— А зола? — спросила одна из баб. — Зачем зола?

— Зола, — объяснил я, — даёт земле силу. В ней есть то, что нужно растениям. Если после того, как печь топили, золу не выбрасывать, а собирать и раскидывать по полю, урожай будет выше.

Варлаам, стоявший чуть в стороне, усмехнулся и тихо произнёс:

— Дмитрий Григорьевич, а откуда ты это знаешь? Из книг заморских?

Я повернулся к нему.

— «НКВД-шник в рясе хренов!» — подумал я. Как же порой бесило, что за каждым словом приходится следить.

— Из опыта, отче. Видел, как в других местах делают, — солгал я. Одно радовало, что Варлаам не стал спрашивать в каких местах.

Я знал о пользе органических удобрений из прошлой жизни. Но объяснять им про азот, фосфор и калий было бессмысленно.

— И какой участок сеять? — спросил крестьянин.

Я ещё со школьной скамьи помнил, что долгое время на Руси практиковалась система трёхполья. Одно поле засеивалось яровыми культурами (овёс, ячмень, гречиха), второе — озимыми (рожь, пшеница), а третье оставлялось под паром для восстановления плодородия почвы.

— Все, — ответил я. Отменять систему трехполья я не собирался. По крайней мере пока. Нужно было посмотреть, насколько больше крестьяне будут получать урожая. Да и в принципе земле и впрямь надо было давать отдыхать. Не такие уж и мощные удобрения им предложил использовать, чтобы ежегодно снимать урожай со всех полей.

— Не знаю даже… отец мой и дед не так сеяли, — сказал кто-то из крестьян.

— А что мешает проверить? На одном поле, на котором будете сажать рожь иль пшеницу? — спросил я.

— На небольшом участке можно и попробовать, — произнёс Валаам, встав рядом со мной. Он обвёл толпу взглядом, и никто и слова против не сказал.

Честно, до сих пор не знал, как относиться к этому человеку…

— Ладно, навоз и золу будем использовать. А ещё что? — спросил мужик.

— Ещё одна важная вещь, — продолжил я. — Семена, что остались от прошлого урожая, и вы их собираетесь сеять. Но согласитесь не все зёрна одинаковые. Некоторые крупные, другие — мелкие. Так вот, надо отбирать для посева только лучшие зёрна.

— Как отбирать? — спросил молодой парень.

— Просто, — ответил я. — Берёте зерно, высыпаете в воду. Хорошие зёрна утонут, плохие — всплывут. Те, что всплыли, выбрасываете или скармливаете скоту. А те, что утонули, — сеете. Они дадут крепкие всходы, хороший урожай.

Толпа снова зашумела, но теперь уже одобрительно. Многие кивали, видимо, вспоминая, что действительно замечали разницу между зёрнами.

— Ещё, — добавил я, — когда будете сеять, не сыпьте зерно слишком густо. Вы думаете, что чем больше посеете, тем больше соберете. Но это не так. Если зерно посеяно слишком густо, растения мешают друг другу, не получают достаточно света и воды. Лучше сеять реже, но каждое растение будет сильнее.

Тимофей почесал бороду, задумчиво глядя на меня.

— А как узнать, сколько сеять?

Я немного подумал, ответил.

— Проведите опыт, — ответил я. — Попробуйте на одной полосе посеять реже, на другой — гуще. А осенью сравните, где урожай лучше.

— Мудрые слова, Дмитрий Григорьевич. Видно, что Господь даровал тебе не только дар исцеления, но и знание о земле, — снова не остался в стороне отец Варлаам.

Я усмехнулся про себя. Варлаам, как всегда, умел повернуть всё в нужное русло. Если крестьяне поверят, что мои советы от Бога, они будут следовать им охотнее.

— Спасибо, отче, — ответил я. — Но главное не в том, откуда знания, а в том, чтобы их применять. Так что, мужики, слушайте меня. Делайте, как я сказал, и урожай будет лучше. А лучший урожай, это сытая зима и полный амбар.

Толпа загалдела, обсуждая мои слова. Кто-то уже строил планы, кто-то спорил с соседями. Но в целом настрой был положительный.

Я спустился с возвышения, и ко мне тут же подошёл Варлаам.

— Дмитрий Григорьевич, — начал он, и по его тону я понял, что сейчас будет просьба. — Раз уж ты так заботишься о крестьянах и их урожаях, может, и о душах их подумаешь? Церковь каменная нужна, как воздух. Люди идут, население растёт. Нынешняя деревянная церквушка уже не вмещает всех.

Я вздохнул. Конечно, Варлаам не упустит случая напомнить о своём. С прошлого раза, когда он заводил тему про церковь, прошло всего несколько дней. И у меня было время хорошенько подумать, как её строить и из чего.

— Отче, я же обещал. Начнём строить.

— Когда? — прищурился он.

— Скоро. Только дай мне пару недель. Надо кое-какие дела закончить.

Варлаам покачал головой.

— Две недели, Дмитрий Григорьевич, это долго. Люди ждут. Паства растёт… Как же так?

Я посмотрел на него внимательно. Варлаам давил, и давил умело. Он знал, что я не могу отказать, не рискуя потерять его поддержку. А поддержка дьякона была мне нужна.

— Хорошо, отче, — сдался я. — Начнём на этой неделе. Но строить будем по моему плану. Договорились?

Лицо Варлаама просветлело.

— Договорились, Дмитрий Григорьевич. Я знал, что ты не подведёшь.

Он похлопал меня по плечу и ушёл, довольный собой.

— «Втянул меня старик, — подумал я. — Но ничего, использую это в своих интересах».

На следующий день я собрал Григория, Ратмира, Воислава и Глава. Мы сидели в моём кабинете, и я объяснял им план.

— Значит, так, — начал я. — Будем строить церковь. Каменную. Варлаам настоял, и я согласился. Но строить будем не просто так, а с умом.

Григорий нахмурился.

— Дим, ты же понимаешь, что это займёт кучу времени и денег?

— Понимаю, — кивнул я. — Но это хорошая возможность научиться делать кирпичи, и кое-что ещё.

— Кое-что ещё? — переспросил Ратмир.

— Да. Будем делать бетон.

— Бетон? — переспросил Воислав. — Что это?

— Это такой раствор, — объяснил я, — который делается из извести, песка, глины и щебня. Когда он застывает, становится крепким, как камень. Римляне использовали его для строительства акведуков, дорог, зданий. Некоторые из них стоят до сих пор, хотя прошло больше тысячи лет.

Глав присвистнул.

— Тысяча лет? Это же…

— Это значит, что церковь, построенная на таком растворе, простоит века, — перебил я. — И Варлаам будет доволен. А я получу опыт, который потом использую для других построек.

Григорий задумчиво постукивал пальцами по столу.

— Ладно. А что нужно для этого… бетона?

Я достал листок бумаги, на котором заранее набросал список.

— Во-первых, известняк. Его надо обжечь, чтобы получить известь. Месторождение у нас есть, вверх по Суре. Во-вторых, глина и песок. Их тоже полно. В-третьих, щебень. Его можно наколоть из того же известняка.

— Обжигать известняк? — переспросил Ратмир. — Где? В кузне?

Я покачал головой.

— Нет, в кузне не получится. Вернее, кузня нужна нам для другого. Для кирпичей нам будет проще смастерить другую печь… большую, с высокой температурой. Я назову её печью для обжига.

— Ещё одна печь, — пробормотал Григорий. — Сын, ты собираешься превратить Курмыш в одну большую кузницу?

Я усмехнулся.

— Не совсем, но печи мне действительно нужны. И эта печь пригодится не только для извести, но и для обжига кирпичей. А кирпичи мне понадобятся для строительства другой печи, благодаря которой мы сможем получать доброе железо.

Глав задумчиво посмотрел на меня.

— Господин, а зачем тебе печь? Ты же уже производишь железо в кузне, — указал он взглядом на мою саблю из дамасской стали.

Я вздохнул.

— Видишь ли, Глав, кузня хороша для мелких изделий. Сабли, ножи, инструменты. Но если мне нужно много железа — для строительства, оружия, инструментов, — кузня не справится. Новая печь, о которой я уже не первую ночь думаю и рисую, как её лучше сложить, — достал я листы бумаги из стола, чтобы придать своим словам веса, — позволит производить железо в больших количествах и лучшего качества.