Это настораживало.

— Дмитрий Григорьевич!

Я обернулся. По лестнице поднимался Семён.

— Здорово, Семён, — поздоровался я. — Что там?

Он подошёл, вытирая пот со лба.

— Вернулись с дальнего разъезда. У самой границы торговцев встретили, они говорят, что войско идёт. — Я напрягся, что не укрылось от лучника. Но видимо он специально решил пощипать мне нервы. — Большое. Тысяч пять, может, больше. Конница, пехота, обоз. Но не на нас. Они движутся на юг.

Мысленно я уже отправил гонцов в Нижний Новгород и Москву за помощью. Пять тысяч воинов мне с моими семьюдесятью дружинниками не сдержать. Максимум, что мы сможем, выиграть время для Московского княжества.

И заметив ухмылку на лице Семёна, до меня дошёл смысл его слов.

— На юг? К Астрахани что-ль?

— Похоже на то, — ещё шире улыбнулся Семён и облокотился спиной к стене возвышающейся башни. — Мы выдвинулись вглубь, туда, где войско видели торговцы, и понаблюдали немного. В общем, всё сходится.

Я потёр подбородок, обдумывая новость. Казанское войско идёт на юг…

— А слухи какие-нибудь ходят? — спросил я.

Семён словно и ждал этого вопроса.

— В одной деревеньке, что на границе стоит, местный старик нам рассказывал, что Золотая Орда снова шевелится. Хан Ахмат решил Астраханское ханство прибрать к рукам, объединить ханов под своим началом, и повторить подвиги своего предка Батыя.

— А Казанский хан за кого?

— А Казань за Орду.

Золотая Орда… Она уже давно была тенью прежней мощи, расколотая на несколько ханств — Казанское, Крымское, Астраханское, Сибирское. Но иногда эта тень пыталась воскреснуть.

— Значит, они заняты друг другом, — пробормотал я. — Это хорошо для нас.

— Очень хорошо, — согласился Семён. — Пока они там режутся, мы можем спокойно дышать.

— Хорошо, Семён. Спасибо за вести. Отдыхай. А разъезды продолжаем отправлять каждый день. Хочу знать всё, что творится на границе.

— Понял, господин.

Он спустился со стены, а я остался стоять, глядя за горизонт.

Вечером я собрал совет. Григорий, Семён, Лёва и Варлаам –все мои ключевые люди сидели за столом, на котором стояли кувшины с квасом и медовухой, лежал хлеб и солонина.

Я рассказал им о новостях, которые принёс Семён.

— Значит, татары воюют между собой, — подытожил Григорий. — И на нас им сейчас наплевать.

— Пока наплевать, — поправил я. — Но война закончится рано или поздно. И тогда они вспомнят про нас. Тем не менее я не стану отрицать, что их свара как нельзя кстати. У нас теперь есть время нормально подготовить дружину. Плюс новики подрастут. Если казанцы понесут большие потери, то их и по осени не стоит ждать.

— Если астраханцы их разобьют, то те, что вернутся… вернутся ни с чем, — произнёс Варлаам. — Вот тогда-то пойдут вдоль границ русских разбойничать.

Я ненадолго задумался.

— Ты прав, отче. Этого исключать нельзя. — И тут же посмотрел на Григория. — А как насчёт новиков-сирот? Отец, ты их гоняешь. Что скажешь?

Он отпил из кубка, после чего стал отвечать рубленными фразами.

— Новики? Растут. Уже не такие зелёные… Но ещё учиться и учиться. В седле держатся уверенно, саблей махать научил, но против взрослого воина выпускать рано.

— А что по стрельбе? — перевёл я взгляд на Семена.

— Лук плохо, арбалет лучше.

— Можно их уже на разъезды брать? — спросил у Семена и Григория.

Григорий задумался, потёр бороду.

— Можно. Но по одному и с тройкой опытных, чтобы присматривали. Если что случится, новик не растеряется, а опытные подстрахуют.

Семён кивнул.

— Правильно. Мы так и делали в своё время. Новиков на разъезды брали, но не сразу в бой, а так, для опыта.

— Да? — удивленно сказал я. — А почему меня эта учесть миновала, и сначала отправили в бой, а потом уже в разъезды брать стали.

Ведь если вспомнить, стоило мне попасть в эту эпоху, то уже через пару месяцев татары осадили Курмыш. Но там мы быстро отбились, правда, только потому что татар пришло не много. А вот во второй раз из всех новиков выжили только мы двое. Из одиннадцати парней, ДВОЕ! Хотяяя, будем честны, в те дни вообще много людей погибло. И нам сильно повезло отбиться от Ильяс-Бека, которого, к слову, на тот свет отправил Лёва.

— Дим, — заметил он мой взгляд. — Тебе просто не повезло. Но, к слову, я тоже начинал с разъездов вместе с опытными воинами.

— Да помню я, — перебил я друга. — Просто ворчу. — Немного подумав, я вернулся к теме, с которой вообще всё началось. — Тогда решено. С завтрашнего дня начинаем брать новиков на разъезды. По одному в каждый разъезд. Григорий, этот вопрос на тебе. Сам выберешь, кого уже можно выпускать, а кому ещё стоит подрасти.

— Выберу, — согласился Григорий.

Вдруг Лёва задал вопрос, который я пока не был готов обсуждать.

— А что с межеванием? Ты обещал новым воинам земли выделить. Когда начнём?

Я посмотрел в окно.

— Послезавтра начнём, — решил я. — Завтра ещё день подождём, пусть окончательно просохнет. А потом соберу всех новеньких, объясню, как будет проходить. Кому сколько, где участки, что с ними делать.

Григорий одобрительно кивнул.

— Люди подходили ко мне с этим вопросом. Их семьи уже устали ютиться по чужим избам. Своё строить надо. — Он сделал глоток из кружки. — Перед тем как домой идти, зайду в казарму, сообщу.

— Людям, — произнёс Варлаам, — особенно воинам, нужна уверенность, что обещания выполняются.

— Выполняются, — повторил я. — Я слово держу, всегда.

Мы ещё немного посидели, обсуждая текущие дела. Потом разошлись. Григорий ушёл к себе, Семён — проверить караулы, остальные — по своим делам.

— Да, Дима, — произнёс я вслух, хотя никого вокруг не было, — наворотил ты дел. А сколько ещё предстоит сделать.

Новость про татар очень порадовала. Но всё равно надо готовиться. Усиливать дружину, укреплять оборону, накапливать запасы. И самое главное — наладить производство. Водяное колесо, доменная печь, литейный цех… кузница. Всё это требовало времени и сил.

И вскоре нужно было решать один нависший вопрос. А именно, поговорить с Варлаамом. Дьякон был хитрым, но что главное, умным человеком. Если я хочу, чтобы о моих планах никто не узнал, мне нужна его поддержка. Реализовывать мои планы за его спиной, не получится.

Утром, после разминки, когда я занимался обучением отроков, Григорий построил новиков и всех дружинников.

Он обошёл строй, оглядывая каждого, после чего громким голосом начал говорить.

— Слушайте меня. С сегодняшнего дня новики будут участвовать в караульных разъездах. По одному в каждом наряде, с тройкой опытных воинов.

Новики, стоявшие в конце строя, заметно оживились. Я видел, как у них заблестели глаза. Наконец-то их допускают к настоящему делу, а не только гоняют на плацу.

— Но, — продолжил Григорий, — это не значит, что вы уже воины. Вы ещё учитесь. Поэтому будете слушаться старших беспрекословно. Любой приказ — выполнять сразу, без разговоров. Понятно?

— Понятно! — хором ответили новики.

— Хорошо. Сейчас я скажу, кто из вас пойдёт первым. — Он сделал паузу. — Но перед этим напоминаю про подчинение. Всех нарушителей будут бить плетями перед строем. Если не хотите себе такой участи, слушайтесь старших. Сказали тебе бежать — беги, сказали молчать — молчи, и так во всём. А вы мужи, — серьёзным тоном обратился он к старшим воинам, — не обижайте молодых. Науку воинскую толково объясняйте. — Он прищурился. — И если узнаю, что для потехи новиков обижаете, пеняйте на себя. САМ! — повысил он голос. — САМ ЛИЧНО ГНУТОМ ОХОЖУ!

— Да что ж мы, ироды какие сирот обижать? — спросил кто-то из строя.

— Верно-верно, Григорий Осипович, всё хорошо будет. Верно я говорю, братцы?

— Верно-верно…

Григорий кивнул, но при этом всё тем же строгим голосом сказал.

— Я сказал, а вы услышали, — после чего окинул взглядом новиков, потом указал на одного из них. — Ермолай, ты готов?