Вадимирис стиснул зубы и направился в башню к Егерону. Здесь его встретил Жулис.

— Они уехали, — сообщил слуга хранителя.

Император отодвинул мужчину со своего пути и взбежал по лестнице наверх. На третьем этаже в одной из комнат он увидел темно-синее платье, которое было на Марии. Оно было небрежно брошено на кровать, словно хозяйка хотела избавиться от него. На полу валялась повязка, которая ранее украшала ее голову. Вадимирис поднял ее, сжал в руке. Неужели эта женщина променяла красивую богатую жизнь, променяла его, Императора, на какую-то заброшенную виллу и неизвестную жизнь? Буря клокотала в его груди. Приказать вернуть ее? Он хищно усмехнулся. Ну уж нет, за женщинами он никогда не бегал. Это они бегали за ним. Она еще пожалеет, что сбежала от него, приползет и будет умолять вернуть ее обратно. Не сразу, но он согласится, а пока… Император не мог придумать, что будет делать сейчас, развернулся и покинул башню, направился в свой рабочий кабинет. Праздник праздником, а дел накопилось слишком много.

Мария вместе со всеми обошла виллу и прилегающую к ней территорию, которая была такой большой, что она даже побоялась здесь заблудиться среди деревьев в саду, которые росли по задней части территории виллы. Данирия показала ей колодец, который находился на заднем дворе почти рядом с дверью, ведущей из кухни, из которого она брала воду. Чуть позже они нашли небольшую речку, которая протекала метрах в семидесяти от виллы, причудливо петляя по холмистой местности. Было видно, что ранее река была широкой и полноводной. Имелся даже разрушившейся пирс, возле которого лежал сгнивший остов большой лодки. Все это сейчас находилось на берегу, шагах в трех от кромки воды.

Сама река была такой чистой, что был виден каждый камешек на ее дне, вода в меру прохладная и удивительно вкусная. От пирса чуть выше по течению для забора воды была сделана небольшая запруда. От запруды к вилле были проложены глиняные трубы, по которым ранее поступала вода. Сейчас они были разрушены. Мария осматривала все это и в уме прикидывала, что можно сделать сейчас, достала свой ежедневник, который всегда был при ней, стала что-то записывать. Малдинс стоял чуть позади и о чем-то думал. Потом он подошел к Марии.

— Элира Мария, думаю, что я смогу починить трубы, это не сложно. Надо только придумать, как вновь заполнить запруду.

— Правда? — обрадовалась Мария. Мужчина кивнул. — Что тебе для этого нужно?

— Магия, — он улыбнулся и пошел осматривать берег.

Берега реки поросли высокой травой, чем-то напоминающей бамбук. Когда Валерис увидел его, его глаза разгорелись.

— Элира Мария, я знаю, что это такое! Это либурк, из него мастера делают плетеную мебель. Думаю, что я тоже смогу что-нибудь сделать из него. У меня должно получиться.

— Хорошо, — Мария улыбнулась мужчине, который был погружен в свои мысли. — Малдинс, помоги Валерису набрать либурка.

Тот кивнул головой и направился к зарослям. Оставив мужчин на берегу, Мария с Егероном и Данирией вернулись на виллу. Мария достала свой ежедневник и стала записывать, что им необходимо сделать в первую очередь и приобрести для хозяйства. Решили сначала купить самое необходимое. Деньги ей передал Егерон, сказал, что получил их от казначея. К местным ценам Мария еще не была готова, поэтому решила сначала съездить в город, узнать, что там можно приобрести для дома, определиться по ценам. В первую очередь надо было купить мебель и привести в порядок кухню, не будут же они все время готовить на очаге. В кухне остался большой стол, который не смогли унести из-за его тяжести. Данирия уже успела почистить и помыть его, и стол сиял чистотой. Еще остались комнаты для хранения продуктов, которые сейчас были пусты. Данирия осмотрела печь, покачала головой.

— Кто-то пытался разобрать ее, — сказал она, — унесли плитки, которые лежали на верху. Если мы найдем что-то похожее, сможем починить плиту.

— Ну и ладно, а пока мы будем готовить на улице, — улыбнулась Мария. — Егерон, ты не против объехать виллу вокруг? Надо узнать, где мы живем. Заодно, научишь меня ездить верхом.

Через полчаса сборов Мария и Егерон выехали за ворота виллы и свернули направо вдоль ограды, которая была частично обрушена.

— Нам бы еще магов найти, — сказал Егерон в задумчивости. — Малдинс может один не справиться.

Мария стала расспрашивать о видах магии. Из всех объяснений Егерона она поняла, что можно выделить основные «квалификации» магов — «природники», которые управляли всеми видами природных явлений, «натуралисты», которые управляли флорой и фауной, «творцы», которые создавали все, что окружало их, «материалисты», которые работали с «материей» — камнями, песком, водой и т. п.

— А у тебя какая? — спросила Мария у хранителя.

— У меня магия божественного света, — увидев ее вопросительный взгляд, улыбнулся. — Я вижу души, могу ими управлять.

— Менталист? — спросила Мария.

Он только пожал плечами. Не будет же он говорить, что видит все потайные мысли, видит суть человека, может влиять на события и умы людей, на ход событий, останавливать время. Может даже убить, если будет такая необходимость. Многое может его магия, а если придется, то и повоевать сможет. Но он старался лишний раз не использовать свою магию, чтобы не навредить. Он еще в своей далекой юности дал себе слово, что будет вмешиваться в ход событий только тогда, когда возникнет крайняя необходимость.

Однажды он, не разобравшись в происходящем, применил свою магию, изменил жизнь одному человеку, который, как ему казалось, нуждался в помощи. После этого на «спасенного» им навалились всевозможные беды и несчастья. Исправить судьбу этого человека у Егерона так и не получилось, а человек проклинал его до конца своей жизни. Уже когда он стал хранителем Оракула, спросил об этом у богов. Те ответили, что каждому на этой земле предрешено пройти свой путь со всеми испытаниями и от того будет зависеть, как сложится их жизнь. Вот и с Марией Егерон видел, как будут складываться ее отношения с Вадимирисом. Но только от них самих будет зависеть их будущее, смогут ли они узнать друг друга, принять ситуацию, поверить в то, что они предназначены друг другу богами. Он не вправе вмешиваться, он может быть только рядом с Марией, помогать и учить. А то, что она со всем сможет разобраться, Егерон не сомневался. Главное, что в ней нет подлости и алчности. Даже среди мужчин он редко встречал таких цельных личностей, как Мария, которые всегда будут на стороне добра, придут на помощь, все сделают своими руками и добьются вершин в своем деле, придут на помощь своим близким. Даже то, как она общалась с Данирией, Вадимирисом и Малдинсом ему нравилось. Егерону с ней интересно.

В воспоминаниях Марии он видел очень многое про ее мир, ему было очень интересно, но не признавался девушке в этом. И никогда не скажет, что также видел в ее памяти предательство человека, которого она любила. Поэтому был доволен тем, как Мария была спокойна, когда увидела на балу Гартению, и как повела себя потом, когда та хотела отравить ее — без истерик и требований немедленно казнить девицу. Он восхищался выдержкой Марии, ее спокойствием и знанием того, что она будет делать. Осуждал ли он за происходящее Императора? Скорее нет, чем да. Вадимирис вырос в этом мире, где были свои правила. Тем более Вадимирис родился в семье Императора и сам стал Императором. Вокруг него всегда были женщины, желавшие стать его женой. Егерон видел суть каждой, но не вмешивался в их отношения с Императором. Он знал, что боги все равно не признают этих женщин женой Императора. Для него боги нашли иную, самую достойную. И Вадимирис сам должен понять, что Мария — настоящий дар богов, за который он потом будет благодарить их.

Они ехали вдоль каменной ограды виллы, Мария осматривалась по сторонам. Заросли акации бурно окружили виллу. Они с трудом пробирались сквозь колючие ветви, иногда приходилось спешиваться. Вдруг она услышала звуки, прислушалась, остановила свою лошадь.