Слева слышу шумный вздох. Чувствуя отстраненность, Гера отпускает мою руку, упирается затылком в подголовник и растирает лицо.

— Я просто хотела быть с тобой откровенной, — тихо говорю я. — Вот и все.

— Я тебя услышал Лиза. Тебе нужен перерыв. Я не смогу так просто отступится от тебя, ты же понимаешь?

Парень даже не спрашивает, а открыто ставит перед фактом.

Правда его вопрос проходит мимо моих ушей, мыслями я опять улетела куда-то далеко от салона автомобиля. Туда, где слышен рев мотора мотоцикла и встречный ветер раздувает волосы. Где сердце бьется одичало и пульс зашкаливает стократно. Где эмоции зашкаливают, будоражат, заставляют остро чувствовать и реагировать каждой клеточкой тела и долго не отпускают.

Приняв мое молчание за согласие и временное решение вопроса, Гера заводит машину, и мы едем к дому нашего друга Сени Филиппова, где полным ходом идет вечеринка в честь его дня рождения.

Загородный коттедж семейства Филипповых сегодня вечером кишит молодежью, как улей пчелами. Тишина здесь под запретом, сплошной гогот, гудеж и веселье; приглашенный диджей заставляет колонки надрываться и дрожать, воспроизводя громкие динамичные биты. Открытая терраса превратилась в танцпол, украшенный перекрестными нитями фонариков сверху, на ней уже во всю отбивают шпильки сестры — близняшки Луцких в ультра коротких платьях. За каждым столиком, установленным на лужайке полукругом, льется шампанское, пачкаются белые скатерти, рассказываются последние новости и собираются сплетни. В воздухе витает запах вседозволенности и богатой жизни. Что скрывать, друзья Геры — сынки местных мажоров, и я невольно оказываюсь в их компании. Оттого и чувствую себя не в своей тарелке.

Плюх!

Кто — то отчаянный и пьяный бултыхнулся в бассейн, вызвав в других хохот и смешки. Кажется, это сын Дубовых, который удачно откосил от армии, вот теперь празднует, отрывается.

— Ты чего, как замороженная? — спрашивает меня Дина, сестра виновника торжества, и не дождавшись ответа, осушает бокал коктейля. Она снимает длинными розовыми ноготками дольку грейпфрута и закидывает себе в рот. Пережевывая, она уточняет вопрос. — Лицо какое — то кислое. От Аллки болячку что — ли подцепила?

Моя верная подруга заболела ротовирусом, теперь вместо вечеринки её ждет постельный режим, таблетки и унитаз.

— Нет. Уставшая просто наверно, — пожимаю плечами, которые обнимаю, словно мне холодно.

— Дак расслабься, отдыхай. Коктейльчик? Или чего покрепче? — играет бровями Дина и весело смеется.

Я мотаю головой, отказываясь от заманчивого предложения.

Динка фыркает.

— Щас Сене расскажу, ой, как он расстроится.

— Ему не до нас, — стреляю глазами на именинника, который громко что — то рассказывает в кругу парней. Заславский тоже там, изредка мы ловим друг друга взглядом.

— М — да, — соглашается Дина и из её рта выходит клубничный сладкий дым.

Я отмахиваюсь, морща нос, и поворачиваюсь боком к знакомой, которая любит попарить.

Дальше она долго и много что — то вещает мне, докладывает последние сплетни, которые не держаться на развязном языке, а я киваю и поддакиваю невпопад, не принимая всерьез всё сказанное.

— Опа, а вот и сюрприз подкатил! — взвизгивает она, когда на террасу выкатывают огромный торт. — Смотри — смотри, что щас будет…

Все гости переключают внимание и камеры телефонов на торт, который больше похож не на кондитерское изделие, а на реквизит иллюзиониста. Интригующая музыка на фоне заставляет мысленно предвкушать, что будет, один нетерпеливый выкрикивает из толпы что — то дерзкое, и по ней проходит волна смешков.

Бах!

Хлопушки взрываются разноцветными конфетти, крышка торта подлетает и оттуда появляются три девушки в откровенных костюмах из черного латекса.

Ликующий свист парней сопровождает красоток на высоких каблуках, пока они выбираются из торта, как самый вкусный десерт. Их вызывающие танцевальные движения из стрип пластики и «гоу — гоу» приводят мужскую половину в восторг. Женская часть обходится косыми, но все же любопытными взглядами.

— Отойду, где потише, — говорю Дине, когда вижу на телефоне входящий видеозвонок от Аллы.

— Ага, привет передавай от меня.

Кивнув, я удаляюсь от шумной толпы и уединяюсь на садовых качелях с другой стороны дома.

— Привет, малёк! Ты как? — ласково спрашиваю я, увидев помятое лицо подруги на экране.

— Супер. Лучше всех, — хрипло отвечает в заложенный нос.

— Температура спала?

— Сбила, до 39.5 поднималась. Полоскает не по — детски, живот болит, озноб, мышцы тянет. Помереть проще, реально.

— Бедняжка, — вздыхаю я. — Крепись, скоро легче станет.

— Угу… Ты я смотрю у Филлиповых отжигаешь. Знакомая качель.

Вяло усмехаюсь, и чтобы поддержать подругу, строю самый скучающий вид.

— Отжигаю — сильно сказано. Зря пришла, настроения нет.

— Чего так?

— Я с Герой разошлась. Как раз по пути сюда поговорили.

— Капец! Ты сейчас серьезно? — её болезненные глаза на секунду оживают.

— Ну да. Сошлись на том, что нам нужен перерыв, хотя изначально я предлагала исключительно дружбу.

— Мать моя женщина, знатно ты Геру отшила, конечно. Дружбу предлагать — что может быть унизительнее для парня, который тебя хочет.

— Ну Алла… — смеюсь в ладонь я, в очередной раз поражаясь прямолинейности подруги.

— Всё так. Признайся, что тебе нравится, когда за тобой бегают и добиваются.

— Нет.

— Врушка.

— Иди ты. Лечись лучше. А то бред несешь какой — то. Я не люблю Геру, о чем открыто заявила, а он отступать не хочет. Поэтому сошлись на перерыве.

— Это в школе перерывы. За переменку найдете себе других, и пыль останется от вашей пары. А маман твоя в истерике будет. Сама говорила, она Заславского на руках готова носить.

— Не обостряй, ладно? Мама переживет. Все же я ей породнее буду, чем Гера. А если он и найдет себе кого — то, то я рада буду.

— Не пожалеешь? Ревность проснется, вернуть захочешь.

— Нет.

— Ну смотри. Погоди… Или ты нашла уже кого — то, и молчишь, как мышь?

— Нет, конечно, — смеюсь я. — Сама мышь.

— Узнаю, тебе не жить, — угрожающе поблескивают её глаза.

— Перестать, сумасшедшая. Я тебе все рассказываю, чего еще хочешь?

— Всё при всё?

— Ну да. У меня даже секретов то нет никаких личных. Всё между нами.

— Ладно — ладно, верю. Если что, держи меня в курсе, пока я тут коньки не откинула.

— Хорошо. Выздоравливай. Завтра заскочу к тебе, малёк.

— Окей. Буду ждать. Ничего не приноси, на всё я блевать хотела.

— Поняла, — смеюсь я и посылаю воздушный поцелуй Аллке. — Пока — пока.

— Давай, бай!

Завершив видеозвонок, включаю фронтальную камеру, чтобы сделать снимки в красивой локации. Щелкаю пару раз и оцениваю результат, увеличивая фото. Глаза выглядят уставшими, даже улыбка не спасает. Поджав губы, удаляю всё и снова навожу на себя камеру.

— Боже! — чуть не роняю телефон с испугу, потому что на экране позади меня засвечивается мужская фигура.

Подскакиваю с качели как ошпаренная, и во все глаза таращусь на парня, который откуда не возьмись появился за моей спиной и попал в камеру объектива.

— Хантер! Какого черта ты тут делаешь?

— Ты меня напугал! — таращусь на парня, который ржет с моей реакции.

Что он забыл на вечеринке у Филипповых?

Не верится мне, чтобы Сеня пригласил такого, как Хантер. Они же из разных миров.

— И тебе добрый вечер, красавица.

Парень запрыгивает на качель, вальяжно раскинув руки вдоль спинки скамьи. Я сканирую его прикид, одевается он также развязно, как и ведет себя — широкая футболка с кричащим принтом, дранные штаны, и огромные, нет, гигантские кроссы. И что с его волосами? Они вечно как будто растрепаны, дерзко приподняты от корней.

Хантер в наглую игнорит мой вопрос. Он закрывает глаза, ловит дзен в легком покачивании. Будто кроме него здесь никого нет.