Но лесная красавица с плачем побежала за ним, пытаясь ухватить лапой край рубахи, а когда он сурово прикрикнул, прижала уши и юркнула за ближайший куст. А вечером, как ни в чем не бывало, заявилась на постоялый двор. - А чего ты хотел? - скривил губы тугор, узрев наглую кошачью морду, протискивающуюся в комнату. - Это уже не дикая животина, хозяин ее к неволе приручил, да драться натаскал. А в лесу она с голоду сдохнет, там мясо в миску никто класть не будет! Таскай ее теперь везде с собой, или сразу придуши, чтобы не мучилась!

Рысь бодала ушастой головой колени "хозяина" и радостно, раскатисто мурчала. Водан только вздохнул, почесывая пеструю шею. Одной животиной меньше, одной больше. Тугора, вон, и то приручить удалось - не без иронии подумалось волхву - еду приносит, отвары целебные готовит, с ложечки кормит. И даже ошейник цеплять не надо!

А самой хищнице Водан, на всякий случай надел на шею полоску из крепкой кожи, с металлическими заклепками, чтобы сразу было видно - зверь домашний. Рысь недоуменно трясла головой, но стащить обновку пока не пыталась. Сейчас она вместе с хозяином стояла на палубе и смотрела на тающий вдалеке родной берег. Моряки беззлобно подшучивали над беловолосым, вместо попугая на плече, или, хотя бы, нормальной собаки, таскавшим с собой огромную кошку.

Но хищницу обижать или дразнить никто не собирался. Наоборот, почти вся команда повадилась подкармливать ушастую красавицу лакомыми кусочками. Тогда же рысь получила и кличку - Лакомка. В благодарность за угощение и ласку, Лакомка взялась избавить корабль от наглых толстых крыс. Моряки находили окровавленные серые тушки повсюду - рысь от души старалась, чтобы ее труд не остался незамеченным.

Одну, особо упитанную, Сагир, проснувшись, обнаружил у себя на животе. От расправы заботливую кормилицу спасло только вмешательство Водана. Крыса, под дружный хохот команды, полетела за борт, а тугор пригрозил, еще раз найдя подобное угощение в своей постели, скормить его лично волхву, без хлеба и соли. Моряки, посмеиваясь, обещали в таком случае, налить ему чарку, чтобы крысиное мясо лучше зашло. Путешествие, в этот раз, проходило на удивление спокойно.

Дыхание осени уже ощущалось в воздухе, но солнце еще пригревало, почти по-летнему. Свежий ветер все эти дни наполнял паруса, позволяя гребцам праздно любоваться зеленовато-голубыми волнами в барашках пены. Но дурные предчувствия не отпускали Водана - он уже успел на своем опыте убедиться - все, что начинается слишком хорошо, часто заканчивается настолько же плохо. Ночами, засыпая, он пытался мысленно взывать к наставнику, хотя и знал, что недостаточно окреп для очередной встречи с миром умерших. Какое-то чувство, глубоко внутри, нашептывало ему, что времени почти не осталось.

Через день корабль должен был добраться до Зелограда, а последнюю ночь капитан решил провести на берегу каменистого островка, где раскинулась рыбацкая деревушка, с нехитрым названием - Щучка. По словам моряков, жили там хорошо знакомые люди, не раз оказывавшие теплый прием усталым морским бродягам. Вот и в этот раз, завидев красно-белый полосатый парус, на берег высыпали люди. Выглядели они потрепанными и какими-то худыми, но это могло быть и от того, что год выдался не самый удачный, рассудил Водан. В конце-концов, именно ближе к Зелограду и начали твориться всякие нехорошие чудеса, впридачу к неурожаю и скотомору.

- Какие-то они загнанные все, будто их тут палками каждый день бьют, - разделил его подозрения хмурый тугор. - И чего у них с домами - смерч, что ли, прошел? Многие хижины и правда, выглядели так, будто их только недавно подлатали, а две на отшибе явно пострадали от огня. Не слышно было и лая собак - неизменных защитников и помощников любому сельскому жителю. Рысь жалась к ноге беловолосого и низко, угрожающе рычала. Ей, видно, тоже не нравились местные жители, или она чуяла кого-то еще, притаившегося среди крохотных лачуг.

- Оставь ее на корабле, что ли? - предложил Сагир недовольно. - В трюме закрой, пускай сидит, не хватало, чтобы на этих недокормленных рыбаков бросаться начала! Водан счел это предложение разумным и за ошейник отвел упирающуюся хищницу в трюм. - Посиди-ка ты тут, Лакомка, - как можно тверже сказал он жалобно мяукающей рыси. - Потерпи, скоро вернемся и выпустим.

Про себя он подумал, что для начала стоит познакомиться с местными жителями и узнать, как они отнесутся к громадной кошке в качестве гостьи. А может, ее и вовсе из трюма не выпускать, пока "Соленый пес" не отчалит. Переночует разок на корабле одна, ничего страшного, небось, не сделается! И все же, на душе скребли кошки. А сзади, еще громче скребли когти покинутой Лакомки, старающейся выбраться из трюма на волю. Капитан уже вовсю обнимался с высоким худым мужчиной, у которого на правой руке не хватало двух пальцев.

Выглядел он усталым и каким-то загнанным, знакомясь с волхвом, старательно отводил взгляд. Водан списал это на возможную нелюбовь к магам и колдунам. Либо просто к незнакомцам. Многие крошечные поселения, где все друг другу если не родные братья и сестры, то двоюродные точно, грешили такой вот неприязнью ко всему новому и непонятному. А может, им внушал понятные опасения высокий темнокожий тугор с мрачным лицом, стоявший за плечом Водана. Хорошо, что Лакомку оставили на корабле - судя по прохладному приему, громадной хищной кошке бы тут не обрадовались еще больше.

- Как дела, друже Ледок, рыба идет? - не подозревая о мыслях спутников, весело трубил капитан, и все норовил по-медвежьи обнять старого друга, сжать его до хруста в костях. Тот не возражал, но лицо у него по-прежнему было невеселое, а во взгляде мелькало что-то похожее на страх. - Идет, помаленьку, Чистобор, - неохотно выдавил беспалый и указал в сторону хижин. - Отдохните с дороги, женки сейчас сообразят чегой-то на стол. Банька уже топится, попаритесь всласть!

Весело гомоня моряки двинулись в сторону деревни. Водан пошел было следом, но тут под ноги метнулось что-то огненное, мелькнул в траве белый кончик хвоста. Лиса? Волхв споткнулся от неожиданности, ослабленные недавней хворью ноги подвели, и он едва не упал. Нечто просвистело перед носом, воткнулось в шершавый ствол. Водан растерянно уставился на тяжелую бронебойную стрелу, когда сзади рявкнул тугор: - Ложись! Беловолосый рухнул в траву, а над его головой просвистело еще несколько стрел. Вскрикнул жалобно кто-то из моряков. - Ах, вы сволочуги, - рявкнул Чистобор, прячась за широким деревом. - Ледок, ты чего творишь, головой скорбный? Ледок не ответил. Скорчившись в густой траве, Водан смотрел, как из хижин выскакивают оборванные поджарые парни, с луками и самострелами. Некоторым морякам удалось спастись от града каленых стрел, вовремя упав в траву, или метнувшись под защиту камней и деревьев.

Другие уже лежали на земле, из гостеприимной резко ставшей враждебной, и щедро поливали ее своей кровью. Прорываться обратно к кораблю было слишком поздно - разбойники стягивались в кольцо, отрезая уцелевшим путь. Водан вспомнил мелькнувшую под ногами лису, и отстраненно подумал, что каким-то образом наставник сумел предупредить его об опасности.

Даже через грань между живыми и мертвыми. Вот только это ненадолго помогло - сейчас их всех обнаружат и добьют. Как далекий сон вспомнилась схватка с черной тварью, заполнившая тело ослепительная энергия; миг, когда собственное могущество и сила ощущались, как никогда. Но сейчас этого не повторить - он слишком ослаб после недавней болезни, и подобный трюк с молнией наверняка превратит его в груду хрустящей поджарки.

Ледок стоял сгорбившись, пряча глаза, чтобы не видеть, как добивают людей, еще недавно считавших его другом. Законы гостеприимства священны в любой земле, и нарушившему их нет прощения. Что же заставило немолодого унылого рыбака предать старых друзей? К Ледку подошел худой рыжеволосый парнишка, скалясь в добродушной щербатенькой улыбке, похлопал его по плечу. Рыбак сгорбился еще сильнее.