Парень выступил вперёд.

— Готов, сотник!

— Тогда готовь арбалет и саблю боевую бери, после чего беги на конюшню и седлай коня. Поедешь с Семёном и его людьми на южный кордон.

Ермолай кивнул и побежал исполнять, тогда как остальные новики проводили его завистливыми взглядами.

Я подошёл к Семёну, который стоял чуть в стороне.

— Семён, присмотри за ним. Проверь, чтобы всё правильно надел и подвязал. Учи сразу же всё делать правильно.

Семён кивнул.

— Понятно, Дмитрий Григорьевич. Беречь его буду, как сына.

— Хорошо. Тогда езжайте с Богом.

Через полчаса отряд выехал из ворот. Четверо всадников — Семён, двое его дружинников и Ермолай. Парень сидел в седле прямо, гордо, словно его уже возвели в ранг воеводы.

Григорий не терял времени и, отпустив старших дружинников на отдых, продолжил гонять молодняк.

— Ладно, хватит стоять. Начинаем тренировку. Разминка!

После обеда я собрал всех новеньких –из тех сорока человек, что пришли с Богданом. Они выстроились перед теремом и ждали, что я скажу.

— Завтра начинаем межевание, — объявил я. — Каждому из вас будет выделен надел. Размер зависит от вашей должности в дружине. Рядовым — двадцать десятин. Десятникам — тридцать. Сотникам — пятьдесят, — про сотника я заикнулся, можно сказать, просто для затравки.

Люди зашумели. Кто-то одобрительно кивал, кто-то переглядывался с соседями.

— Земля будет в разных местах, — продолжил я. — Кому-то ближе к Курмышу, кому-то в Зайцево, кому-то — в Красном или Глубоком. Я распределю вас так, чтобы везде были опытные люди, которые могут защитить селение в случае нападения.

Один из воинов, крепкий мужик лет тридцати, поднял руку.

— Господин, а строить избы сами будем?

— Сами, — кивнул я. — Но я помогу. Дам лес, который уже заготовлен. Дам, если надо, инструменты, но только с условием, что вы его выкупаете с жалования.

— А крестьянам же…

Я уже знал, что он хочет сказать, поэтому перебил воина.

— За это они отрабатывают на день больше барщины. Так что фактически они окупают инструменты своим трудом. Но если кто-то хочет такой способ оплаты, то отработайте барщиной. Как вам удобнее.

Мужик кивнул, удовлетворённый ответом.

Богдан спросил:

— А семьи наши, где жить будут, пока избы не построим?

— Пока будут жить там, где сейчас, — ответил я, — у местных жителей. Я договорился с Варлаамом, он всё уладил. Как только построите дома — переедете.

Богдан кивнул.

— Понятно.

Я обвёл их всех взглядом.

— Ещё вопросы?

Тишина.

— Хорошо. Тогда завтра с утра начинаем. Григорий Осипович поведёт вас, покажет участки, объяснит границы. А я пока займусь своими делами.

Я распустил их и вернулся в терем. Там меня уже ждал отец Варлаам. Он сидел в моей светлице, потягивал медовуху, предложенную моими холопами.

— Дмитрий Григорьевич, — поднимаясь, поздоровался он. — Здравствуй.

— Здравствуй, отче, — ответил я, садясь напротив. — Что привело тебя ко мне?

Варлаам улыбнулся своей обычной, чуть лукавой улыбкой.

— А как же, Дмитрий Григорьевич. Мы ж с тобой договаривались. Церковь каменную строить будем. Я вот подумал, что пора бы уже начинать.

Я вздохнул. Так и знал, что он об этом заговорит.

— Отче, земля только-только просохла. Рано ещё о строительстве думать.

— Рано? — Варлаам покачал головой. — Нет, Дмитрий Григорьевич, как раз пора. Чем раньше начнём, тем быстрее закончим. А церковь нужна. Люди должны видеть, что здесь не только мечом живут, но и верой.

Я промолчал. Конечно, он был прав, но мне сейчас было не до церкви. У меня были другие планы. Доменная печь, водяное колесо, производство железа. Это куда важнее.

— Отче, я понимаю, — осторожно сказал я. — Но нужно дружину укреплять, оборону налаживать. Татары хоть и заняты войной, но рано или поздно придут.

Варлаам прищурился.

— А церковь разве не часть обороны? Вера укрепляет дух, Дмитрий. А крепкий дух, это половина победы.

Я усмехнулся. Ловко он слова переиначивает, и попробуй сказать, что это не так…

— Хорошо, отче. Начнём строительство, но не сейчас. Земля просохнет, и начнём.

Следующие дни прошли в бешеном темпе. Межевание заняло неделю. Григорий водил новых воинов по окрестностям, показывал участки, объяснял границы. Кого-то послали отстраивать Зайцево, но там и земельные участки были больше.

Богдан получил участок в Зайцево. Я назначил его десятником этого пока что возрождающегося селения. Он был опытным и, как я надеялся, надёжным, к тому же он был в авторитете у вновь прибывших.

Ещё двоих толковых ребят я назначил десятниками в Красное и Глубокое. Остальные стали рядовыми дружинниками.

Каждому я дал инструменты, топоры, пилы, лопаты. Всё в долг, с условием, что они либо отработают барщиной, либо вернут деньгами. Лес для строительства тоже дал… тот, что холопы заготовили зимой.

Люди взялись за работу с энтузиазмом. Кто-то начал валить дополнительный лес, кто-то рыть котлованы под фундаменты, кто-то обрабатывать брёвна.

Тем не менее я вздохнул свободнее, ведь ещё один сложный вопрос вроде бы был решён.

Но если голова из правильного места растёт и в неё не только есть, то… в общем, я решил ввести очередное ноу-хау.

Я стоял на краю поля, где местные крестьяне уже начали пахоту. Земля была неплохая, чернозём, но урожаи последних лет оставляли желать лучшего. Люди пахали из года в год одни и те же полосы, земля истощалась, а никто не думал о том, как её восстановить.

— Григорий, — позвал я отца, который стоял неподалёку, наблюдая за работой. — Собери мне крестьян. Всех, кто пашет. Хочу им кое-что объяснить.

Отец удивлённо посмотрел на меня.

— Зачем тебе мужики? Они и так знают, как пахать.

— Знают, — согласился я. — Но знают не всё. Собери их к вечеру у терема. Скажи, что важный разговор будет.

Григорий пожал плечами, но кивнул и пошёл выполнять поручение.

К вечеру у колодца собралась приличная толпа. Человек пятьдесят, может, больше. Мужики стояли, опираясь на лопаты и вилы, с любопытством поглядывая на меня. Рядом крутились бабы, державшие детей за руки.

Варлаам тоже пришёл. Стоял чуть поодаль, сложив руки на груди, и внимательно наблюдал. Видимо, хотел послушать, что я скажу.

Я поднялся на небольшое возвышение у колодца, чтобы все меня видели и слышали.

— Здорово, православные! — начал я громко.

— Здравствуй, господин! — разнеслось в ответ.

— Знаю, что вы все сейчас заняты пахотой, — продолжил я. — Работа тяжёлая, важная. От неё зависит будет ли хлеб на столе зимой. Но я заметил, что урожаи у нас не такие, какими могли бы быть. И хочу вам рассказать, как их улучшить.

Мужики переглянулись. Кто-то заинтересованно кивнул, кто-то скептически поморщился.

Один из крестьян, пожилой мужик с седой бородой, шагнул вперёд.

— Господин, мы пашем так, как деды наши пахали. И прадеды. Что тут можно улучшить?

— Слушайте меня внимательно. Первое, что нужно делать, это удобрять землю… Я имею в виду, что земля, если её тоже прикармливать, давать больше урожая будет. Не просто пахать её, а кормить.

— Кормить землю? — переспросил кто-то из толпы. — Как это?

— Очень просто, — объяснил я. — Земля, как и человек, устаёт. Если из неё постоянно брать, а ничего не отдавать, она истощается. Зерно растёт хуже, колосья мельче. Поэтому надо землю подкармливать. Навозом и золой.

Толпа зашумела. Кто-то кивал, соглашаясь, кто-то хмурился, не понимая.

— Навоз мы и так используем, — сказал Тимофей. — Раскидываем по полю осенью.

— Используете, — согласился я. — Но недостаточно. Навоз надо вносить каждый год, и не просто раскидывать, а перепахивать вместе с землёй. Чтобы он перегнил, смешался с почвой. Тогда земля станет жирнее, урожай лучше.