— Что там, господин? — осторожно спросил Ратмир.

— Потом расскажу, — ответил я. — Найди отца Варлаама. Скажи, что мне нужно с ним поговорить. Срочно.

Ратмир кивнул и побежал выполнять поручение. А я остался стоять, сжимая письмо в руке.

— «Вот оно, — подумал я. — История начала меняться. Уже цель не Мария Борисовна, а Иван III! Ведь если бы Мария Борисовна умерла от отравления, Иван женился бы на Софье Палеолог. Рим получил бы влияние на Московию, пусть и не такое, как планировал».

Я помнил из своей прошлой жизни, что Софья всё равно приняла православие, и планы Папы по католицизации Руси провалились. Но сам факт её брака с Иваном имел огромные последствия — византийское наследие, двуглавый орёл, укрепление самодержавия…

Теперь же Мария жива. Софья в Риме. А на Ивана покушались, и след снова ведёт к Ливонскому ордену и католической церкви. Его ненависть к ним будет только расти.

Через час я сидел в своём кабинете напротив отца Варлаама. Дьякон пил понравившуюся медовуху, внимательно слушая то, что я рассказывал.

Со стороны могло показаться, что ему буквально пофиг, что я ему рассказывал, но я уже знал, что таким поведением он скрывает свои истинные мысли, чтобы никто не мог понять, о чём он думает.

Когда я закончил, Варлаам, наклонив голову, спросил меня.

— Ты боишься смотра? Или что придётся идти на войну с Новгородом?

— На оба вопроса — нет, — ответил я. — Доспехи и коней я смогу купить, спасибо тебе и церкви за помощь в этом. Война, так уже лил кровь, по большей части вражескую, так что она меня не пугает.

— Тогда, какой вопрос тебя интересует?

— Мне нужно узнать, как относится Иван Васильевич к тому, что я собираюсь наведаться в Казанское ханство с дружиной и вызволить из неволи православных людей.

Варлаам усмехнулся.

— Ты ещё этих людей на землю не посадил, а уже решил за новыми идти?

— Что ты, отче, я же о богоугодном деле радею. Чтобы…

— Дмит-рий Гри-горьевич, ты меня по что обмануть пытаешься?

Несколько секунд мы сверлили друг друга взглядами.

— Не люди мне нужны, а деньги, — сдался я первым. — Если быстро всё сделать, то можно неплохо разжиться под красивым предлогом.

— Допустим, — почесал бороду Варлаам. — А от меня ты чего хочешь?

— Я сказал уже. Хочу, чтобы ты через друга своего, Митрополита, узнал не будет ли против Иван Васильевич…

— А если будет против, — перебил меня Варлаам, — чтобы Великий князь изменил своё решение, так?

Я сделал паузу.

— А храм-то большой строится? Не так ли?

Дьякон дураком не был и сразу понял переход темы.

— Да, и за это тебе церковь ссудила немало серебра.

— Вот именно, ссудила, хотя траты…

— Ты когда брал деньги, согласился, зачем сейчас что-то поменять пытаешься? — Он покачал головой. — Треть суммы тебе и так простили. Могу попросить половину простить, всё-таки храм Божий ты и впрямь строить собрался на зависть соседям. Но всех денег тебе никто не простит.

— Это уже хоть что-то.

Варлаам тяжело вздохнул.

— Сложно с тобой, Дмитрий. Всё перевернуть пытаешься. Но я так и не понял взаимосвязи между письмом, из-за которого ты меня позвал, и набегом на Казанское ханство. Может, просветишь уже?

Я откинулся на спинку стула, постучал пальцами по дубовой столешнице.

— Видишь ли, отче, я хочу уйти в набег до того, как начнётся заварушка. Вернее, если она начнётся.

— У тебя есть сомнения? — тут же спросил Варлаам. — Покушение Иван Васильевич вряд ли простит и…

— Давай смотреть правде в глаза. Великий князь горячий человек, но не самодур. Меньше чем за год он дважды выковырнул гнойник боярского заговора. Ему нужно престол держать, а для этого нужно находиться в Москве.

— А ты значит решил показать, что тебе доверять можно?

— Именно. Если вернусь с добычей и освобождёнными пленниками, буду в чести.

Варлаам задумчиво провёл рукой по седой бороде.

— Хитро и опасно. Казанские мурзы не дураки, могут и ловушку устроить. А когда войско их из Астрахани вернётся, то обязательно про тебя вспомнят.

— Годом раньше, годом позже. Сам же знаешь, что татары видят в нас только рабов. Сколько бы к ним не ходили, всё равно неймётся.

— А ты решил проучить?

— Не только. Освобожу людей и… — я сделал паузу, подбирая слова, но Вралаам и так всё прекрасно понимал.

— И пограбишь соседей заодно.

— Да, — не стал я отпираться. — Поэтому и прошу тебя узнать наперёд: как Иван Васильевич отнесётся к моему замыслу?

Дьякон отставил чарку, скрестил пальцы на столе.

— Допустим, я поговорю с митрополитом. Но что ты предложишь взамен? Храм, дело доброе, но одного благочестия мало.

Я улыбнулся.

— А что скажешь на то, чтобы часть добычи пустить на украшение алтаря? Или, может, колокол возьмусь отлить?

— КОЛОКОЛ? — прищурился дьякон. — Ты сейчас серьёзно?

— Не пробовал я этим заниматься, но знаю, что мастера есть у церкви. Так вот, если выпишешь мне такого мастера, я возьму все расходы на себя.

— Это уже разговор, — послышалось в его голосе удовлетворение. — Но ты должен понимать, Дмитрий: если затея твоя обернётся бедой, церковь не станет прикрывать тебя.

— Понимаю.

Дьякон вздохнул, поднялся из‑за стола.

— Ладно. Завтра отправлю гонца в Москву.

Когда он вышел, я усмехнулся. Варлаам даже не догадывался, что в этом разговоре я оказывался в выигрыше больше всего.

Первое, набег в Казань… просто спрашивается, а откуда мне взять лошадей?

— «У татар их много, так что поделятся…» — усмехнулся я.

Второе, надо было обкатать свою дружину. Проверить кто на что годен, чтобы, когда враг окажется у ворот, это не стало сюрпризом.

Третье, и отнюдь немаловажное. Деньги! Казань постоянно грабила порубежные селения, и я собирался ответить той же монетой. Как говорится, с волками жить — по волчьи выть. И хоть чести в грабеже я не видел совсем, но так жили абсолютно все страны этого мира. В общем, я собирался заняться добычей средств для реализации моих планов.

Ну и последнее, это люди. Безусловно, я стал циничнее относиться к человеческой жизни, но только потому, что она здесь ничего не стоила, если у тебя не было силы.

Глава 9.

Варлаам отправил гонца с рассветом следующего дня после нашего разговора. И гонец вёз не просто письмо!

В седельной сумке, завернутая в промасленную ветошь и дорогой бархат, лежала сабля. Четвертый клинок из моего дамаска и назвал я её «Гроза». Рисунок стали на ней напоминал грозовые тучи, прорезанные молниями. Баланс был идеальным, а рукоять из мореного дуба ложилась в ладонь как влитая.

Вопрос денег, где их взять, стоял давно. Они мне нужны были здесь и сейчас. До осени я смогу продержаться за счёт ссуженных денег церковью. Если не вкладываться в другие проекты, то возможно протяну год. Но рано или поздно придётся отдавать деньги. Плюс ко всему мне надо было с чего-то платить жалование! Арбалеты продавались хорошо, с этим не поспоришь, но рыбой уже никого не удивишь. Конкуренция выросла серьёзная, и хоть её ещё брали, но уже не так хорошо. Мои куклы… вот их то отрывали с руками, но у меня не было времени на их создание. Что до пил, то с началом массового строительства, их количество на продажу сильно сократилось. Крестьяне, да и новые дружинники осознали удобство работы с нормальной пилой, и теперь во всю ими орудовали.

Но вернёмся к вопросу набега. У меня было время подумать, как правильно разыграть эту партию.

Шуйский Василий Фёдорович был фактическим моим покровителем. Но у бояр своя логика: всё, что делает их протеже, они приписывают своей мудрости и дальновидности. Если бы я попросил разрешения на поход через него, то в случае успеха половина славы и, что важнее, значительная часть добычи осела бы в сундуках рода Шуйских. А если бы случилась неудача, весь гнев Великого князя пал бы на мою голову, а Шуйский отошёл бы в сторону, отряхивая кафтан от грязи.