Мария улыбалась и отказывалась от дорогих подарков. «Для меня лучший подарок — это ваши улыбки и здоровье ваших детей», — отвечала она людям, которые приходили к ней, чтобы поблагодарить.

Малдинс никак не мог поверить в то, что есть такие женщины, как Мария. Пусть она сейчас сидит на этой террасе похудевшая, с уставшим лицом, но она прекрасна. И он был безгранично счастлив, что именно она стала женой их Императора. Только он видел еще, что сам Император не понимает своего счастья. Сколько прошло время, а Император ни разу не приехал к ним, не написал письмо, чтобы узнать, как живет его жена, чем занимается.

Через два дня Мария с Егероном и Малдинсом отправились домой. Они были уставшими, но довольными. Южная провинция возрождалась, теперь не надо беспокоиться, что кто-то еще умрет от жажды и голода. Гурамир показал себя настоящим правителем, который переживает за своих людей. Егерон помог ему найти надежных помощников.

Вилла, куда они приехали в наступающих сумерках, встретила их тишиной и спокойствием. Данирия что-то делала в кухне, Валерис вновь что-то творил в своей мастерской. Услышав звук подъезжающей повозки, они выбежали на крыльцо и с криками бросились встречать Марию и остальных. Данирия, пока они принимали с дороги ванну, быстро приготовила праздничный ужин и накрыла на стол, а потом они долго сидели с рассказывали друг другу о том, что с ними произошло. Уже когда они, наговорившись, решили пойти спать, Данирия спохватилась.

— Ой, я же забыла. Жулис вчера прислал весточку.

Она подскочила и унеслась в свою комнату, откуда вернулась через пару минут, протянула Егерону свернутый в трубку лист бумаги. Он развернул его, быстро прочитал.

— Жулис пишет, что Император собирается приехать к нам.

— Когда? — спокойно спросила Мария.

— Пока не известно, но придворные говорят, что он уже собирается в дорогу. И что-то не понятное еще происходит.

Егерон неохотно протянул Марии письмо. Она быстро прочитала его. «…Я не знаю, что произошло, но Император очень зол на Марию. Могу только сказать, что он собирается приехать к вам в ближайшее время и сам во всем разобраться…», — писал Жулис. И там было еще пару строк, которые не понравились Марии: «…говорят, с ним поедет элира Лерания, которую все называют его новой фавориткой…»

— Хм, — усмехнулась Мария, которой хотелось скомкать это письмо, — зол он на меня. Тоже мне, обиженка. Новую фаворитку завел. Ну-ну, пусть приезжает, поговорим.

Она посмотрела на дату, когда было написано письмо. Две недели назад. Значит, скоро следует ждать Императора.

— Валерис, Малдинс, вы сможете подготовить комнату для Императора? Но без вычурности — простая кровать, шкаф, стол, кресло. Хватит с него. И никаких комнат для его свиты и фавориток, у нас не гостиница. Если ему что-то не понравится, отправим на постоялый двор в город вместе со всеми. Пусть там живут поближе к своему народу.

— Сделаем, — кивнули мужчины.

Прошел месяц со дня отъезда Марии. Вадимирис старался не думать о ней, занимаясь делами Империи. По-прежнему из Южной провинции поступали не слишком приятные сведения. Министры, пряча глаза, докладывали, что засуха захватывает все больше земли, народ голодает. Он даже стал думать самому отправиться туда, чтобы посмотреть все на месте и решить этот вопрос. Он понимал, что возведенный на престол после смерти Эндимира молодой мальчишка не в силах справиться со всеми вопросами. Но рядом с ним была его мать и советники. Данирисия в своих письмах заверяла Императора, что они смогут справиться со всеми проблемами, нужны только деньги, которые он отправлял по каждому ее требованию.

Вадимирис поднял глаза от донесения, посмотрел на своего секретаря, который стоял напротив стола.

— Сколько мы отправили в Южную провинцию в последнее время?

— Десять тысяч золотых за последний год, — ответил мужчина.

— Хм. Разве этого мало, чтобы решить проблему? Мне пора самому съездить туда. Прикажи слугам, чтобы начали подготовку к поездке.

— Хорошо, слушаюсь.

— Что еще? Что сообщают наши люди из Лабаленка?

— Мария занялась самоуправством, — губы секретаря поджались в недовольной гримасе. — Она приказала арестовать прежнего примара и назначила кого-то из низших слоев, простого мужика.

— Что? — брови Императора удивленно полезли вверх. — Почему я об этом только сейчас узнаю?

— Я посчитал, что сначала следует разобраться во всем, потом уже докладывать. Министр заверил меня, что все узнает сам и сообщит подробности позднее, когда все станет ясно и будут наказаны все виновные.

Император нахмурился. О Лабаленке он со своими министрами не говорил, и они сами не торопились докладывать о том, что там происходит.

— Что еще?

— Пришло письмо от Марии. Она снова требует у казначея деньги.

Мартинс протянул лист бумаги. Император взял его, быстро прочитал.

— Снова? И почему она пишет казначею, а не мне? Как это письмо оказалось у тебя? Сколько она уже до этого получила? — вопросов у Императора было слишком много.

— Мне удалось перехватить это письмо, — склонился Мартинс, пряча от Императора взгляд. — Со слов казначея, это уже второе письмо. Он ранее уже отправил ей тысячу золотых.

— А сейчас она требует две тысячи, — Император разозлился. — Никаких денег ей сейчас не отправлять. Я сам с этим разберусь. Что еще?

— Все, Ваше императорское величество, — склонился секретарь, по лицу которого прошла волна недовольства.

Он протянул руку, чтобы забрать письмо Марии, но Вадимирис накрыл его ладонью.

— Оно останется у меня, — и успел заметить, как в глазах секретаря мелькнул… страх?

Мартинс развернулся и вышел, а Император задумался. Он еще раз прочитал письмо. Оно было написано коротко, как записка. «Приказываю казначею выделить мне еще две тысячи золотом. Мария». На эти деньги можно построить новую виллу. На что ей такие деньги? Куда она дела те деньги, что он давал ей в дорогу? Или она почувствовала свою выгоду быть женой Императора?

Он собрался пойти к казначею, чтобы поговорить с ним, но раздался стук и в кабинет вошла Лерания — молодая девушка двадцати лет, первая красавица двора, с волосами цвета золота, голубыми глазами. Она появилась возле Императора через десять дней после отъезда Марии. Мужчина был поражен красотой девушки. Несколько встреч и она оказалась в его постели, Вадимирис потерял голову, рядом с ней забывал обо всем. Он забрал ее невинность, став ее первым мужчиной. Красавица нежилась в его объятиях, даря ему свою нежность и любовь. Сначала Вадимирис старался скрывать свои отношения, но вскоре весь двор узнал о новой фаворитке Императора. Она стала появляться рядом с Императором слишком часто, с ней он открыл несколько балов. В отличие от прежних любовниц, она не требовала от Вадимириса новых нарядов и украшений. Все это он сам давал ей, был готов выполнить любое ее желание. В ее объятиях он забывал о том, что женат, казалось, что Лерания создана для него.

— Добрый день, любимый, — проворковала девушка, входя в кабинет. — Твой секретарь сказал, что ты сегодня не обедал. Я пришла пригласить тебя на ужин. Я уже приказала накрыть нам в твоей спальне. Ты же не будешь против, если я составлю тебе компанию?

Она улыбнулась, подошла к нему, обняла и нежно поцеловала в щеку, и Император поддался ее обаянию. Он оставил все свои бумаги, схватил ее за руку и утянул в свои покои. Ужин с ней был великолепен и закончился бурной страстью в постели. Вадимирис забывал с ней о всех проблемах.

Уезжать от Лерании ему не хотелось. Каждый день Вадимирис откладывал свою поездку, также забыл о том, что собирался поговорить с казначеем, чтобы узнать, сколько тот отправил денег Марии.

Прошел еще месяц. Император так и не собрался в дорогу, каждый вечер утопая в жарких объятиях своей любовницы.

В очередной раз он просматривал донесения и письма, вновь из Южной провинции пришло письмо от Данирисии, которая просила прислать денег, так как ее люди умирают от голода.