− Если тебе нужна яблоня, то их тут сколько угодно, − из норы вынырнула мордочка крота. – Только рвать их не советую – сразу кто-нибудь из птиц прилетит.

− Как же быть? – совсем растерялась я, замерев на карачках у норы. – Мы ведь за яблоками и пришли. А ещё мне перо Гамаюн нужно…

− Чего проще! – хмыкнул крот. – Полезай скорее в проход, сама всё увидишь. Птицы ужас какие чистоплюйки! Всё время пёрышки чистят, а иногда как сцепятся, только пух во все стороны… В общем, всюду на земле их перья валяются. Бери любое, пока Стратим не налетела и своей бурей всё не смела.

Кое-как протиснувшись в узкий лаз, я вспомнила уроки физкультуры – вот где пригодился навык ползанья по-пластунски в узком пространстве. Выбравшись с другой стороны не удержалась от облегченного вздоха, но радость была недолгой – земля хоть и сухая, но платье испачкалось.

− Не теряй время, иди скорее за яблоками! – поторопил Силантий из-за ограды, заметив, мои тщетные попытки почиститься. – Потом отмываться будем.

Повертев головой, я заметила низкорослое деревце, сплошь увешанное бордовыми плодами. На траве вокруг него валялось множество опавших яблок. Пошарив в кармане, я тут же осознала оплошность – мешок остался у Силантия.

− Передай мне через прутья мешок для яблок, − попросила я его. Парень так и поступил, но стоило ему просунуть руку через ограду, как раздался громкий звон, похожий на то, как если бы несколько гонгов и колокольчиков зазвучали одновременно, со всех сторон.

− Что ты наделал! – закричал крот, схватившись лапками за голову. – Сейчас страж явится! Вы как хотите, а я убегаю!

Он нырнул в только что вырытую нору и снова из неё посыпались комья земли, очень быстро закрывшие проход, о котором теперь напоминал только подозрительно округло взрыхлённый участок земли. Не зная что делать, я заметалась вдоль ограды, а Силантий кинулся за ближайший куст. Звон прекратился, и больше ничего не происходило.

В голове мелькали разные сценарии. Крот хоть и закопал норку, но небрежно – скорее всего, я сумею её разрыть. В любом случае, взрыхлённую землю копать легче. Теперь важнее насобирать яблок… Здесь меня ждало неприятное открытие. Те плоды, что висели на дереве, словно светились. Даже на расстоянии я ощущала мощный поток энергии, исходящий от дерева. Она даже слегка ударила в голову, от чего тело наполнилось лёгкостью, настроение на ровном месте взлетело на облаках неземной эйфории, а ноги сами пустились в пляс.

Падалица выглядела по-другому – вроде бы красивые красные яблоки… Но в голову немедленно стали приходить картинки из мультфильма «Белоснежка и семи гномов». Именно таким яблоком злая мачеха угостила несчастную Белоснежку. Стоило взять в руки такое яблоко, как тут же захотелось бросить его обратно. Нет, таким яблочком не омолодишься и по блюду если его пустить, неизвестно, что оно покажет. Рискнуть? Всё равно уже обозначилась.

Я протянула руку к самому красивому яблоку, висящему на ближайшей ветке… Тут бы по закону жанра должны были разверзнуться хляби небесные, ангел судного дня затрубить в свою золотую трубу, и злобные небожители кинуться полосовать несчастную меня своими острыми когтями…

В воздухе повисла благостная тишина, нарушаемая лишь тихим стрекотом кузнечиков. Яблоко осталось у меня в руке, лишь едва слышно хрустнула ветка. Ничего не произошло.

Много рвать я не стала – штук двадцать всего. Ну а что? Одно Силантий для Ярины заберет, второе для водяного и его жены, третье…

− Я вот смотрю и поражаюсь жадности человечьей! – раздался у меня из-за спины густой бас. От неожиданности я подскочила и упустила изрядно потяжелевший мешок. Обернувшись, обнаружила высокого красивого брюнета, скрестившего руки на широкой груди, туго обтянутой парчовой безрукавкой. Золотистые глаза незнакомца укоризненно взирали из-под соболиных насупленных бровей. Опустив взгляд, я не смогла сдержать возглас − от широкого кожаного ремня, опоясывающего мощное туловище, там, где должны быть ноги, начинался толстый змеиный хвост, сверкающий миллионом золотых чешуек…

− Чего молчишь? Язык проглотила? – спросил человек-змея. – И зачем рвала, спрашиваю? Чтобы теперь разбрасываться?

Я судорожно бросилась собирать яблоки.

− Вроде, молодая ещё. Ты что, девка, в младенца превратиться хочешь?

Дрожащей рукой я случайно ухватила падалицу и отправила её в мешок к другим. Змей отреагировал моментально, выхватив у меня злополучный мешок.

− Совсем ума лишилась! – гаркнул он. – Как ты только в Ирий пробралась, такая разиня? Нельзя есть павшее яблоко – умрёшь по-настоящему, да только вряд ли сюда вернёшься. Те, кто попробовал яблоки, которых коснулось дыхание Кощеево, в Навий чертог попадают. Будешь там со скелетами в жмурки играть, да с ведьмами на костях наперегонки по пустыне скакать. Хочешь?

Растеряв все слова, я только покачала головой.

− То-то! – змей отобрал из внезапно ослабевшей руки мешок, и ухватил за другую. – А те, кто в Ирий без разрешения пробираются, да ещё и воровством промышляют, попадают на суд Гамаюн. Пойдём-ка.

Хватка у этого демона оказалась ого-го! Точно синяки на запястье останутся. Попыталась я вырвать руку, он даже не заметил! Беспомощно оглянувшись в сторону ограды, пытаясь разглядеть Силантия. Он с округлившимися глазами выглядывал из-за куста и делал рукой какие-то знаки, которых я не поняла.

Вдруг прямо на змея с ветки свалилось что-то, громко верещавшее:

− Тятя! Не тащи её к птицам! Они её загубят, с ума сведут! Давай лучше себе девицу возьмём? Она со мной играть станет, дом содержать, тебя из странствий ждать! Сам говорил, что я от рук отбилась, а она меня воспитывать станет…

− Любава! Сколько раз говорил тебе, не лазить на деревья! Ты же девочка! – устало отозвался змей… нет, не змей, Полоз! Он тщетно пытался отцепить от себя дитя, одной рукой обнимавшее его за шею, а другой вцепившееся в ухо.

− Я тоже любила в детстве на деревья лазить, − тихо пробормотала я.

Полоз, наконец совладавший с дочерью, ссадил её на землю и неодобрительно зыркнул на меня, припечатав:

− И вот что из тебя получилось! Смотри, Любава, и пример не думай брать!

− Тятя! Она хорошая! У неё дяденька-конёк есть!

Вот что ты будешь делать с противной девчонкой! Кто её за язык тянет?

− Так ты не одна? – тут же нахмурился Полоз. – Где спутник твой?

− Одна я, всё дочка ваша выдумывает! – попыталась я отговориться, строя Любаве страшные глаза.

Она сначала хотела было заспорить, но потом хитро улыбнулась:

− А если и выдумываю, так что ж? Уж и помечтать нельзя. Ты же со мной не играешь!

Полоз нахмурился ещё сильнее.

− Ой, что-то тут неладно. Подумать надо, что с тобой делать.

Он щелкнул пальцами, и мы провалились под землю. Да, в буквальном смысле! Солнце исчезло, сад тоже, а вокруг… Я стояла в центре огромной мандалы, выложенной разноцветными камнями. У мраморных стен, покрытых золотыми рисунками, вальяжно разместились помпезные диваны и кресла, оббитые алым бархатом. Ни одного окна, но их заменяли огромные мозаичные картины, украшавшие многочисленные ниши. Золотистый свет лился от невероятной золотой люстры – таких я не видала даже в театрах.

Полоз куда-то подевался, а Любава, кружила вокруг меня, взвизгивая от радости. У неё тоже вместо ног сейчас был золотой змеиный хвост.

− Ура! Ура! Он согласился! Может быть ты даже станешь моей мамой! – пищала девочка-змейка. – Ты ему понравилась, я точно знаю!

− Откуда ты знаешь? – скептически спросила я, на самом деле ощутив некоторый внутренний холодок. – Отец твой только хмурился и отчитывал меня…

− Ну… Он же не превратил тебя сходу в золотую статую! – «обрадовала» Любава. – И к птицам не повёл. А значит, может оставить! Вот хорошо-то! Будем с тобой играть.

− Прежде чем ты будешь играть, я должен всё узнать, − сказал Полоз, появившийся в золочёной арочной двери. – Как звать тебя, девица?