Капитан Маркус, не колеблясь, извлёк её. Шнурок развязался легко. Он раскрыл папку на первом попавшемся листе и пробежался глазами по тексту. Его брови медленно поползли вверх. Он перелистнул несколько страниц, потом ещё. Лицо его стало непроницаемым, но в глазах вспыхнул холодный, профессиональный интерес охотника, нашедшего добычу.
— Всё. Проверка окончена, — резко сказал он, захлопывая папку. — Закрыть помещение. Ничего не трогать. Эй, ты, — он кивнул на перепуганного писца. — Как кто-то попытается сюда пройти, передай: кабинет закрыт по распоряжению короны до окончания следствия. Идёмте.
Он вышел первым, крепко прижимая к груди кожаную папку. Геральдис и гвардейцы последовали за ним. Камеристка, всё ещё притворяясь напуганной, шмыгнула в коридор и растворилась в нём, чтобы доложить леди Илве, что дело сделано.
В тронном зале я как раз заканчивала разбор какого-то бесконечного спора о квотах на вылов речной рыбы. Конрад уже не просто постукивал пером — он дрожал мелкой дрожью, будто в лихорадке. Его бледность стала зелёной. Он понимал, что что-то идёт не так, что затягивание совета — не случайность. Но он не знал что.
И тогда дверь в зал с грохотом распахнулась. Вошел капитан Маркус.
Капитан Маркус выпрямился во весь свой немалый рост и произнёс громко, чётко, так, чтобы каждое слово долетело до самого дальнего угла:
— Ваше Величество! В ходе срочной проверки кабинета советника Конрада на предмет магических угроз обнаружены материалы, указывающие на государственную измену, покушение на особу монарха и казнокрадство в особо крупных размерах.
В зале повисла мертвая, абсолютная тишина. Казалось, даже воздух перестал двигаться. Все взгляды, как по команде, устремились на Конрада.
Тот вскочил так резко, что его стул с грохотом опрокинулся назад. Его лицо, и без того бледное, исказила гримаса животного ужаса, моментально перешедшего в ярость. Глаза выкатились, налились кровью.
— Это провокация! — закричал он, и его голос, обычно такой плавный и убедительный, сорвался на визгливый, дрожащий фальцет. — Подлог! Гнусная клевета! Капитан, вы участвуете в заговоре! Это они, — он дико ткнул пальцем в сторону Бертрана и Илвы, — они всё подстроили, чтобы очернить меня!
Я медленно поднялась с трона. Движения мои были спокойны, размеренны.
— Советник Конрад, — мой голос прозвучал ровно, без повышения тона, но он перекрыл весь шум в зале. — Вы задержаны до выяснения всех обстоятельств. Лорд Эдгар, вы уже подготовили все необходимые документы для начала следствия?
Я увидела, как Эдгар, сидевший среди советников, медленно, с достоинством кивнул. Он сделал свою работу безупречно.
— Капитан, — я повернулась к Маркусу. — Проводите советника в камеру для высокопоставленных особ. Без права переписки. Все обнаруженные документы — немедленно мне и лорду Эдгару для изучения и приобщения к делу.
— Слушаюсь, Ваше Величество.
Капитан Маркус сделал резкий жест. Двое гвардейцев, стоявших у дверей, направились к Конраду. Тот отшатнулся, его глаза бешено забегали по залу, ища поддержки, спасения. Он увидел лишь отвращение, страх, удовлетворённую злорадность на некоторых лицах (Бертран, Илва) и паническую растерянность на других — его возможных сообщниках или просто тех, кто боялся, что их очередь следующая.
— Вы не можете! Я требую суда пэров! Я — потомственный дворянин! — выкрикивал он, но гвардейцы уже взяли его под локти. Его ноги почти не держали, они волокли его к выходу.
— Суд пэров вам обеспечен, — холодно бросила я ему вдогонку. — После тщательного следствия. Уведите его.
Двери захлопнулись за его спиной. В зале ещё несколько секунд стоял гул, потом постепенно стих. Все смотрели на меня. Я выдержала эту тишину, этот тяжёлый взгляд десятков глаз.
— Работа Совета приостанавливается до завершения предварительного расследования, — объявила я. — Все текущие вопросы направляйте в канцелярию лорда Эдгара. Заседания возобновятся после того, как будет установлен весь круг причастных к этим преступлениям. Чистка совета начинается. Свободны.
Я не стала ждать реакций. Развернулась и вышла через боковую дверь. Позади, в зале, начался хаос — шёпот перерос в громкие обсуждения, кто-то пытался что-то выяснить у Эдгара, кто-то в панике спешил к выходу.
А в папке лежали документы. Подлинные, а не те выхолощенные отчёты, что Конрад представлял мне. Подробные финансовые ведомости с реальными, а не приукрашенными цифрами. Списки взяток, выплаченных и полученных, с именами, датами и суммами. Переписка с неизвестными покровителями, чьи печати были тщательно соскоблены, но стиль выдачи указаний и тон всевластия выдавали в них очень высокопоставленных особ. И самое страшное — наброски планов, схем, химические формулы.
Суть была ясна и ужасна. Долговременное магико-алхимическое отравление королевы Морганы с целью её убийства. Исполнителем значился лекарь Сигизмунд, придворный врач, найденный когда-то Алариком. В качестве возможного поставщика знаний или ресурсов упоминалось имя Аларика. А заказчиком, тем, чья воля сквозила между строк, был назван: г. Ф.
Я не сомневалась, что речь шла про герцога Фалька — брата покойного короля, моего покойного мужа. Он давно претендовал на регентство, а затем и на трон, интригуя из своего южного поместья. Его цель, согласно документам, была чудовищно проста: устранить регентшу до того, как она родит наследника, передав формальное право на трон Белоснежке, над которой — ребёнком — было бы несравненно легче установить контроль. Либо через её няню Агату, которая, как выяснилось, была дальняя родственница герцога, либо через прямое регентство самого Фалька.
Второй пласт документов касался систематического разворовывания казны. Конрад был главным исполнителем, мастером по отмыванию и переводу средств. Бенефициаром и заказчиком снова выступал герцог Фальк. Подкупленные поставщики, мелкие чиновники, целая сеть. Цель Фалька была стратегической: ослабить корону экономически, создать искусственный дефицит и хаос, чтобы потом явиться в столицу в образе «спасителя», сильной руки, способной навести порядок и заслуживающей трон.
Поздно вечером я осталась наедине с собой в своих покоях. Огни в камине догорали, отбрасывая длинные, пляшущие тени на стены. Измотанность была тотальной, физической и душевной. Но триумфа, торжества победителя — не было. Была лишь тяжёлая, давящая пустота и грызущие сомнения.
Я только что публично разрушила жизнь человека. Пусть он был вором, предателем, пусть он участвовал в заговоре с целью убийства. Но я использовала методы, которые прежде презирала. Интриги, подкуп, публичное унижение, ловушку. Я стала холодным стратегом, почти не отличимым от той Морганы, чьё тело занимала. Разве что цели у нас были разными. Но оправдывает ли цель средства? Не становилась ли я чудовищем, борясь с чудовищами?
Мне нужно было поговорить. Мне нужен был тот, кто видел всё, кто знал всю подноготную, и чьё мнение не было обременено человеческой моралью. Я подошла к затянутому тёмной тканью зеркалу.
— Зеркало, — тихо сказала я. — Мне нужен разговор.
Я отдернула покрывало. Стекло было чёрным, как ночное небо без звёзд. В его глубине заколыхались тени, сгустились, приняв форму. Голос был бархатный и знакомый, но на этот раз без привычной ехидцы.
— Спрашивай, моя новая хозяйка. Сегодня был знаменательный день. Первая кровь на твоих новых руках — ведь советника придется казнить, если все обвинения подтвердятся. Чувствуешь тяжесть короны?
Я закрыла глаза на мгновение.
— Я использовала методы старой Морганы. Интриги, ложь, манипуляции. Я заставила людей бояться. Не становлюсь ли я такой же, как она?
В зеркале тень будто вздохнула.
— Власть не бывает чистой, девочка. Ты думаешь, твой покойный муж, этот «справедливый король», не приказывал казнить? Не заключал невыгодных браков по расчету? Не закрывал глаза на мелкую ложь вассалов, чтобы сохранить мир? Он делал. Разница в том, для чего. Старая Моргана использовала интриги для личной выгоды, для насыщения своей гордыни и страха. Ты используешь их для выживания и для спасения того, что ещё можно спасти. Разница — в цели. Но инструменты… инструменты часто одни и те же. Грязь липнет к рукам любого, кто копается в нечистотах государственного устройства. Вопрос в том, сможешь ли ты отмыть их потом. И захочешь ли.
