— «Значит, свадьбе быть, — глядя на звёзды решил я. — И посмотрим, куда заведёт меня этот путь».

Папская область,

город Рим,

Ватиканский дворец (Апостольский)

Папа Пий II, Энея Сильвио Пикколомини, сидел в глубоком кресле, обтянутом красным бархатом. И любой увидевший его сейчас легко заметил бы, что его лицо выражает крайнюю степень раздражения.

Новости с востока были неутешительны. Яды не сработали, заговоры раскрыты, а его шпионы мертвы. Тонкая игра, которую он вёл, была раскрыта… А это означало одно… провал.

— «Жаль, — подумал Пий II, — не получилось по-хорошему, будет по-плохому!»

В этот момент дверь бесшумно отворилась, и в покои вошел его племянник, кардинал Франческо Тодескини-Пикколомини. Молодой, подтянутый, с умными и цепкими глазами, он был тем человеком, которому Папа доверял больше всего. И не только из-за родства по сестре Катерине, но и из-за острого ума, лишенного излишней сентиментальности.

Франческо склонился в почтительном поклоне, но Пий лишь нетерпеливо махнул рукой, призывая его подойти ближе.

— И что Вы предлагаете, Святейший отец? — спросил Франческо, видя мрачное настроение дядя. — Я вижу, вести от наших друзей из Ливонии не принесли радости?

Пий II фыркнул, сжав подлокотники кресла побелевшими пальцами.

— Это не я должен предлагать, а ты мне! — проворчал он. — Я окружил себя советниками не для того, чтобы думать за них. Московия стоит, Иван укрепляет власть, а наша игра провалилась.

Франческо выпрямился и на его лице изобразилось легкое, почти театральное удивление.

— Да? Неужели всё так плохо?

— Не паясничай, — с недовольством произнёс Папа. — Ты читал донесения. Новгородцы трусливы, Ливонцы слабы. По факту мы теряем время делая ставку на них. А ты мой племенник, не делаешь ничего чтобы это исправить!

Франческо примирительно поднял руки, словно защищаясь от гнева понтифика.

— Ладно-ладно, Ваше Святейшество… Дядя… Давай посмотрим правде в глаза. Для начала мы должны понимать, что Новгород проигрывает противостояние с Московией. Как ты правильно сказал, это факт. Марфа Борецкая кричит громко, но её бояре думают лишь о своих кошелях. Ливонский орден слабеет с каждым годом, их рыцари уже не те, что сто лет назад. И я с тобой полностью согласен, что в том виде что сейчас существует орден, не сможет как-то повлиять на ситуацию на севере. — Пий II нахмурился, слушая слова племянника. Он всё и так это знал, но слышать эти аргументы от другого человека, лишний раз доказывало, что он прав. Тем временем Франческо продолжал. — Московия, ещё девяносто лет назад доказала всем, что её рано сбрасывать со счетов.

— Ты про Куликовскую битву?

— Да. — ответил Франческо.

— А ничего что всего через два года Москва была сожжена татарами?

— И она снова восстала! Как Карфаген, восставал из мёртвых, так и Московия!

— Вот только Карфагена больше не существует. — возразил Пий II, и с этим аргументом было не поспорить.

— Пусть так, — произнёс Франческо. — Но нам надо понимать, надо ли нам уничтожения Московии? Я думал, что эта страна должна стать щитом от татар! И возможно от сарацин! Но…

— Допустим, — перебил его Пий. — Эти планы не изменились. Но как видишь всё идёт не так как мы хотели!

Франческо подошел к большому столу, где была разложена карта известных земель. Его палец скользнул на восток, далеко за пределы русских княжеств, в степи.

— Нужно использовать татар, — произнес он спокойно, словно предлагал выпить вина. — Казань слаба, там грызня за трон. Но Большая Орда… Ахмат-хан ещё вполне себе сила.

— Мы собирались использовать Московия как щит от них, а сейчас ты предлагаешь использовать Большую орду против них?

— Дядя… — улыбнулся Франческо. — Ты же сам меня учил, самому важному правилу политики.

— Разделяй и властвуй. — Произнёс Пий II.

— Да, дядя. И я предлагаю тебе не что-то новое, а давно испытанный и проверенный временем способ. Стравить соперников, ослабить их и в нужный момент нанести удар.

Пий II хмыкнул.

— Допустим, но до меня доходили слухи, что Большая орда с кем-то воюет. Вроде бы, как о смуте в степи.

— Ты прав дядя, Орда воевала с Астраханским ханством, — кивнул Франческо. — Тем не менее ханство Большой орды не понесло невосполнимых потерь. — Он сделал паузу. — К тому же… есть один важный нюанс. Московия перестала платить им дань. Нам не надо даже придумывать повода для начала военных действий. — Глаза Папы блеснули. — Так что, — продолжил Франческо, — хан Ахмат и сам ищет повод наказать Московию. Нам нужно лишь… подтолкнуть его.

— Допустим, — Папа откинулся на спинку кресла, уже просчитывая варианты. — Мысль здравая. Враг моего врага… Но что мы им предложим?

— Деньги, — коротко ответил Франческо. — Как всегда, деньги. Золото — единственный язык, который понимают и в Риме, и в Сарае. Мы оплатим поход.

Пий II поморщился. Казна Ватикана не была бездонной, и тратить золото на неверных казалось кощунством, хотя он уже хорошо запомнил простую истину… политика часто требовала сделок с «дьяволом».

— Но они нам понадобятся для Венеции! — Возразил он. — Османская империя сильный враг, Мехмед спит и видит, как захватить Италию. Венецианцы требуют займ на флот!

Франческо позволил себе легкую, циничную улыбку.

— Венецианские дожи пусть раскошеливаются сами. Золота в их сундуках ещё полно, они наживались на торговле веками. Пусть потрясут мошной ради своего спасения. А наше золото… оно послужит великой цели. — он сделал паузу, — вот только что делать с Палеолог? Девчонка сидит в Риме, ест наш хлеб, а толку от неё пока ни на грош. Скажи дядя, что нам мешает выдать её замуж сейчас? Пусть не за Ивана Васильевича, а за кого-то, в ком течёт кровь Рюриковичей? Есть же удельные князья, бояре… А потом уже, имея «своего» человека внутри, подвести её детей к трону, или всё к тому же Ивану Васильевичу⁈

Пий II ненадолго задумался.

— Оставим этот вариант, — наконец решил он. — Если не получится с ханством Большой Орды, тогда вернемся к Софье. Пока она пусть сидит тихо. Вот только тебе не кажется, что одной Орды может быть мало. Русские уже научились бить татар. — Франческо кивнул, соглашаясь. — Узнай, может Литовский Великий князь Казимир решит напасть с Большой Ордой одновременно. У него свои счеты с Москвой, и он давно зарится на новгородские и псковские земли.

— А если Московия не устоит? — спросил Франческо. — Если Орда и Литва разорвут её на части?

Пий II поднялся с кресла.

— Значит, уже Казимир приведёт Московию к католической церкви, — жестко произнес он. — Неважно, кто будет править в Кремле — литвин или татарин. Важно, чтобы там признали власть Святого Престола. Действуй, Франческо. Отправляй послов в Сарай и в Вильно. Пусть земля под ногами Ивана горит с востока и с запада.

Ливония.

Замок Венден.

Холодный балтийский ветер выл в бойницах замка Венден, пробирая до костей даже сквозь толстые стены главной залы.

Иоганн фон Менгден, ландмейстер Тевтонского ордена в Ливонии, был в бешенстве.

— Золото! — Прорычал он. — Горы золота! Мы вливали их в вашу проклятую московскую грязь, как воду в песок! И каков результат⁈

Сидевшие за столом люди невольно вжали головы в плечи. Здесь были представители Рижского архиепископства, кутавшиеся в дорогие сутаны, и гонцы от новгородской оппозиции, выглядевшие бледными и уставшими с дороги.

Среди них выделялся Дмитрий Исакович Борецкий. Представитель влиятельного рода, сын Марфы-посадницы, он сидел прямо, стараясь сохранять остатки боярского достоинства. Но это у него получалось неважно…