− Кому? – припечатал Кощей. – Одно дело честно сражаться, а другое – всех без разбору заклятьем смертельным глушить. Своих сколько полегло?

Казак хотел ответить, но что-то в его горле неприятно булькнуло. Он распялил рот в немом крике, а оттуда чёрным потоком полилась смола.

− То-то! – кивнул Кощей, которого откровенно страшное зрелище нисколько не смутило. – Врать нехорошо, особенно своему повелителю. Так что место своё ты более чем заслужил. А она? Ты, девонька, как к Мельнику-то попала?

− Я… Вместо мамы… Бабушку выручать, она в больнице… − жалко залепетала я. Никак не получалось оторвать глаз от лица Ивана, на подбородке которого тонкой коркой застывала пролившаяся смола.

− Да ты яркий пример альтруизма! – хмыкнул Кощей. – Пора уж научиться распознавать тех, кому верить никак нельзя. Теперь вот, вместо этого… придётся ко мне в подданные.

− Меня заберите! – с новой силой взвыл Василь. – Не нужно ей здесь! Я виноват!

− Ну, как скажешь! – кивнул повелитель царства мёртвых. – Явись, Моренушка! Есть дело к тебе.

Сгустился туман рядом с Кощеем, поплыл чёрными струями и медленно сложился в точёную фигуру высокой женщины. Черные волосы струились по плечам и спине гладкими змеями. Алебастровая кожа словно светилась, делая ещё ярче глаза цвета весенней зелени.

− Зачем звал? – без церемоний обратилась она к мужу. Он молча дернул бровью, женщина обернулась, лишь теперь замечая нас. Так и не успевший сбежать Ерёмка громко шмыгнул носом. Взгляд, пронзавший не хуже кинжала, остановился на Иване, окончательно пригвоздив его к месту.

– Как же мне надоела эта парочка! – произнесла Морена. Её прекрасное лицо враз посерело, под глазами залегли глубокие черные тени, скулы обострились, делая её похожей на полежавший труп. – Что на этот раз натворили? Зачем здесь девчонка и волк, я вас спрашиваю?

− Мы-мы-мы… − заикался казак. – Это откуп, в обмен на то, чтобы владыка меня в Ирий отпустил…

− Насмешил! – фыркнула Морена, без следа улыбки на лице. – Тебе там точно не понравится − птицы-девицы таких на завтрак едят, чтобы песни благозвучнее получились. Тебе бы ещё пару веков в личном котле попариться, чтобы очиститься получше, но раз уж так неймётся…

Она протянула руку, с кончиков пальцев сорвались темные нити, вмиг коконом опутавшие Ивана. Нити сжимались, сжимались, пока из кокона не посыпался песок, а потом вдруг соскользнули вслед за ним и исчезли. В воздухе остался висеть красивый кристалл, испускавший собственный мягкий свет. Повинуясь мановению руки, он полетел к Морене и рыбкой скользнул в её ладонь.

Ерёмка расстроенно взвизгнул и исчез с тихим хлопком. Наверно испугался, что и его к рукам приберут. Владычица мёртвых просветлела ликом, грациозно развернулась и направилась в туман.

− Ты куда? – удивился Кощей.

− Так казаку тело искать. Не такое это быстрое дело, как ты думаешь, − спокойно ответила Морена.

− А с этими что? – властелин указал коронованной рукой в нашу сторону.

− Ну, это уж твоя забота, − безразлично проронила его жена и окончательно растаяла в тумане.

[1] Обманщик (старо-русск.)

− А раз моё, − Кощей вздохнул и задумчиво почесал голову, − значит, по-моему будет. Стать тебе, волчок, моим слугой ровно три века, или пока такая же дурочка, как рядом с тобой стоит, не явится тебя выручать.

Он повёл рукой, и Василь упал на колени, быстро обрастая шерстью. На короткую секунду он оглянулся на меня. Лицо парня с бешенной скоростью перекраивалось в волчью морду, в почти не изменившихся глазах застыла боль. Меньше минуты ушло на трансформацию. Крупный серый волк слегка пьяной походкой подошел к новому повелителю и встал рядом.

− Можно мне его выручить, раз я уже тут? – спросила я.

Кощей расправил плечи, смерил меня взглядом с ног до головы, а потом позволил себе легкую кривую улыбку:

− Тебя бы кто выручил. Ко мне в цитадель пойдёшь, пока супруга гневаться на меня продолжает. Да ладно, подуется пару веков и перестанет. Она обычно, как возвращается, всех девиц поганой метлой… На воплощенье, в общем. Ты лучше скажи, что делать умеешь?

Я молчала, изо всех сил стараясь придумать выход… Но его не было.

− Ну, там шить, вязать… Рукоделье разное – чем там ваша сестра развлекается? Гобелен мне в замке будешь штопать, подарок французского короля. Прохудился он за столько-то времени.

− Каллиграфией владею, − я ухватилась за совсем уж сумасшедшую мысль. – Хотите покажу?

− На кой мне твоя каллиграфия? Камни в башне подписывать?

Я полезла в сумку. Только бы нащупать нужное…

− Вот, глядите! – я вытянула серое неказистое перо и показала Кощею. У того слегка расширились глаза.

− Постой-ка! Это что…

Я перехватила перо двумя пальцами, готовясь пустить его по ветру.

− Волк говорил, что ты в Ирии побывала. Но Стратим-птица своими перьями не разбрасывается! Откуда у тебя оно? Нет!

Последний возглас раздался с небольшим опозданием – я выпустила перо и подула вслед, чтобы ускорить полёт. Кощей отшатнулся, когда оно пролетело мимо него и мягко опустилось на землю.

Того, что случилось дальше, я не ожидала. Резкий сильный порыв ветра, налетевший неизвестно откуда, повалил меня на задрожавшую землю. Туман разорвало на неравномерные клочья. Открывшиеся хмурые небеса, словно обрадовавшись случаю, принялись лупить почём зря длиннющими раскалёнными до синевы молниями. Сквозь гром, сопровождавший каждый удар молний, донёсся звериный рык, в котором тонул человеческий вскрик. Бок волка дымился. Молния ударила совсем рядом со мной, в воздухе разлился густой запах озона. Перо вызвало настоящую катастрофу!

Серый длинными прыжками ринулся ко мне. Кощей его не остановил – он был занят, уворачиваясь от молний, особенно густо плясавших вокруг него. Похоже, высокий рост сыграл с правителем злую шутку. Волк подскочил ко мне, ловко подсёк под колени и ухватив зубами за рукав, закинул к себе на спину, как куль с мукой.

Стрела, забытая в руке, давно угасла. Бросить бы её, но что-то не давало, какое-то чувство, на самой грани сознания жужжало назойливым сверчком, надежно обосновавшимся под половицей – ни достать, ни заткнуть. И так же раздражало. Вспомнив боевик, который смотрела очень давно, я закрутила волосы при помощи той же стрелы и ею заколола, как та китаянка, готовящаяся к схватке. Очень вовремя! Волк понёсся с такой скоростью, будто за нами гнались не один десяток чертей. Реальность разваливалась. В огромные трещины под ногами проглядывала то огненная река, полная чёрных непонятных теней, то золотистые облака, подозрительно напоминавшие межмирье, поля которого принадлежат полуденницам. Пару раз в земляных прорехах промелькнули небоскрёбы, а однажды даже слишком знакомый силуэт Эйфелевой башни. Волк понёсся ещё быстрее, пейзаж начал смазываться, сливаясь в пелену, в которой преобладал серый оттенок. И вдруг всё затихло.

Над головой сновали, струясь и перемешиваясь легкие перистые облака, тронутые румянцем заката. Над землёй плыл далекий переливчатый малиновый звон, наверняка, от маленькой церквушки, стоящей над рекой… Сомневаюсь, чтобы в царстве мертвых стояли такие вот церквушки. Да и запах, ни с чем не сравнимый, пьянящий, какой бывает только летним вечером, когда луговые травы, разогретые жарким солнцем, отдают свои ароматы медленно гаснущему небу.

Серый по инерции пробежал ещё несколько метров и остановился, тяжело дыша. Я осторожно сползла на землю с его спины. Вовремя – лапы волка подогнулись, и он грузно завалился на бок.

− Эй, Серый… Василь, ты чего? – я потормошила за жесткую шерсть на загривке, а потом уже без стеснения взяла длинную морду в ладони, заглядывая в не по-волчьи голубые глаза.

Оборотень ожидаемо не ответил, лишь вывалил розовый язык, которым вяло мазнул мне по руке. Голубые глаза его подёрнулись стеклянной плёнкой, закатились и… О, нет! Только не это!