— Для чего тебе это? — хмурит брови он. — Знать о моей семье.

— Мне не все равно. Поэтому и спрашиваю, — сглатываю я и возвращаюсь к посуде. Руке на автомате трут, споласкивают, но мысли далеко от раковины.

— Они разбились. Не доехали до дома, — делится подробностями рокового дня Артем. Его голос садится и пропитывается болью. — Мне позвонили, а потом я сообщил сестрам… Это было тяжело. В тот момент как будто выключили свет во всем мире, сплошная темнота и мрак. Все рухнуло в одночасье, и меня жестко придавило. Выжил только ради них…

Артем кивает в сторону зала, где на диване мирно устроились девчонки.

А мне сильно хочется его обнять в знак поддержки. В груди сжимается так сильно от его слов, что становится больно, и в горле саднит от горечи. Я представила, что он пережил, и на душе стало невыносимо тошно.

Ни говоря ни слова, прижимаюсь к его спине и зажмуриваю глаза. Чувствую, как он напряжен, но от объятий его тело расслабляется, а ладони мягко ложатся на мои. Слышу, как ровно и гулко стучит сердце в мужской груди. Оно не мало пережило… Потерять мать и отца в таком возрасте и взвалить на плечи трех несовершеннолетних сестер — это очень не просто. Для этого требует много мужества и сил. Артем стал главой семьи, взял на себя ответственность за девочек, я вижу, как они любят его, как уважают. Артем переживает за каждую, и дает им всё, что может. Где то балует, где то отчитывает — так он проявляет свою заботу и свою любовь.

Какой же он плохой парень после этого. Он пример для многих, получается. Учится, работает, участвует в боях ради семьи, которую надо обеспечивать.

Все ниточки завязываются у меня в голове. И теперь я вижу совсем другого человека. Не просто парня, Хантера или Артема, как бы его не называли другие, а сильного надежного мужчину, на которого можно положится.

Когда тревога стихает и внутри теплеет, я отлипаю от Артема, и поднимаю глаза:

— Получается, тебе дали опеку?

— Да. Я бы не позволил, чтобы моих сестер растаскали по детдомам.

— А тетя Рая — просто соседка?

— Да. Она очень хорошо общалась с моей мамой. Выручает меня сильно, за девочками присматривает, пока меня тут нет, и вообще помогает, чем может.

— Хорошая женщина.

— Золотая.

— Да, — выдыхаю я. — Ты молодец, Артем.

Первый раз произношу его настоящее имя вслух и пока непривычно. Он реагирует на это еле заметной улыбкой.

— Последняя тарелка, — прочищает он горло, желая сменить тему. — Ура, наконец — то!

Торжественно поднимает её и складывает в шкаф.

Грустить и требовать жалости — не в его манере поведения. Он заряжен на позитив, и если честно, в этом я его поддерживаю. Жизнь ведь продолжается.

Я не цепляюсь к нему больше, не тревожу понапрасну душу.

Остаток вечера мы проводим в компании его сестер за увлекательной настольной игрой. Параллельно болтаем, хохочем, спорим, и мне кажется, даже сближаемся с девчонками. Они просто душки, и я надеюсь, что тоже произвела на них приятное впечатление.

— О, Юлька пришла, — замечаю в окно именинницу.

Артем автоматически стреляет глазами на часы. Без трех минут одиннадцать.

Я давлю смешок с его контроля.

— Дотянула до последнего, — хмыкает он, и расставив руки в боки, деловито выжидает её.

Когда Юля заходит, то сразу юркает на лестницу.

— Как погуляла? — останавливает её вопрос брата.

Замерев на ступеньке, она поворачивается и, дернув плечом, отвечает:

— Нормально.

— Это все? — озадаченно разводит руками Артем.

Я закатываю глаза и утыкаюсь в книгу, одновременно продолжая греть уши.

Он что хотел доклад в три страницы с подписями и датой? Заботливый «душнила».

— Ну да, — говорит Юля и тихонько ступенька за ступенькой поднимается вверх. — Я пойду спать.

— Спокойной ночи тогда, — говорит брат, с явным недовольством в интонации

— И вам.

Он провожает сестру взглядом, пока та не исчезает на втором этаже.

— По любому целовалась с ним, — ревностно шикает Артем.

— С чего ты взял? — захлопываю книгу и убираю в сторону.

— Я насквозь свою сестру вижу.

— Если он ей нравится, то почему бы и нет? — хмыкаю я.

— Почему бы и нет? — повторяет он, повышая интонацию.

Переключает взгляд на меня и смотрит так, что я в секунду переосмысливаю сказанные слова. Да что я такого сказала? Приспустив веки до коварных щелок, Артем подходит к дивану и склоняется, удерживаясь руками о спинку. Мозолит мое лицо вблизи.

— Что ты там сказала?

— Если нравится, то можно и … — сглатываю... Почему вообще оправдываюсь, как будто я целовалась с его другом, а не сестра. — Это всего лишь поцелуй.

— Всего лишь? Все с него и начинается, милая, — карие глаза сверкают. — Один поцелуй способен с ума свети. И потом ты будешь хотеть еще, еще больше… Тебе ли не знать, м?

Его взгляд падает вниз на грудь, обтянутую корсетным топом и сразу возвращается обратно. За эту секунду я успеваю вспотеть. Шнуровка вдруг на спине перетягивает ребра так, что вдохнуть глубоко невозможно, поверхностно хватаю воздух ртом, голову чуть кружит.

— Может уже спать пойдем, — хочу слинять из под его поглощающего взгляда. Моргаю. — Поздно уже.

Остальные уже в кроватях на втором этаже. И мне уже пора. А то в ночное время ближе к двеннадцати из парня наружу вылазят похотливые демоны, и справится с ним в одиночку я не в силах.

— Куда ты собралась идти? Ты уже на месте. Чем тебе не нравится этот диван?

— Я буду спать тут?

— Нет, моя хорошая, — его брови подпрыгивают. — МЫ будем спать тут…

— В — вместе? — наивные глазки округляются.

— Больше спальных мест нет. Ты против?

— Вообще — то да.

— Почему?

— Как минимум, тут тесновато для двоих, — пищу я.

— Допустим, он расправляется. Еще причины?

— Хотя бы то, что я не хочу спать рядом с тобой…

— А что такого? Мы уже спали вместе. И ты все еще девственница.

— Кхм, — я аж давлюсь.

— Чего ты боишься, Лиза? — как искуситель нашептывает на ухо он. — Своих тайных желаний?

— Ничего я не боюсь. И нет у меня никаких тайных желаний. Может встанешь и выпустишь уже меня? Мне переодеться надо.

— Ты не голой спишь? Жаль… — ржет он.

Оттолкнувшись, Артем поднимается, освобождая меня от своей тени. Я ухожу на второй этаж и переодеваюсь в ночнушку, которую одолжила мне Юля. По фигуре садится идеально, и даже сексуально.

— Блин, — оттягиваю вниз короткий подол, прикрываю волосами вырез на груди и просвечивающие соски. — Ладно, будет темно, и я буду под одеялом…

Адекватная часть меня крутит пальцем у виска и посмеивается над жалкими аргументами. Но я не слушаю её, и спускаюсь к парню, который уже заправил диван и с нетерпением ждет меня…

— Соблазнить меня решила? — присвистывает Артем, когда появляюсь на лестнице.

Пропускаю мимо ушей его фразочку, игнорирую разглядывающий взгляд, который должен был как минимум смутить. С невозмутимым видом прохожу мимо и быстро устраиваюсь у стенки ложа, накрываясь одеялом по шею. Фух, спряталась.

Не успеваю выдохнуть и расслабиться, как парень устраивает мини — стриптиз — невольно бросаю косой взгляд, когда снимает футболку, демонстрируя шикарное тело и бросает на стул. Когда приспускает шорты, я закрываю глаза и тихонько сглатываю. Надеюсь, он не спит голым, а то эти намеки нехило волнуют.

Щелчок выключателя — и дом погружается в темноту.

Артем ложится на диван, залезая под одеяло, руша мою барьерную защиту.

Я не дышу. Так, урывками. Слух обостряется, прислушиваюсь к возне Артема, который выбирает лучшую позу рядом со мной. Я ж лежу на спине и не шевелюсь.

Так, спать, Лиза — приказываю себе. Как это сделать, когда сердце волнуется, не может угомонится. Это самый чуткий орган — он предугадывает то, чего пока нет.

Рядом со мной лежит в одних трусах парень, который совращает мои мысли одним только присутствием. А я на минуточку должна ему свою девственность. О да, я вспоминаю об этом каждый божий день, думаю, и он об этом не забыл.