От этих мыслей снова разболелась голова. Он посмотрел на Егерона, который внимательно всматривался в его лицо, потом поднял руку, сделал лечебный пасс. Головная боль отступила. Император благодарно кивнул хранителю. Вчера Егерон что-то еще говорил про этот артефакт, но он не слышал его.

Весь завтрак Император молчал. Он выпил только кружку чая, постоянно думая о том, как ему быть с Леранией, что делать с его семейной жизнью. Он бросал короткие взгляды на Марию, которая спокойно ела и о чем-то переговаривалась со своими друзьями. И вдруг он понял, что восхищается ею. Да-да, восхищается — ее выдержке, силе воли, знаниям, и ее… красоте. Он вновь увидел перед собой красивую молодую женщину, которой от него ничего не надо, которая все сделает сама, не прося у него помощи. Не потребует нарядов, украшений и балов, а пойдет туда, где нужна ее помощь, отдаст последнее, ничего не требуя взамен.

Мария поела, поблагодарила всех за компанию.

— Малдинс, помнишь, мы собирались сегодня съездить в город? Ты готов?

— Да, элира, готов, — мужчина тоже поднялся из-за стола. — Спасибо, все было очень вкусно.

— Через полчаса жду тебя у крыльца. Поедем верхом.

И она вышла из кухни. Валерис и Малдинс тоже вышли, Данирия засуетилась, убирая со стола. Егерон сидел и смотрел на Императора.

— Хранитель, мы можем поговорить? — спросил Император глухим голосом.

— Конечно. Предлагаю пройти в нашу чайную комнату. Там удобно будет разговаривать.

Комната, куда привел его Егерон, была небольшой и уютной. Вся мебель здесь была плетеной из обычного либурка, который во множестве растет по берегам рек. Вадимирис не мог поверить, что такое возможно сделать из обычной травы — плетеные, легкие и очень удобные кресла, плетеный небольшой столик, на котором в глиняной вазе стоит букет осенних листьев. На стенах красивые фрески. Через окно комнаты Император видел, как Мария, одетая в какие-то обтягивающие штаны и легкую куртку, села на лошадь и вместе с Малдинсом отъехала от крыльца. Еще успел заметить Император тучи, которые шли со стороны моря. Он нахмурился, чувство какой-то беды царапнуло его.

— Вы хотели поговорить со мной, — от размышлений его отвлек голос хранителя.

— Да, хотел, — Император вынырнул из своих мыслей. — Прошу, расскажи мне все, что было с вами. И почему вы не взяли деньги, которые я приказал выдать Марии?

— Про деньги нам никто не говорил. Но не волнуйтесь, Ваше императорское величество, мы решили этот вопрос. Мы привели виллу в порядок своими силами, нам повезло, что среди посланных Вашим секретарем слуг был сильный маг — Малдинс. Да еще с нами поехал бывший подручный дворцовой швеи Валерис, который тоже многое сделал своей магией. Вот эту мебель, например. Документы на виллу нам принес Ваш секретарь, который заявил, что по Вашему приказу Мария больше ничего не получит, чтобы даже не думала что-то еще просить. А наши дела? Разве Ваши подданные не докладывали Вам о наших делах? — удивился хранитель.

— Нет, — Вадимирис покачал головой, скрипя зубами от злости на Мартинса. Сомнений в его подлости и предательстве у Императора не осталось. — Мне только один раз доложили, что Мария устроила здесь самосуд, выгнала примара.

— Вас неправильно информировали. Его выгнал я и приказал под арестом отправить в столицу с моим подробным письмом о его злодеяниях.

Егерон стал рассказывать обо всем, что с ними произошло, ничего не скрывая, даже рассказал о бандитах, которые напали на них, когда они ехали на виллу, и как Мария расправилась с ними, о слугах, которые ничего здесь не делали, о старом примаре и его подлости и преступлениях, как вместе с магами чинил разрушенный водопровод, а потом Мария вместе с Борансом решала самые насущные проблемы города, ночами работала над проектами, которые потом осуществлялись горожанами. Как сейчас по ее предложению строят новый грузовой порт чуть в стороне от центра города, ближе к складам. Как она отдала богатый дом прежнего примара под лазарет. Потом рассказал об их поездке в Южную провинцию, где Данирисия хотела отравить их, и как они узнали, что случилось с законным правителем. Как Мария не спала сутками, постоянно следила за ходом работ. Как по ее проекту построили грандиозный акведук, благодаря которому в кратчайшие сроки на земли провинции пришла вода, как по ее проектам строились небывалые колодцы, в которых всегда будет вода. Он рассказывал, а Император сжимал кулаки, вспоминая ее слова — ему было достаточно приехать туда, где нуждались в его помощи и все увидеть своими глазами. Ведь он самый сильный маг, который может управлять всеми силами природы, и всегда мог помочь людям. А он доверился тем, кто предал его.

— Егерон, ты вчера говорил о запрещенном артефакте соблазнения и подчинения. Что можешь еще сказать?

— Ваше императорское величество, я увидел все. Но думаю, что лучше будет привести сюда элиру Леранию. Вы сами должны узнать все от нее самой.

Император вдруг понял, что не желает ее видеть, но узнать, зачем она так поступила, он должен. Мужчина кивнул головой.

— Приведи ее сюда.

Через минут пять Егерон вернулся в комнату вместе с растрепанной и рассерженной Леранией. Она только вошла в комнату, как бросилась к Императору, тряся перед ним своими кулачками:

— Любимый! Как ты мог так поступить со мной? Почему ты позволил этим людям закрыть меня в какой-то комнате? Прикажи казнить их всех! Они обидели твою маленькую любимую девочку, а ты обещал, что никто не посмеет обижать меня.

— Сядь и помолчи, — приказал ей Император, перебивая ее крики, впервые не бросаясь к ней, чтобы обнять и прижать к своей груди.

— Что? — она словно натолкнулась на стену, ее лицо вытянулось от удивления.

Девушка еще ближе подошла к Императору, схватила за руку, заглядывая ему в глаза, словно что-то хотела увидеть в них.

— Не старайся, магия твоего деда больше не действует на Императора, — тихо произнес Егерон, стоящий позади нее, но девушка дернулась словно от удара.

— Любимый, я не понимаю, о чем он говорит! Какая магия? Никто не воздействовал на тебя. Мы же просто любили друг друга, я же подарила тебе свою невинность! Как ты можешь позволить кому-то так говорить со мной?

— Я сказал — замолчи, — Император поднялся с кресла, стряхнул с себя руки девушки и отошел от нее на несколько шагов.

Его трясло от злости. От злости на себя, как он мог называть эту очередную пустоголовую девицу своей любимой?

— Рассказывай, зачем ты все это сделала? — приказал он.

— Я ничего не делала! — она гордо выпрямила спину, вздернула подбородок. — Ты влюбился в меня и обещал, что всегда будешь любить только меня и что мы всегда будем вместе.

Вадимирис покачал головой.

— Ты так ничего и не поняла. Я все знаю. Просто хочу услышать правду от тебя. И от этого будет зависеть твоя жизнь.

— Я ничего не делала! — она стояла с возмущенным лицом, горя гневом. — Ты любишь меня. Я не знаю кто и что наговорил тебе, но наша любовь взаимна. Мы предназначены друг другу и будем вместе.

Император тяжело вздохнул, разглядывая стоящую перед ним девушку. Неужели он любил ее? Да, она красива, но на этом все ее достоинства заканчивались. В душе она такая же черная, как и Лузиранда, как Гартения.

— Хорошо, ты сама выбрала свою судьбу. Я прикажу казнить тебя за покушение на Императора.

— Ка… ка… казнить? — ее лицо резко побледнело. — Ты не можешь меня казнить. Ты не имеешь права.

— Имею. Хранитель Оракула подтвердит, что на тебе был запрещенный амулет подчинения, которым ты воздействовала на меня. А это уже покушение на меня. За это положено только одно — смерть.

— Я… я… я… не хотела, я не знала, это он меня заставил! Я просто хотела выбраться из этой вечной нищеты, стать твой женой, чтобы все завидовали мне, чтобы носить красивые платья, чтобы все преклонялись передо мной, чтобы ты дарил мне самые дорогие украшения, — ее голос срывался, по щекам текли слезы.