— Ясно, — рассеяно шлепаю себя по бедрам. — Разговор закончен? Ты, конечно, очень общительный.

Закатываю глаза, в мыслях громко недоумевая от его странного поведения.

Только делаю шаг в сторону, чтобы уйти подальше парня, как в спину прилетает откровенное признание:

— Ты мне снилась вчера ночью.

Останавливаюсь. Прокручиваю фразу в голове еще раз.

— Что? — удивленно поворачиваюсь к парню, он загадочно смотрит на меня.

Ты мне тоже снился. Правда не узнаешь об этом никогда.

— Ты всё верно услышала. Во сне ты также качалась на качели, — Хантер стучит по крашенному деревянному сиденью.

— Стало быть вещий сон, — усмехаюсь я. С места не сдвигаюсь, но с интересом вливаюсь в разговор.

— Всё может быть, — потирает подбородок и с прищуром разглядывает меня. Короткое коктейльное платье из белого хлопка сидит идеально по фигуре. Её то он и мазолит глазами. От пристального мужского внимания голые коленки поджимаются скромно друг к другу.

Хантер спрыгивает с качели и шагает ко мне.

— Хочешь узнать, что было дальше?

Сглотнув, я облизываю губы.

— Должно быть, ты появился из ниоткуда, — предполагаю я. — Со спины. И напугал меня.

— Не — а, — мотает головой и улыбается, потому что знает правильный ответ, и он ему очень нравится. — Сядь обратно на качель.

Он командует. Мне это не нравится, как и то, что сейчас находится слишком близко ко мне. Смотрит прямо в глаза, действуя на меня фирменным гипнозом.

— Зачем еще? — мотаю головой. Инстинктивно сопротивляюсь.

— Просто сядь, — кивком головы указывает на качель он.

Даже делает шаг в сторону, освобождая дорогу и дружелюбно улыбается. Якобы мне нечего опасаться.

— Ладно.

Я отступаю от него и плюхаюсь на качель, лишь бы быть подальше от парня. Дышать становится намного легче. Но ненадолго.

— Ты тихонько качалась, и я подошел спереди, как сейчас, — продолжает рассказывать свой сон Хантер, стоя напротив меня. — И ты ясно видела меня. Не пугалась. Потом я склонился к тебе вот так.

Хантер наклоняется, и его руки упираются в край спинки возле моих плеч. Таким образом, он останавливает движение качели и блокирует меня на ней, нависая сверху тенью. Я поднимаю на него глаза, и понимаю, что соглашаться было ошибкой. Его мутный с поволокой взгляд засасывает, уже не вырваться. Сердце начинает колотится сильнее в груди. Мы ведь тут совсем одни, еще чуть — чуть и кончики наших носов коснутся друг к друга. Я шумно дышу и узнаю его парфюм, пробегаюсь взглядом по уже знакомым чертам лица, по губам, по татуировке на шее и обратно возвращаюсь к глазам.

— Надеюсь, дальше ты насмотрелся и ушел, — шепотом выдыхаю и сама не замечаю, как облизываю губы. Зато цепкие глаза Хантера живо ловят это действие и отвечают мне взаимным блеском.

Природное любопытство жаждет узнать, чем же все закончилось у него во сне.

— Дальше ты сняла с себя должок, — говорит парень, а я смотрю ему в рот, как завороженная.

— Как?

— Так.

Хантер наклоняется ниже и захватывает мои губы своими. Он целует меня по-взрослому, своевольно и дерзко. Его язык врывается в мой рот, подобно незваному гостю, который в чужом доме устанавливает свои порядки. Своими уверенными движениями он разжигает настоящий пожар, в котором заживо горю. И даже не сопротивляюсь. Хотя у меня свободные руки, но их как будто парализовало, как и все тело. Двигаются лишь мои губы под напором мужских. Счет идет на секунды, но для меня они длятся очень долго, влажно и приятно. Поцелуй напористый, ничуть не нежный и не скромный, наоборот чересчур уверенный и откровенный, что дыхание перехватывает. Раньше я так не целовалась, детские «чмоки» не в счет, а тут даже живот скручивает посильнее чем при кишечной инфекции, и между ног всё сжимается. Сказать, что я не предчувствовала поцелуй и сослаться на неожиданность — нагло соврать, но и знать наверняка я не могла, что произойдет.

Я относительно быстро прихожу в себя. Когда сиюминутный бзик проходит и мысли кричат «Что ты творишь, ненормальная?», я отталкиваю Хантера. Наши губы звучно отлипают друг от друга.

Опустив глаза, быстро вытираю пальцами влажные помятые губы, и спрыгиваю с качели.

— Это было отвратительно, — делюсь ложными впечатлениями, чтобы поддеть Хантера и как — то восстановить собственную репутацию.

— Настолько, что не сможешь забыть? — довольно усмехается парень. Меня это злит.

— Настолько что меня сейчас стошнит, — мои щеки пылают, я прикладываю к ним прохладные ладони. Поморщив нос, отворачиваюсь. — Au revoir, неудачник.

Хочу сбежать красиво, но мужская рука грубо хватает моё запястье.

— Повтори, — дергает и разворачивает к себе.

— Отпусти, придурок! — шлепаю по руке Хантера, испуская искры из глаз.

Мои попытки сопротивления ничтожны для сильного бойца. Он с легкостью усмиряет меня, вжав в ствол дерева спиной и, нависнув сверху, колко щурит глаза.

— Заметь, я тебя еще не разу не обозвал. Извинись. Ты же воспитанная девушка, м? Где твои манеры?

— Мне больно! Отпусти! — кричу ему в лицо, вздувая ноздри.

— Извинись.

— Нет!

О как же он меня бесит! Я готова прибить его!

— Тогда мне придется тебя покусать.

— Чего? — осекаюсь в надежде, что мне послышалось.

Когда Хантер обнажает зубы и показательно клацает ими, я реально пугаюсь:

— Ты не сделаешь этого!

— Еще как. Извинишься? — звучит его голос возле уха. — Даю последний шанс.

Упрямо молчу, как рыба. Он не сделает этого нет, нет, нет…

Когда его губы и зубы касаются моей шеи, я взвизгиваю и дергаю плечом. Все тело обсыпает мурашками.

— Ладно, извини! Извини! Отпусти!

— Ты же можешь поласковее, Лизонька?

Фу, как же он скользко произнес мое имя.

— Извини, пожалуйста, — через силу, как можно мягче говорю я.

— Мо — ло — дец, — нахально улыбается Хантер.

— Отпусти же меня!

Мужские пальцы за спиной разжимаются, и мои запястья вырываются на свободу.

Кретин! — кричу в мыслях, стиснув зубы и потирая запястья.

— Не подходи ко мне больше, — угрожаю я, хотя у самой сердце загнанно стучит.

— Ха. Сама придешь.

Засунув руки в карманы, он деловито поднимает подбородок и провожает меня взглядом.

— В твоих снах, — язвлю я, отступая от Хантера всё дальше и дальше.

Он точно ненормальный. Чуть не укусил меня!

На мою издевку он лишь хохочет, задрав голову. Заразительно так, свободно, его смех не кажется противным или злорадным. Просто я его насмешила. Пусть так. Посмотрим, кто будет смеяться последним.

— Лиз, ты куда потерялась? — спрашивает Гера, когда возвращаюсь в эпицентр веселья.

— Так… м, — потираю шею. — С Аллкой созванивалась.

— М — м. Как она?

— Не очень. Завтра к ней поеду, там видно будет.

Оглядываюсь и замечаю среди парней, тусующихся неподалеку, Хантера. К нему подходит незнакомая мне девушка, он улыбается ей и приобнимает за талию.

— Ясно. Как сама? Что — то ты красная, температуры нет? — мужская ладонь касается моего лба. — Вроде нет.

Я вообще не слышу Геру. Он о чем — то спрашивал, раз смотрит на меня вопросительно?

— А? Прости… Здесь просто шумно.

— Я говорю, нормально себя чувствуешь?

— Пойдет. Слушай, а ты не знаешь того парня? — еле заметно киваю в сторону Хантера. — Смотрю, он хорошо общается с Филипповым.

— Ну да. Этот парень спас задницу Сени, можно сказать теперь он его крышует по — братски. Хантер, кажется. Он участвует в подпольных боях, говорят, машина. А тебе зачем?

— Просто так. Новое лицо, вот и поинтересовалась.

— А — а… Ясно.

Сама того не желая, внимательно наблюдаю за Хантером, как он общается громко, лыбится во все зубы и хохочет. А еще на то, как по — собственнически лапает девушку, по — другому я не могу назвать это действо. А та не против, прилипла к нему как банный лист. Не очень — то она похожа на постоянную пассию, с которой у него любовь до гроба. Да и возможно ли такое, если только что целовал другую. А может ему плевать, кого целовать и жамкать? Точно, он просто бабник.