Когда вечером я отпустил дружину, трое из новеньких подошли ко мне. Прокоп, тот самый рыжебородый, и двое его товарищей — один высокий и худой, другой коренастый, с кривым носом.

— Дмитрий Григорьевич, — начал Прокоп. — Нам надо поговорить.

Я остановился, повернулся к ним.

— Говори.

— Мы не готовы, — прямо сказал он. — Не готовы носиться, как юные новики, на потеху смердам. Мы воины, а не мальчишки.

Я внимательно посмотрел на него.

— Прокоп, ты сегодня проиграл в учебном бою дважды. Твои товарищи тоже.

Лицо его побагровело.

— Мы воины! Мы кровь проливали, врагов убивали! А не бегали кругами, как дурни!

— Кровь проливали, — согласился я. — Но когда это было? Год назад? Два? А за это время вы разленились, растеряли навыки. И сегодня это показали.

Прокоп сжал кулаки.

— Ты нас оскорбляешь!

— Я вам правду говорю, — предчувствуя конфликт ответил я, как можно более спокойным голосом. — Если не нравится, можете уходить. Никто вас не держит.

В этот момент воин, если я правильно заполнил как его звали, Петька, шагнул вперёд.

— А если мы не хотим уходить, но и не хотим тренироваться, как новики?

Я усмехнулся.

— Тогда докажите, что вы не новики. Сразитесь со мной, один на один. Если победите — можете тренироваться, как считаете нужным. Если проиграете — либо делаете, как я велю, либо уходите.

Трое переглянулись. Прокоп прищурился.

— Один на один? С тобой?

— Со мной.

— На затупленных саблях?

— Разумеется. Я не собираюсь калечить своих воинов.

Прокоп усмехнулся.

— А за себя не боишься, а?

— Нет, — ответил я, чем ещё больше разозлил воина.

— Ну ты сам напросился. Когда бьёмся? Утром?

— Нет, — покачал я головой. — Сейчас. Пока все ещё здесь. Пусть посмотрят.

Он снова переглянулся с товарищами, потом кивнул.

— Ладно. Тогда сейчас.

Мы вышли на середину площадки. Вокруг уже собралась толпа дружинников. Многие слышали, о чём мы договорились, а кто не слышал, тому уже рассказали. Даже сироты-новики вышли посмотреть, чем закончится это противостояние.

Григорий подошёл ко мне, протянул затупленную саблю.

— Осторожнее, сын. Увидишь брешь, бей не раздумывая.

— Не волнуйся, отец, — сказал я, делая пару пробных взмахов, чтобы почувствовать баланс клинка.

Прокоп тоже взял саблю, после чего посмотрел на меня и усмехнулся.

— Готов, — и противным… наполненным ядом голосом произнёс, — гос-по-дин?

Я не ответил. Просто принял боевую стойку.

Прокоп пошёл в атаку первым. Резкий удар сверху, потом сбоку, потом снизу. Движения были медленными, но это была только проверка перед началом схватки.

Я отбил его удары, но пока не спешил нападать. Постепенно он начал ускоряться и бить сильнее. А я продолжал отступать, защищаться, уводить его удары в сторону.

Уже через минуту он запыхтел. Но оно и немудрено. Хороших воинов князь Бледный мне бы не отдал. И увидеть чего-то выдающегося я не ожидал. К тому же Прокоп и его товарищи весь день тренировались, и сил у них осталось не так уж и много. На этих двух факторах я и строил стратегию боя…

В итоге, когда удары Прокопа стали медленнее, я тут же контратаковал.

Короткий финт, будто я сейчас ударю слева, но в последний момент бью справа. Удар кулаком в плечо, от которого он выронил саблю, после чего мой клинок ложится ему на плечо.

— Первый, — сказал я.

Прокоп отступил, вытирая пот со лба.

— Повезло тебе, — прохрипел он.

— Может быть, — согласился я. — Продолжим?

Вторая схватка была короче. Он снова пошёл в атаку, но я не стал ждать. Уклон, удар снизу, и моя сабля едва коснулась его бедра.

— Второй, — поворачиваясь спиной к Прокопу, с которым сейчас говорить было не о чём, я обратился к его товарищам. — Кто следующий?

Петька шагнул вперёд.

— Я.

Мы сошлись. Петька был не таким сильным, как Прокоп, но более ловким. Он пытался меня обмануть финтами, ложными движениями. Но думаю, даже Глав смог бы сейчас с ним разделаться. Хотя он был самым слабым из моих холопов. Те же Ратмир и Воислав точно входили в десятку сильнейших воинов моей дружины.

Вот только стоило Главу взяться за ножи… за любой более-менее острый предмет, который он мог метать с поразительной точностью… Щит щитом, но им полностью не прикроешься, ноги, голова, руки — Глав целился именно туда. И давайте смотреть правде в глаза. Лишь у единиц из воинов сапоги имели железные вставки. Однако у меня в дружине таких не было. Вот только много метательного оружия на себе не утащишь, в этом была его слабость. Тем неменее, даже Григорию приходилось с ним помучиться.

Но возвращаясь к бою с Петькой. Я видел его намерения заранее, читал по движениям тела. И через тридцать секунд моя сабля легла ему на шею.

— Первый, — констатировал я.

Он отступил, покачал головой.

— Ты быстрый.

— Я тренируюсь, — ответил я. — Каждый день. Вот и результат.

Вторая схватка закончилась ещё быстрее. Я увёл его удар в сторону, шагнул внутрь и ударил в корпус.

— Кха, — вырвалось у Петьки, когда я выбил ему воздух из лёгких.

— Второй.

Петька опустил саблю, тяжело дыша.

— Ладно, — прохрипел он. — Ты победил.

Я повернулся к третьему, как его звали я не помнил. Сделав ему приглашающий жест, спросил

— Тоже хочешь попробовать?

Он помотал головой.

— Нет. Я уже всё понял.

Я вложил саблю в ножны, обвёл взглядом троицу.

— Я не хотел вас унижать, — сказал я. — Просто показать, что тренировки нужны всем. И мне, и вам, и старикам. Никто не настолько хорош, чтобы не учиться дальше. Понятно?

Прокоп сжал зубы, кивнул.

— Понятно.

— Хорошо. Тогда завтра жду вас на тренировке. Вместе со всеми.

Я развернулся и пошёл к терему. Толпа расступилась, давая мне дорогу. Слышал, как за спиной начались разговоры, обсуждения.

Григорий догнал меня у ворот.

— Неплохо бился. Но мог лучше. Зачем первый бой затягивал?

— Хотел понять на что он способен.

Он положил мне руку на плечо, и серьёзным тоном сказал.

— В бою медлительность может стать причиной гибели. Видишь брешь, бей. Даже если удастся всего лишь поцарапать, бей!

Как я уже не раз говорил, Григорий человек войны. Всё, что связано с тренировками, было на нём — графики караулов, разъездов, создание секретов у дороги ведущей в Казанское ханство. Но вот всё, что касалось хозяйственной части, я занимался либо сам, либо отправлял Ратмира. Тут на Григория можно было не надеяться.

Утром я вышел со всеми на разминку. Дружина уже строилась. Но Прокопа и его товарищей не было.

Богдан подошёл ко мне, виновато почесав затылок.

— Господин, там такое дело…

— Говори.

— Прокоп со своими ушёл. Ночью собрались и уехали. Лошадей своих взяли, вещи и были таковы.

Я кивнул. В общем-то, я этого ожидал.

— Только трое?

— Да. Остальные остались.

— Хорошо, — сказал я. — Значит, остальные поумнее.

Солнце наконец-то начало припекать по-настоящему. Март подходил к концу, снег окончательно сошёл, оставив после себя грязь и лужи, но уже не ту непролазную кашу, что была ещё неделю назад. Дороги подсохли настолько, что по ним можно было ездить, не рискуя застрять по самое седло.

Я стоял на стене крепости, глядя на восток, туда, где за лесами и холмами начинались земли Казанского ханства.

Татары должны были прийти, ведь весна, это их любимое время для набегов. Земля уже высохла, кони могут идти быстро, а крестьяне только начинают пахоту, разбредаясь по полям, кои становились лёгкой добычей.

Но они не шли.

Уже третью неделю наши разъезды возвращались с одними и теми же вестями: тихо. На границе спокойно. Ни дыма от костров, ни следов конных отрядов — ничего.