Я обернулся к ней. Щёки княжны раскраснелись от верховой езды… Красивая девка, ничего не скажешь. И лесть её была очень приятна.

— А? — затормозил я залюбовавшись. — А, про лук… Ну вообще-то это правда, княжна. Врать не буду.

Она лукаво улыбнулась, явно принимая мои слова за скромность.

— Не прибедняйся, Дима, — хмыкнул Ярослав. — Уж мы-то знаем.

Я вздохнул и обернулся назад, ища взглядом своего десятника.

— Да нет же, я серьёзно. Вот он, — я указал на Семёна, который ехал чуть поодаль, внимательно сканируя лес, — может попасть белке в глаз, пока та с ветки на ветку прыгает. Вон в том лесу, — я махнул рукой в сторону чащи, — он бы её нашёл и снял. А я же… — пожал плечами. — Я больше по части того, чтобы подойти поближе и ударить наверняка. Или из самострела болт пустить. А лук… искусство тонкое, тут годы нужны.

Семён, услышав своё имя и похвалу, лишь степенно кивнул, когда на него устремились наши и взгляды остальных воинов.

Тем временем мы углубились в лес. Егеря с собаками ушли вперёд и в стороны, чтобы начать загон. Мужики-загонщики с трещотками рассыпались цепью где-то вдалеке.

Нам же отвели место на просеке, где, по уверениям главного псаря, зверь должен был выйти.

— Тише, — шепнул Ярослав, натягивая поводья. — Сейчас погонят.

Мы замерли. Лес, до этого шумевший листвой и птичьим гомоном, словно насторожился. Даже няньки в телеге притихли, перестав охать. Где-то далеко, едва слышно, зазвучали трещотки и крики загонщиков: «А-а-а! Пошёл! Давай-давай!»

Я снял лук с луки седла, достал стрелу из колчана, наложил на тетиву. Пальцы привычно легли на оперение.

Вдруг резкий, пронзительный звук рога.

Кусты на краю просеки затрещали, ломаясь под чьим-то напором.

— Идёт! — поднимая свой лук выдохнул Ярослав.

Честно я ожидал увидеть чёрную, щетинистую тушу секача, несущуюся напролом, как таран. Приготовился к ярости и мощи.

Но кусты раздвинулись и на поляну, шарахаясь от шума, вылетели… две козы. Обычные дикие косули… Увидев нас они на секунду замерли, а потом метнулись в сторону.

— Бей их! — азартно закричал Ярослав, которому, похоже, было всё равно, кабан там или коза, лишь бы добыча.

Времени на раздумья не было. Я вскинул лук, натянул тетиву до уха, целясь в шею ближайшей козе. Она была метрах в тридцати, шла боком — идеальная мишень.

Вдох, задержка, спуск — тетива хлопнула, и стрела ушла в полёт.

Но то ли рука дрогнула, то ли коза дёрнулась в последний момент… Вместо того, чтобы пробить шею и свалить зверя наповал, стрела с глухим стуком вонзилась в заднюю ногу животного, чуть выше колена.

Коза жалобно мекнула, споткнулась, но попыталась бежать дальше, волоча раненую ногу.

И тут же, почти сливаясь в один звук, просвистели ещё две стрелы.

— Вжик-вжик.

Я даже не успел повернуть голову. Первая коза, та, которую я ранил, рухнула как подкошенная. У неё стрела торчала ровно из шеи. Вторая, которая уже почти скрылась в кустах, вдруг кувыркнулась через голову и затихла в траве. Из её шеи тоже торчало оперение стрелы.

Я обернулся и тут же усмехнулся. Это Семён опускал лук. Он успел выпустить две стрелы за то время, пока я осознавал свой промах, и обе положил точно в цель.

— Ну, что я говорил? — усмехнулся я, глядя на ошарашенную Алёну. — Вот он — мастер.

Ярослав присвистнул.

— Да уж… Твой Семён стоит десятка, — проговорил он, убирая свой лук. Стрела, выпущенная Ярославом, пролетела над козами. Тем не менее, когда мы подошли к козам, увидели, что в них попали не только Семён и я. Еще несколько стрел, выпущенных воинами, торчали из тел коз.

До заката время ещё было, но охота, по сути, закончилась, едва начавшись. Вместо опасного поединка с вепрем вышло избиение косуль. Но никто особо не расстроился, свежее мясо есть свежее мясо.

— А ну, разводи костёр! — скомандовал Ярослав слугам. — Не везти же их домой сырыми. Сейчас печёнки пожарим, свежатины отведаем!

Поляна быстро преобразилась. Загонщики и псари занялись разделкой туш. Вскоре в воздухе поплыл густой, сладковатый запах дыма и жареного мяса.

Для нас, «благородных», расстелили ковры чуть поодаль, под раскидистым дубом. Няньки, наконец выбравшись из своей телеги, тут же засуетились вокруг Алёны, поправляя ей платок и что-то кудахтая, но она лишь отмахнулась от них, усаживаясь рядом с нами.

Откуда-то, словно по волшебству (а на самом деле из той же телеги с няньками), появились пузатые кувшины и серебряные кубки.

— Вино фряжское, — подмигнул Ярослав, разливая густой рубиновый напиток. — И пиво для желающих.

Я выбрал пиво, вот оно сейчас было как нельзя кстати.

И вскоре мы сидели кругом: я, Ярослав и Алёна. Семён, и остальные люди расположились у другого костра, вместе с егерями. Они тоже кушали пожаренную свежатину. Своему десятнику за отличную стрельбу я пообещал по возвращению в Нижний поставить бочонок пива, на что он довольно кивнул.

Вечер после охоты пролетел незаметно, в приятной беседе и за сытным ужином уже в тереме Бледных, где главным блюдом была печень тех самых косуль.

Спал я крепко, и в этот раз утро началось с лязга стали.

Открыв ставни, я увидел Ярослава, махающего клинком с кем-то из своих воинов. Просторная площадка, утрамбованная сотнями ног, идеально подходила для разминки. Он увидел меня и махнул рукой. Быстро собравшись, я оказался рядом с ним.

— Ну что, Дима, — Ярослав крутанул в руке тренировочную саблю, — покажешь, чему научился в своих походах? Или же ты заплыл жирком?

— Жирок — это к купцам, — ответил я, принимая у слуги затупленный клинок и щит. На моём лице появилась усмешка. Всё-таки Ярослав со дня нашего знакомства ещё ни разу не смог победить меня. И сейчас его подначки звучали особенно смешно.

И вскоре мы сошлись. Сначала осторожно, прощупывая друг друга. Ярослав изменился. Если раньше он старался закончить поединок первым ударом, то теперь в его движениях появилась техника. Он не лез на рожон и держал дистанцию, умело прикрываясь щитом.

— Вижу, ты не ленился, — выдохнул я, отбивая серию быстрых ударов и уходя в сторону. — Фехтование подтянул знатно.

— Разумеется, — отозвался он, не сбивая дыхания. Мы кружили друг против друга. — Отец через Шуйского выписал мне лучшего воина из Москвы. Гоняет меня и в хвост, и в гриву. Говорит, талант у меня есть, только дурь выбить надо.

— И как, выбил?

— Почти, — хмыкнул он и сделал резкий выпад вперед, пытаясь достать меня колющим.

Я парировал рубящим в щит. Дерево глухо стукнуло о дерево. На этом моменте мы решили закончить, как вдруг калитка, ведущая к хозяйственным постройкам, скрипнула. На двор вышел мужчина лет тридцати.

— А вот и он, — кивнул Ярослав. — Знакомься, Дима. Степан. Тот самый наставник из Москвы.

Степан поклонился, но без подобострастия, а скорее, как равный равному.

— Здравия желаю, Дмитрий Григорьевич. Наслышан о твоих делах.

— И тебе не хворать, Степан, — ответил я, разглядывая его.

Ярослав перехватил мой взгляд.

— Хочешь попробовать с ним свои силы? — спросил он, и в голосе его звучал азарт. Ему явно хотелось посмотреть чей кунг-фу… то есть, чья школа круче: московская или моя, «курмышская».

Я немного подумал. А почему бы и нет? Размяться с профи всегда полезно.

— А, давай, — согласно кивнул я.

Степан тоже быстро согласился.

Пока он надевал кольчугу и подшлемник, натягивал шлем, я тоже проверил свое снаряжение. Клинки у нас с Ярославом и так были тренировочные, затупленные, так что менять ничего не пришлось.

— Готов? — спросил Степан, выходя в центр площадки.

— Всегда готов, — отозвался я, вставая в стойку.

На крыльцо терема стал выходить народ. Сначала слуги, потом увидел и самого князя Андрея Федоровича, а следом его супругу и Алёну. Женщины кутались в шали, но смотрели с неподдельным интересом.