Жена Эндимира, которая сыграла в захвате власти главную роль, подстроила и завела в ловушку Андамира и Гурамира, пыталась руководить своим мужем, указывать ему, что следует делать. Когда слабый духом и трусливый Эндимир понял, что жена скоро возьмет всю власть в свои руки, желая стать полноправной правительницей, постарался устранить ее, стал задумываться о ее убийстве. Но она опередила его, подстроила ему ловушку в пустыне, где люди Данирисии убили Эндимира и бросили его тело на растерзание диким зверям. Она быстро провозгласила своего сына следующим правителем, а сама стала его опекуном, забрав всю власть в свои руки. Советники правителя играли номинальную роль, соглашаясь со всеми решениями Данирисии.

Когда ей сообщили, что во дворец прибыла жена Императора, Данирисия решила просто убить женщину, избавиться от возможного свидетеля, чувствуя, что от Марии у нее будут неприятности. Хранителя императорского Оракула она ранее не видела и не знала, кто прибыл вместе с Марией, так как он не называл своего имени. По ее приказу Марии и Егерону слуги поднесли отравленное вино.

— Она хотела потом вывезти наши тела в пустыню и бросить там на растерзание зверям, — закончил свой рассказ хранитель.

— Вот же тварь, — выругалась Мария. — Что мы будем делать?

— Когда старейшина соберет на площади народ и приведет туда сына Андамира, я провозглашу Гурамира новым правителем. Думаю, что оракул Южной провинции подтвердит это решение. Мы еще может спросить у императорского Оракула.

— Он справится?

— Думаю, что справится. Хотя он молод, ему всего двадцать два года, но он очень умен и рассудителен.

— Можно еще вопрос? — с улыбкой спросила Мария. Получив кивок, продолжила. — Скажи, я уже второй раз вижу, как горят твои глаза, когда ты отдаешь приказы. Это твоя магия?

— Да, — мужчина кивнул головой и слегка нахмурился. — Хотя я этого очень не люблю, но иногда мне приходится применять ее, подчинять моей воле других чтобы избежать страшных вещей. Я применяю ее только в случае крайней необходимости. В последнем случае слуги запросто убили бы нас прямо в зале приемов по приказу своей госпожи, которой дали клятву верности, и никто никогда бы не узнал правду. Для всех мы бы пропали без вести, а народ Южной провинции продолжал умирать. А в случае с примаром, стражи находились под воздействием амулета ментального подчинения. И в их головах была заложена задача — убивать каждого, на кого укажет Глердис. Умирать, сама понимаешь, мне не очень хотелось.

В который раз Марию охватывал гнев. И снова она ругала Императора, который так и не смог найти время, чтобы самому поехать туда, где требовалось его присутствие, и во всем разобраться.

— Я вижу, о чем ты думаешь, — проговорил Егерон, пристально глядя на женщину. — Ты права. Император сам должен был приехать сюда и во всем разобраться. Но он слишком понадеялся на своих людей, которых подкупал Эндимир, а потом и его жена. Он сам никогда не видел обращений, которые поступали во дворец. Последнее время за него все бумаги читал секретарь Мартинс и отдавал Императору только то, что считает нужным. Я видел, что в душе Мартинса поселилась тьма, однажды предупредил Вадимириса, чтобы он не слишком доверял секретарю, но Император не услышал меня.

В Южной провинции они провели почти месяц. Работы было очень много, каждый из них спал не больше четырех часов в сутки пока в города не пошла первая вода. Народ встретил Гурамира, которого оба Оракула признали истинным правителем, с настороженностью. Гурамир был молод, но скоро доказал, что он достойный сын своего отца. Его указом Данирисия была казнена на центральной площади. Егерон громко рассказал о всех преступных деяниях Данирисии и ее мужа. Народ слушал молча и хмурился, каждый из них желал растерзать эту алчную женщину. Егерон лишил Миримира памяти и отправил в монастырь на служение. Всю помощь, которая поступила от Императора, он раздал самым нуждающимся, организовал места, где любой мог получить еду и воду. Советники Данирисии были отправлены в тюрьмы.

В кратчайшие сроки во дворце были собраны все маги-природники, которые занялись высаживанием саженцев деревьев, возрождая священные рощи и сады. По проекту Марии от склонов Большого хребта к столице Южной провинции протянули акведук, по которому стала поступать вода. Магами были вырыты глубокие колодцы. За основу Мария взяла древние колодцы Индии, которые больше напоминали перевернутые в глубь земли пирамиды, и в которых всегда была вода. Люди впервые за последние года получили возможность пить прохладную свежую воду. Благодаря магии и проектам Марии в скором времени высохшая земля покрылась первой зеленой травой. Жизнь возвращалась.

Вечером в выделенных Марии покоях во дворце Гурамира, она вместе с Егероном и Малдинсом сидели на открытой террасе. Над ними в высоком темно-синем небе начинали загораться первые звезды.

— Егерон, думаю, что мы сделали все, что в наших силах, — начала Мария. — Может, нам пора вернуться домой?

— Ты права. Мы сделали здесь все, что в наших силах. Спасибо Малдинсу, который своей магией сделал так много, что не смог бы кто-то другой.

Мужчина, который так и не привык, что Мария давно уже называет его «мастером», смутился. Она ни разу не назвала его «слугой», говорила с ним, как с достойным человеком. Для него, выросшего в очень бедной семье и чудом попавшего во дворец простым слугой, все это было непривычно. Он привык к другому отношению — когда любой богач пытался унизить, мог ударить, требовал полного подчинения и подобострастия. Мария же была совершенно другой. Она в каждом видела человека и относилась с уважением. Но с подлыми людьми она была безжалостна, каждый из них получал по заслугам. «Нельзя оставлять врагов за своей спиной, — говорила она. — Враг до конца своих дней останется врагом и в любой момент может нанести удар в спину, когда ты этого не ждешь». И Малдинс соглашался с ней. Ради этой женщины он был готов на все, именно благодаря ей, ее вере в него он почувствовал всю силу своей магии, а хранитель Егерон, которого он сначала боялся, помог полностью раскрыть ее, научил правильно применять. Он сам не мог поверить в силу своей магии и был рад служить Марии.

Мария работала наравне со всеми, даже больше. Малдинс видел, как она ночами сидит над своими проектами, потом не дает рабочим покоя, пока не будет закончена работа, безжалостно требовала переделать, если что-то было сделано не так.

Она не нанимала слуг на виллу, а сама брала тряпку и делала всю домашнюю работу. Только пригласила мага-природника, который привел их огромный сад в порядок, и сама помогала ему. Часто вместе с Данирией стояла у плиты и готовила что-нибудь из блюд своего мира, которые они потом все вместе в домашней обстановке с аппетитом ели за большим столом на кухне или на веранде. Она не требовала себе дорогих нарядов и драгоценностей, а просила Валериса сшить ей удобную и практичную одежду. Они уже привыкли к тому, что ее любимой одеждой стали брюки и длинная туника. В скором времени Данирия тоже оценила удобство такой одежды и просила Валериса сшить ей такое же, отказавшись от тяжелых платьев с широкими юбками. По ее эскизам Валерис сшил мужчинам брюки со множеством карманов, которые она назвала «карго», а также жилеты-разгрузки, которые были очень удобны и привели Малдинса в полный восторг. А обувь, которую она назвала «кроссовки» была такой удобной, что не хотелось ее снимать.

Малдинс видел, как Мария общается с простыми людьми. С какой заботой относится к Анжаре и Джаниру, которые благодаря ей забыли, что такое ложиться спать голодными и не бояться будущего. Она любила разговаривать с обычными людьми, которые подходили к ней и благодарили за дела ее. Здесь, в Южной провинции она не требовала себе каких-то удобств и чистой воды, вместе со всеми работала под жарким солнцем, руководила строительством грандиозного акведука. Она спала меньше всех, переживала за каждого, подбадривала магов, когда казалось, что все их старания не приносят результатов. Именно ему, Малдинсу, она поручила строительство акведука. И он не подвел. Вместе с еще тремя магами они в кратчайшие сроки построили его, благодаря чему в города и на поля стала поступать такая долгожданная вода. Народ смеялся и радовался, когда первые ручейки потекли в чашу фонтана, который вот уже который год стоял пустым.