Туго связанные за спиной руки ломило нещадно, во рту стоял тошнотворный металлический привкус крови. Со второй попытки Сагиру удалось, отталкиваясь ногами, подползти к стене и опереться на нее спиной. Отбитые ребра отозвались лютой болью - тугор едва не взвыл. Рядом заворочалось и засопело что-то невидимое во мраке корабельного трюма. В щеку ткнулся влажный холодок. - Лакомка, ты, что ли? - сообразил Сагир, пытаясь отпихнуть ластящуюся кошку. - Как тебя еще не застрелили?

- Они хотели, - бесцветный голос из другого угла трюма заставил вздрогнуть. - Им удалось ранить ее в плечо, когда она вылетела из трюма и мало глаза не выцарапала первому, кто под лапу попался. Тот рыжий - он главный у них - велел изловить рысь. Мол, за такое прекрасное животное в Зелограде хорошо заплатят любители собачьих боев, чтобы тренировать на ней молодых псов. Эти недоумки ее втроем едва поймали...

- Еще бы, рысь - это не вчерашняя девчонка-баловница, которую сцапать и подол задрать легче легкого! - фыркнул тугор презрительно. - Стой, ты говоришь - в Зелоград? - Да, выходит, мы все же доберемся куда надо, только не так, как вначале собирались! Думали, поплывем пассажирами, оказалось - живым грузом. Голос беловолосого по-прежнему звучал равнодушно и даже сонно. Тугор пожалел, что не может во тьме разглядеть его лицо - может, ему голову разбили так, что весь ум разом вышибло?

- Ты там хоть живой еще, колдун? - проворчал он, слыша, как прихрамывающая рысь бродит по трюму и шумно принюхивается. - Голос у тебя, как у свежего трупа, по-правде говоря! - Живой, - не сразу, но ответил Водан и завозился в темноте. - У тебя руки спереди, или сзади связаны? - Сзади, а что? - насторожился Сагир. - Хочешь подползти и развязать? - Не получится, - с сожалением признал беловолосый. - У меня, кажется, нога сломана, да и лежу я спиной на связанных руках.

Сейчас попробую кое-что сделать, а ты ложись на бок и замри! Тугор хмуро подивился таким загадкам, но с усилием сполз по стене на пол, повернулся на бок и послушно затих. В тишине стало слышно, как Водан вполголоса подзывает к себе рысь и негромко шепчет ей на незнакомом гортанном языке. Большая кошка нервно мурлыкала, будто извиняясь за свою непонятливость. Но колдун был терпелив. Наконец, поступь хромоой кошки зазвучала над самым ухом. Мокрый нос ткнулся в стянутые прочной веревкой запястья, потом руки коснулось что-то влажное и очень противное.

- Не шевелись! Сейчас она попробует перегрызть твои веревки! - спокойно предупредил Водан. Сагир ощутил, как рысь случайно прикусывает кожу на руке и яростно дернулся. Тяжелая лапа тут же опустилась ему на загривок. - Скзал же - не шевелись, ей и так нелегко! - укорил его Водан, в ответ выслушав замысловатые пожелания утонуть, быть съеденным заживо своей же скотиной, сгореть в костре и еще много чего. Наконец, тугор выбранился всласть и затих.

Рысь, пуская слюни на его связанные, истерзанные веревкой руки, удвоила усилия. Она то жевала веревку крепкими молодыми клыками, то мусолила и тянула прочные узлы. Наконец, к изумлению тугора, путы на руках начали слабнуть. Он дернул запястьями и веревка с треском лопнула. - Ай, да Лакомка! - снизошел до похвалы Сагир и тут же брезгливо проворчал: - Всего слюной закапала, скотина этакая! Да убери ты морду свою, глупую! Эй, колдун - ты тут где? Голос подай, а не то, наступлю, ненароком.

Пробираясь в темноте, между ящиков и бочонков, Сагир заметил тусклую полоску света над головой. Вот где, значит, выход на палубу! Водан лежал на спине, между двух неподъемных сундуков. На ощупь он был потрепан не многим больше самого Сагира, но дышал почти ровно, даже спокойно. Тугор ощупал его ловкими пальцами, попытался осторожно перевернуть на спину. Лакомка крутилась рядом, тыкалась носом в ладони. Отпихивая ее, Сагир принялся теребить плотные узлы. Благодаря его и Лакомкиным усилиям, веревка наконец-то поддалась. Но Водан не спешил радоваться, будто его и правда, слишком сильно огрели по голове.

- Идти сможешь? - тугор деловито перебросил себе руку друга через плечо. Тот скрипнул зубами и попытался приподняться, но тут же со стоном начал заваливаться обратно. - Роган тебя подери, колдун недоделанный, я не смогу такую тушу на спине тащить! Водан не успел уточнить, куда именно собрался тащить его Сагир, раз они все равно в плену. Корабль под ногами тряхнуло так, что просмоленные доски жалобно затрещали. С палубы послышались злые отрывистые выкрики, топот ног в тяжелых, подбитых железом сапогах.

- На скалу они там напоролись, что ли, сучьи отродья? - прорычал Сагир, поднимаясь на ноги и растирая заново отбитые ребра. - Или грозой в мачту шибануло? Корабль снова тряхнуло, сильнее прежнего. Водан заскрипел зубами - по ощущениям у него разболелась в два раза сильнее каждая полученная в бою рана. В темноте, над ухом, испуганно мяукнула Лакомка. А потом в трюм пробитого корабля хлынула ледяная вода.

Очень скоро пожалел Брыська, что поддался горючим девичьим слезам и согласился взять с собой упрямую Ишштваар. Говорил ведь глупой, что ей спокойнее будет в весском племени, среди своего народа; а когда он разыщет Водана, то непременно вернется с ним обратно.

Весчанка рыдала взахлеб, висла у него на шее клещицей, а потом заявила, что по возвращению, он застанет лишь ее белые косточки. Ибо она непременно сиганет в омут, или вонзит нож в белую грудь, как та девица из легенды про белые камни, как только корабль отплывет от берега. Девчонки, что с них взять. А началось с того, что приветливые весчане заявили о своем желании перед наступлением больших холодов последний раз отправиться в путешествие.

Собирались посетить и Зелоград, славившейся своей торговлей, закупиться к суровой зиме всем необходимым, продать мед, рыбу и звериные шкурки. Брыська сообразил, что это его вомзожность, может, последняя, отыскать в большом шумном городе потерянного друга, и напросился на корабль. По глупости обмолвился об этом несносной девчонке и тут же был наказан: капризница непременно пожелала отправиться с ним.

Не испугали ее ни тяготы путешествия, ни расставание с племенем, где все так напоминало ее родное, навеки сгинувшее в огне село. Устав отговаривать, Брыська махнул рукой. А про себя даже немного обрадовался - стыдно признать, ему и самому не хотелось расставаться с отважной щебетухой. А ведь еще не так давно подначивал Водана, что лишний рот подобрал, мол, зря; и давно стоило бы выкинуть девчонку за борт. Сейчас Ишка стояла у борта, прижимаясь к его плечу, и нетерпеливо глядела на приближающийся берег. - Ой... Брысечка, чего это там у них такое?

Зоркий парень прищурился. День стоял холодный, безветренный и вдалеке, над крышами города, отчетливо был виден жирный, поднимающийся кверху столб дыма. - Пожар, никак? - предположил он, неуверенно. - Случается, когда сухо кругом... Весчане тоже тревожно разглядывали с палубы странный дым, негромко переговаривались. - Причалим, в порту и поспрашиваем, - решил немолодой крепкий капитан с кудрявой, черной, что смоль, бородой. - Мало ли, что у них стряслось...

Едва сойдя по брошенным на землю сходням, дружелюбные вессы тут же приметили давних знакомых. Они частенько торговали в здешних краях, и почти у каждого было в Зелограде по нескольку друзей, с которыми и повидаться приятно, и переночевать можно. Попариться в баньке, выпить душистого пива в местном трактире, обменяться свежими новостями. Вот и сейчас моряков окружили местные жители, выражая радость от встречи.

На деле, веселых новостей у Зелоградцев не было совсем. По их словам в городе случилась беда. Сначала начал оседать большой молельный дом, куда со всех уголков стекались страждущие и больные. Обитавшие внутри дома жрецы никому не отказывали в помощи нуждающимся - лечили, кормили, обучали какому-нибудь нехитрому ремеслу. Случалось, пристраивали в зажиточные семьи ребят-беспризорников: няньками, кухонными рабочими, поварятами. Все лучше, чем скитаться по улицам и попрошайничать! Не сказать, чтобы местные жители были так уж рады часть своих денег отправлять на содержание бездомных, но все понимали - легче поддержать такое начинание, чем самим бороться с озлобленными и голодными попрошайками.