и мести его до полной чистоты. Как оказалось, это была очень трудная задача. Попробуйте муку собрать так, чтобы ни пылинки, ни соринки…

Когда я зашла в амбар, снаружи казавшийся небольшим сараем, то обомлела. Внутри он был величиной с самолётный ангар, не иначе! Пол и все поверхности покрывал слой белой мучной пыли. В углу стояла большая метла, а совка вовсе не наблюдалось. В дальнем углу копошилась с веником хрупкая брюнетка с длинной косой толщиной с руку.

− Вот, Татьяна, привела тебе помощь, не благодари! – насмешливо сказала Грушка, и скрылась за дверью.

Девушка не отрываясь от своего занятия, лишь слегка подняла голову, чтобы глянуть на меня, а потом вновь уставилась под ноги.

− Привет! Меня Василисой зовут, − представилась я.

− Татьяна, − хмуро ответила девушка. Её платье чёрного цвета было расшито алыми птицами. – Чего стоишь столбом? Бери метлу и мети! Времени у нас не так-то много, а работы – хоть отбавляй!

Да уж, так как она, веничком ковыряться, и до завтра не управимся. Сейчас покажу, как надо! Я схватила метлу и широко размахивая ею начала мести… От усердия, лёгкая мука клубами поднялась в воздух, превращаясь в пыльный сизоватый туман.

− Что ты делаешь? – вскрикнула Татьяна. – Всю работу испортила, начинай сначала! Я тут всё утро старалась, а ты одним махом управилась и всё на нет свела! Неужели не знаешь, что нельзя муку метлой мести?

− А тут не было ничего, кроме неё! – попыталась оправдаться я, но Татьяна расстроенно продолжала:

− Чего ж из метлы веник не сделала? А ещё ведьма! Не можешь, попроси!

От её упрёков почему-то стало очень стыдно, хотя с чего бы? Не ведьма я никакая! Что и попыталась донести до Татьяны, которая и не думала слушать.

− Все мы тут ведьмы, колдуны, либо полукровки, как Серый, − отрезала она, – Если на зов откликнулась, значит ведьма.

Она горько вздохнула и пробормотала:

− Не управимся по-старинке, ох, не управимся! Ты такую пыль подняла, что она до обеда только оседать будет!

Воровато оглядевшись, будто в амбаре кроме нас ещё мог кто-то прятаться, она достала из кармана свистульку и тихонько подула. Никакого звука я не расслышала, зато по телу пробежала лёгкая волна, будто множество птиц одновременно замахали крыльями.

− Лучше на пол сядь, и лицо руками закрой, − предупредила Татьяна, сама подавая пример. Я уселась по-турецки прямо на пыльные разводы – раз ведьма говорит, лучше не перечить. Только лицо закрывать не стала – интересно же! Как потом выяснилось, зря.

Трепетанье невидимых крыльев сменилось уверенными взмахами, а потом и вовсе превратилось в шквал, разом поднявший в воздух весь сор. Моментально перехватило дыхание – наверно также чувствовали себя бедуины, застигнутые врасплох песчаной бурей. Пыль лезла в глаза, нос, рот, скребла по коже миллионами вездесущих скорпионьих лапок. Я запоздало закрыла лицо руками, чтобы хоть как-то вздохнуть. Однако дело уже было сделано – кожу пекло, всё время хотелось почесаться. Оставалось лишь стойко терпеть. Понятно же − стоит убрать руки от лица, станет ещё хуже. И вдруг всё кончилось, будто кто-то неведомый щелкнул выключателем.

Я продолжала также сидеть некоторое время, пока Татьяна не тронула за плечо:

− Поднимайся, закончилось.

Оглядевшись, оставалось только подивиться нереальной чистоте, царившей в амбаре. Вот уж действительно, не пылинки! Кстати, на наших одеждах тоже не осталось муки.

− Ну-ка глянь на меня! – приказала Татьяна, бесцеремонно дотрагиваясь до моего подбородка. − Я же тебе сказала лицо закрыть! Что ж ты?..

На мою попытку почесать щеку, она ухватила за руку:

− Не трогай, только хуже сделаешь! Вот горе луковое! Придётся Ульянку просить! Эх, идём скорее, пока Мельник не вернулся.

По-прежнему не обращая внимания на мои слабые возражения, ведьмочка потащила к выходу. Вот бы зеркало где-нибудь висело! Судя по покрасневшей коже рук, видок у меня был не слишком красивый.

Татьяна привела меня прямо к ручью, который переливался через мельничное колесо, потом весело бежал дальше по извилистому руслу среди кустов черёмухи, и скрывался за дальним зелёным холмом. Я сначала не заметила пухленькую светловолосую девушку с двумя длинными косами, одетую в зелёное платье, сливавшееся с листвой. Она стояла прямо на коленях перед ручьём, брала из большой корзины очередную вещь и прополаскивала в воде, а потом клала в другую. Это повторялось снова и снова. Девушка явно слышала, как мы подошли, но важно продолжала своё занятие, нарочно делая вид, будто не замечает.

Постояв некоторое время, я не удержалась, подошла к краю зарослей и поглядела в сторону, где должна по идее находиться Чахлинка. Ожидаемо, на месте деревни начиналось редколесье, переходящее в густой смешанный лес тянущийся до самого горизонта.

Татьяна нетерпеливо дёрнула меня за руку возвращая на место, и звонко произнесла:

− Ульянка! Хватит делать вид, что нас не видишь! Оторвись ненадолго.

Девушка словно бы неохотно обернулась к нам, но довольное выражение лица выдавало с головой – ей явно не терпелось отдохнуть от стирки. Однако, лишь взглянув на меня, она тут же поджала губы.

− Не смотри так, − проныла Татьяна. – Сможешь что-нибудь сделать, пока…

Повисла пауза, но конец фразы и так был понятен.

− Опять новенькой помогала? – строго спросила толстушка, – Когда же тебя жизнь научит? С твоей добротой либо слопают, либо растопчут!

− Сама так рада была, когда… − Татьяна осеклась, натолкнувшись на недовольный болотно-зеленый взгляд. – Ладно, браниться! Помогай лучше!

− Что уж с вами делать, помогу конечно. Не охота Мельника гневить – уж больно он страшен! Иди сюда, красна девица! – с сарказмом поманила она меня. – Будем красу твою возвращать.

Она вытащила из кармана маленький серебряный флакон – в другое время я бы им точно залюбовалась. Сейчас же оставалось только наблюдать, как дородная Ульяна с удивительной грацией открутила миниатюрную пробку, набрала на палец жидкости из флакона и мазнула мне по лбу, щекам, подбородку…

− Что ж ты будешь делать, − забормотала она задумчиво. – Глаза будто у рака!

Она аккуратно завинтила пробку, а потом поманила меня к ручью.

− Просто умойся, − сказала она, указывая на воду, где только что полоскала бельё. Заметив мои колебания, она картинно вздохнула: