— Да… нет. Нам приказали их унести, — совсем тихо ответила «старшая» служанка, которая немного пришла в себя.

— Тогда не забудьте забрать все с туалетного столика. Я таким не пользуюсь.

— Слушаюсь, элира, — вторая служанка склонилась в судорожном поклоне.

Мария вернулась в будуар, положила на диван сумку и пуховик, вспомнила, что не узнала, где находится самая важная комната.

— Девочки, где у вас туалетная комната? — спросила у мельтешащих перед ней служанок.

— Я покажу, — ответила «молодая», — пройдемте со мной.

Мария прошла за девушкой. Она подвела ее к неприметной двери в спальне. Мария открыла дверь, заглянула во внутрь. Помещение размерами два на три метра с узким, не шире пятидесяти сантиметров окном. Слева от входа стояло кресло с дыркой по середине, под которым стояло керамическое ведерко. Справа находилось что-то похожее на деревянную бочку шириной около восьмидесяти сантиметров, высотой не больше шестидесяти. Рядом с ним на тумбе были сложены полотенца, стояли серебряные ковш и кувшин.

— А где вода? — удивилась Мария, когда поняла, что не увидела кранов.

— Слуги принесут воду, как только прикажете, — тихо проговорила служанка повзрослее.

— Мда, — хмыкнула Мария, закрывая дверь. — И этот мир магический?

Она вернулась в будуар, расположилась на довольно удобном диване, сложила ноги на пуфик, стала наблюдать, как служанки суетливо убирают вещи неудавшейся императрицы. Через двадцать минут дверь за ними закрылась. Она вздохнула. Требовалось подумать, что делать.

Но побыть наедине со своими мыслями ей не дали. Со стороны общего коридора без какого-либо стука распахнулась дверь «приемной» и раздался громкий грудной женский голос, в котором слышалось раздражение:

— Где Вы?

Мария не стала отвечать. Раздались шаги и на пороге будуара появилась женщина лет сорока-сорока пяти. Глядя на нее, Мария улыбнулась — ей бы злую мачеху в «Золушке» играть.

— Вот Вы где, — произнесла эта «мачеха» недовольным тоном словно уже полдня разыскивала Марию. — Сейчас Вам принесут платье, Вы должны переодеться.

Она говорила тоном, словно отдавала команды нерадивой служанке.

— Как Вас зовут? — Мария смотрела на нее и улыбалась.

— Меня зовут Кармелия, — назвав свое имя, женщина вздернула повыше нос. Поняв, что ее имя не впечатлило Марию, добавила. — Я старшая служанка двора Его императорского величества.

Вновь открылась дверь «приемной» и скоро в будуар вошли еще две служанки, которые несли охапки каких-то нарядов, с трудом протискиваясь с ними в дверной проем.

— Я распорядилась принести Вам платье, — тоном, не терпящим возражения, проговорила Кармелия. — Раздевайтесь, у меня мало времени, чтобы возиться с Вами.

Служанки сложили принесенное ими на свободный край дивана.

— Дорогая моя, — Мария поднялась и стала рассматривать вещи, — ты считаешь, что это можно носить?

— Да. Вы должны это надеть, — лицо служанки выражало полное превосходство в происходящем. — И Вы должны надеть на голову чепец. Иметь короткие волосы в нашей Империи женщине не позволительно. Вы должны прикрыть этот Ваш срам.

Мария внимательно пересмотрела все эти множественные юбки, корсеты, чулки на подвязках, чепец, напоминающий тот, что был на черепахе Тортилле в известном детском фильме, платье из тяжелого бархата темно-кирпичного цвета с какой-то несуразной отделкой из пожелтевшего кружева и протертыми на локтях рукавами. Все вещи явно кто-то уже носил и довольно долго. Кое-где Мария заметила штопку. Туфли, которые она взяла из рук одной из служанок, носить было невозможно — совершенно неудобная узкая колодка. Лучше уж ходить босиком, чем в этих туфлях.

— Унесите все, — сказала Мария. — Я это носить не собираюсь.

— Вы обязаны это надеть, — приказала ей служанка, которая недовольно смотрела на то, как Мария перебирает вещи, и готовая в любой момент выхватить очередную тряпку из ее рук.

— Вот что, Кармелия, — Мария остановилась напротив служанки, — ты сейчас заберешь все это и уберешься вместе с этими тряпками.

— Но я…, - лицо женщины вспыхнуло и пошло пятнами гнева.

— Да, ты, — Мария не дала ей договорить. — Ты уберёшься отсюда вместе со всем этим барахлом. И чтобы я тебя больше не видела возле себя.

— Я буду жаловаться советнику!

— Мне все равно, кому ты будешь жаловаться. Ты уберешься сама и заберешь с собой эти тряпки. Даю минуту, потом не обижайся.

Кармелия прожгла Марию презрительным взглядом, потом кивнула служанкам, молча отдавая приказ унести все платья. Затем с видом оскорбленного достоинства проследовала за ними и с грохотом закрыла за собой дверь. Мария грустно улыбнулась, вернулась к дивану, села на него, закрыла глаза. Усталость неожиданно навалилась на нее. Не прошло и половины дня, а у нее уже нет сил. Этот мир ей не нравился, надо искать возможность вернуться домой. До сих пор она не могла поверить в то, что с ней произошло — попала в какой-то непонятный мир с оракулами, императорами, строптивыми служанками, истеричными любовницами будущего мужа. Ха! Мужа. Мария тихо рассмеялась. Через пять дней она должна стать женой какого-то левого мужика, которого увидела сегодня впервые и который не горит желанием стать ее мужем. А если она не выйдет за него замуж? Что случится? Успокаивало одно — ее никто казнить пока не собирается.

Пять минут она пробыла в тишине, потом раздался стук в дверь.

— Войдите, — крикнула Мария.

Дверь открылась и вошел старец.

— Не помешаю? — спросил мужчина.

— Нет, рада вновь видеть, — устало ответила она. — Кофе хотите?

— Кофе? А что это?

Мария открыла свою сумку, достала из нее термос и пакет с бутербродами. Открыв крышку, она налила в нее кофе, который все еще был горячим.

— Вот это называется кофе. Очень бодрит по утрам и когда нет сил. Давайте перекусим, а то не известно, когда в вашем заведении меня будут кормить.

Она протянула кофе Егерону. Он принял из ее рук крышку термоса с напитком, втянул носом ароматный запах.

— М-м-м-м, вкусно, — проговорил он с закрытыми глазами и сделал первый осторожный глоток.

Мария поднялась, прошла в чайную комнату, взяла там две чашки, вернулась к старцу.

— Прошу прощения, что не сразу о них вспомнила. Давайте налью в чашку?

— Не надо. И так все замечательно.

Она налила себе кофе в чашку.

— Будете бутерброд? Я с утра не ела. Если захотите — берите.

Она взяла один бутерброд себе, отпила кофе. Мужчина тоже взял себе бутерброд. Какое-то время они молча ели и пили кофе.

— Егерон, скажите, есть ли хоть какая-то надежда, что я могу вернуться к себе домой? — спросила Мария.

Он отрицательно покачал головой.

— Нет, Мария Васильевна…

— Можно называть меня Марией, просто Марией, — перебила его женщина, но Егерон не обиделся, кивнул головой и улыбнулся.

— Мария, — продолжил он, — Вам придется смириться и принять свою Судьбу. Боги просто так ничего не делают.

— Неужели из стольких женщин в вашем мире не нашлось той, кто достойна стать женой императора? Ну не хочу я замуж, не хочу.

— Не нашлось, — он покачал головой. — А Вы уже были замужем?

— Считайте, что была и мне там не понравилось.

Егерон усмехнулся.

— Поверьте, это выбор богов. И от него отказаться нельзя, боги накажут, жестоко накажут.

— Расскажите мне об этом мире, — попросила Мария.

Из рассказа Егерона получалось, что все здесь, в том числе первых людей на этой планете создали Светлые боги, муж и жена. Они наделили самых достойных магией, которая стала передаваться по мужской линии из поколения в поколение. Очень редко женщины наследовали родовую магию. Вообще женщины здесь практически не имели никаких прав. Со временем на этой планете первые рода, наделенные магией, образовали семнадцать государств, которые со временем вошли в единую империю. Бывшие королевства, царства, княжества стали провинциями со своими правителями. Магия была разной, самая сильная была в императорской семье. В настоящее время управляет империей Император Вадимирис Олгерий Суровый вместе с Имперским Советом, в который вошли по одному представителю от каждой провинции плюс пять представителей от самых древних родов. Марганис Пленирский как раз был такой представитель одного из древних родов, входил в Имперский Совет.