— Что здесь с водой? — спросила Мария, в который раз мысленно благодарила Егерона. Данирия была бесценной для них всех.

— Здесь есть колодец, во дворе рядом с кухней. Сейчас принесу воды, чтобы умыться с дороги. К сожалению, я не смогу сейчас подготовить ванну, — в голосе служанки слышались нотки вины, и Мария улыбнулась.

— Не переживай, завтра все посмотрим, решим, что можно сделать.

Через час, наскоро поужинав, они улеглись спать. Мария решила, что они переночуют все в одной комнате на матрасах, которые принесли Данирия с Валерисом. Так безопаснее.

Утром Марию разбудил луч солнца, который щекотал ее щеку. Она открыла глаза и осмотрелась. Данирии уже не было. Егерон и Валерис спали на своих подстилках у противоположной стены. Комната, где они спали, была довольно большой, с частично сохранившимися красивыми фресками. Краски до сих пор были яркими, но штукатурка частично осыпалась. Большое окно было таким пыльным, что через него с трудом просматривалась улица.

Мария поднялась, тихо вышла из комнаты, чтобы не разбудить мужчин. Солнце только поднялось из-за горизонта и начало свой бег по синему небу. День обещал быть жарким. Она шла по вилле, заглядывая в каждое помещение. Мебели нигде не было, только какой-то хлам. В некоторых помещениях были разбиты окна и на полу комнат собрались целые кучи опавших листьев.

Мария вышла на улицу, увидела Данирию, которая чуть в стороне от крыльца соорудила из камней подобие очага, развела в нем огонь и уже что-то готовила в большом казане. Увидев Марию, Данирия улыбнулась.

— Доброе утро, элира! Я готовлю нам завтрак. Печь здесь не пригодна для готовки, поэтому я придумала вот это.

— Спасибо, Данирия. Ты молодец. Я могу тебе чем-то помочь?

— Ой, да что Вы. Я сама все смогу.

— Что ты думаешь обо всем? — Мария обвела рукой виллу.

— Да что я думаю, — она сморщила свой носик. — Ха! Они сказали, что их прислали, чтобы навести порядок. Но они ничего даже не думали делать. Порядок здесь наводить и наводить. Если хотите знать, то лучше их отправить обратно. Они никогда не будут работать. Они и в замке ничего не делали, только командовали всеми. А эта Олиния была лучшей подругой Кармелии. Когда Кармелию выгнали из замка, она затаила на Вас злобу.

— Спасибо, — Мария кивнула головой, — буду иметь ввиду. А мужчины?

— Я видела только двоих. Есть кто-то еще, но пока не знаю кто. Но этих я бы не оставила здесь. От них можно ждать любой подлости, и они никогда не будут работать.

Мария рассмеялась. Она в который раз мысленно поблагодарила Егерона, который предложил присмотреться к Данирии и взять ее к себе служанкой. Если так пойдет, то девушка станет ее правой рукой.

Несмотря на возражение Данирии, они вместе приготовили завтрак. Когда мужчины проснулись, все вместе позавтракали. Слуги, которых прислал секретарь Императора, ходили вокруг их импровизированного стола, который они устроили на широкой веранде виллы, втягивали носом ароматы и ждали, когда их позовут за стол. Но Мария только усмехнулась, глядя на их недовольные голодные лица.

После завтрака Мария приказала всем присланным слугам явиться к ней. Кроме трех ранее виденных ею, пришли еще двое — мужчина и женщина.

— Тот, что стоит слева, Малдинс, предлагаю оставить, — шепнула ей Данирия, — остальных просто отправьте обратно.

Мария кивнула ей, давая знак, что поняла ее. Потом приказала слугам разгрузить их вещи из карет. Данирия указала им, куда все складывать. Пока они носили вещи, Мария с Егероном обошли виллу.

Она напоминала древнеримскую виллу, построенную из светлого камня, с широкой верандой, когда-то белоснежными колоннами, таким же широким крыльцом, просторными комнатами. Всего Мария насчитала двадцать две комнаты. Она сразу же присмотрела себе две, в которых собиралась устроить свою спальню и рабочий кабинет. Вилла была построена буквой «П», крыльями словно обнимала большой газон, который ранее радовал зеленью и посреди которого ранее бил фонтан. Сейчас в фонтане не было воды, чаша полна сухими листьями и каким-то мусором. От зелени осталась пожухлая трава. Само строение виллы было довольно крепкое, но требовался хороший ремонт, также необходимо было закупить мебель.

Когда вещи были перенесены из карет, Мария собрала всех в одной из комнат, внимательно осмотрела собравшихся. Остановилась взглядом на Малдинсе, мужчине лет сорока с простым лицом, открытым взглядом и «рабочими» руками.

— Сегодня вы все отправитесь обратно, — сказала она. — Если кто-то хочет остаться с нами, готова выслушать ваши предложения. Не обещаю, что буду платить вам то содержание, на которое вы рассчитываете. Могу только обещать, что будет крыша над головой и много работы.

Слуги молчали. Потом Малдинс сделал шаг вперед.

— Дозвольте, элира, обратиться. Я бы хотел остаться. У меня есть магия и я могу быть полезным.

— Хорошо, — кивнула ему Мария, обвела взглядом других слуг. — Остальные?

А остальные смотрели себе под ноги. Женщины даже скривили свои губы, когда услышали, что здесь придется работать. А мужчины стояли с безучастными лицами.

— Я поняла. Даю полчаса собрать свои вещи и отправиться обратно. Возничие, у вас все готово?

Хмурые мужчины молча кивнули головой.

Через час Мария вместе с Егероном и Данирией с крыльца виллы наблюдали, как уезжают кареты.

— Ну что, дорогие мои, — улыбнулась Мария, когда кареты скрылись из виду. — У нас впереди много дел. Готова выслушать ваши предложения и послушать мои. Позовите Валериса и Малдинса. Начнем работать.

Глядя на тело бывшей любовницы, Император тяжело дышал. Неужели эта девица думала, что он поверит ее обману? Как она посмела поднять руку на его жену, на что она рассчитывала? Неужели думала, что после убийства Марии он с радостью бросится в ее объятия?

Вернулись стражи, которые ранее увели слугу.

— Ваше императорское величество, приказ выполнен, — доложил один из них.

— Хорошо. Отнесите труп Гартении, и возвращайтесь в зал, — произнес он.

Он вышел из комнаты, направился в зал в надежде найти там Марию. Гости даже не заметили их отсутствия, продолжая веселиться. Гремела музыка, народ танцевал. Он обошел зал, но Марию так и не увидел. Он подошел к стражам, стоящим у парадной двери.

— Вы видели элиру Марию и хранителя? — спросил у них Вадеримис.

— Нет, не видели. Они не проходили здесь, — ответил один из стражей, вытянувшись перед Императором.

Он заметил в толпе гостей своего секретаря, дал знак, чтобы тот подошел.

— Слушаю, Ваше императорское величество, — склонился в поклоне Мартинс.

— Прикажи слугам подготовить комнату моей жены к ночи, — сказал Вадимирис.

Мартинс скривился от этих слов, но быстро вернул невозмутимое выражение лица. Император даже не заметил этого, погруженный в свои мысли.

— Слушаюсь, — вновь поклонился секретарь.

— Ты не видел Марию или Егерона?

— Нет, Ваше императорское величество. Я все время был у дверей зала. Мимо меня они не проходили.

— Иди, — отправил его Император.

Он вернулся к своему трону, сел и вновь стал рассматривать гостей. Он замечал их подобострастные улыбки, неискреннюю радость. Хотелось закричать и выгнать всех, найти Марию и просто поговорить с ней. Когда вспомнил о Гартении, поморщился от досады. Не хотел он убивать ее, но тогда на него напала такая ярость, когда бывшая любовница смотрела на него и врала в глаза, что красная пелена окутала его сознание. Но что сделано, то сделано. Она хотела убить его жену, умерла сама.

Примерно через полчаса Императору надоел весь этот бал притворства и неискренности, он понялся и вышел из зала, направился в покои императрицы, но застал там только служанок, которые суетились, готовя спальню к первой брачной ночи, заметив, что перина после нападения на Марию убийцы так и не была заменена.

— Где моя жена? — спросил Император.

— Не знаем, — служанки опускали взгляды. — Ее здесь не было.