Не думая, хватаю Яну за шею, поворачиваюсь к себе её голову и целую очень долго, пошло и развратно. Чтобы звучные мокрые чмоки наверня-ка донеслись до Лизы, даже через музыку. Жамкую жопу телки. Отлипнув от чужих губ, с довольным нахальным видом смотрю в сторону Лизы… и конкретно охреневаю!

Она тоже целуется с этим кретином! Совсем не по детски, ничуть не уступая мне. Да ему не жить! Пизда полная!

По вискам долбит неистовое желание — сорваться с места, разлепить их и въебать парню по морде. Избить до смерти. Чтоб больше не смел прикасаться к Лизе свои мерзкими ручонками и уж тем более поганными губами.

Скидываю с себя Яну, обхватываю одной рукой металл стула, а другой — сильно сжимая бокал в руке.

Ты сам от неё отказался!

Единственный жесткий аргумент долбит в мозгах и останавливает от драки. А глаза гневом наливаются.

— Ах! Артем! Кровь! — визжит рядом Яна.

Смотрю на руку, а ладонь вся в крови. Рядом валяются осколки треснувшего бокала — тонкое стекло не выдержало моего жима, в котором вылилось вся ненависть к паршивой ситуации.

Фыркнув, встаю с места, и не глядя в сторону зала, шагаю на выход. Надо на свежий воздух, пока совсем не свихнулся.

Ты сам этого хотел! Получай, она с другим!

Выхожу на улицу и закуриваю сигарету. Глубоко затягиваюсь, чтобы никотин по максимуму заполнил легкие. Успокоил, одурманил, да все что угодно сделал, чтоб меня отпустило. Задрав голову смотрю на затянутое темное небо, примерно такой же беспросвет творится в моей башке.

Что мне сделать, чтобы перестать реагировать так на Лизу?

Она имеет право быть с другим. И возможно этот хрен больше ей подходит… Но смотреть на них вместе выше моих сил. Раздирает в клочья.

Озираюсь, когда чувствую, что кто-то прилип к моей руке. Яна, твою мать…

— Надо промыть и обработать руку, — щебечет она, округлив глаза.

Реально по ладони кровища льется. Но боли вообще не чувствую.

— В машине есть вода и аптечка, — отвечаю сухо и топаю к тачке друга на которой приехал.

Янка бежит на каблуках за мной, еле поспевая. Прицепилась, зараза.

Из бутылки поливаю на руку и прижимаю салфетку к ранам. Яна роется в аптечке.

— Перекись нашла, — восклицает она и демонстрирует пузырек. — И бинт!

Мы усаживаемся в машину, я даю ей свою руку, чтобы помогла перевязать.

— Кайф. Сойдет, — смотрю на обмотанную бинтом ладонь.

Опускаю голову на руль и шумно выдыхаю.

Интересно, до сих сосутся? А после клуба Лиза поедет к нему?

Резко дергаюсь, когда чувствую прикосновение на своем напряженном бедре. Женская ладонь гладит, подмазывается, вот уже к пряжке ползет.

— Мур, — игриво мурлычет Янка. — Хочешь расслабиться? Могу помочь.

Закрываю глаза.

Хватит думать о ней. Отпусти и забудь.

— Ну попробуй, — хмыкаю я, хотя вообще не хочу её. Но мне надо перебороть себя, если как-то собираюсь существовать дальше без Лизы. Может реально поможет.

Телочка принимается к действию, которое у нее отточено на профессиональном уровне.

Приспускаю джинсы, и она заглатывает мой член. Смотрю на двигающую женскую голову, сминаю пальцами волосы, давлю на затылок, чтобы поглубже взяла. Стараюсь не закрывать глаза, иначе запретная девочка сразу появляется на фоне.

— Давай, — рычу я, резче утыкаясь головкой в глотку.

Вроде все как надо делает, а кайфа мало, одна механика. И кончить не могу.

Янка что-то мычит невнятно, в бедра сильно упирается, но я не хочу прерывается, тогда точно обломаюсь.

Подаюсь слабости, закрываю глаза. Вспоминаю близость с Лизой, её твердые розовые соски, их вкус, дурманящий запах, влажную киску. Представляю, что именно она сейчас облюбовывает сладкими губками мой член.

Наконец-то…

Рыкнув, заливаю спермой женский рот.

Желанная разрядка проносится дрожью по телу.

Янка сглатывает, облизывает губы, смотрит снизу с улыбкой, жажда похвалы и продолжения.

— Теперь можешь быть свободна, — киваю на дверь и еле как застегиваю ширинку.

— Но Артем… — оскорбленно хлопает длинными ресницами.

— Сколько надо?

Достаю из бумажника пару купюр, пихаю ей в руки. Не хочу даже смотреть на неё, противно.

— Я не из-за денег.

— Уебывай, а, — измученно тяну я. А чего еще она ждала?

Поджав помятые губы, она уходит, и от денег кстати не отказывается, с собой забирает. Ладно, заслужила. Уверен, за этот вечер еще сможет заработать неплохо.

Оставшись на едине, долблю по рулю, выплескивая дурь и полнейшее неудовлетворение после минета. Ни-хре-на не отпустило. Стало только дерьмовее.

Боже, что я творю?

Пальцами накрываю губы, примятые от спонтанного поцелуя с Герой. Смотрю в сторону, куда убежал Хантер, вдоволь насмотревшись на наш танец с продолжением.

Его сильно задело. Как и меня. Я Заславского то поцеловала из-за того, что Хантер присосался к рыжей. Что он хочет доказать? А я — ему? Чувствую себя глупой дурой, что повелась на провокации.

— Все в порядке? — спрашивает Гера, наблюдая сверху мой загруженный вид.

Дергаю плечом, опустив глаза. Вот как мне теперь ему все объяснить? Поцеловала «просто друга»!

— Извини. Я не должна была.

Парень усмехается, поглаживает ладонью зажавшееся плечо, чтобы расслабилась:

— Нормально все. Не парься, — облизывает губы.

Ему понравилось, и это ужасно.

Молча развернувшись, топаю обратно к столику и в расстроенных чувствах плюхаюсь на мягкий вельветовый диванчик.

Выбралась в клуб по окончанию сдачи всех обязательных экзаменов. Девчонки позвали. Родители бы не отпустили меня, если бы я не сказала, что пойду с Заславским. Тут у них причин отказать не оказалось. Настроения тусить у меня особо не было, но по совету Аллки, я должна была развеяться, выкинуть из головы Хантера и жить дальше. Это оказалось не так-то просто.

— Слушай, я знаю, что ты с этим мудаком мутила… — вдруг признается Гера, и я замираю.

Даже без имени я понимаю, что он говорит про Хантера. Поддакивать не собираюсь. Да и продолжать разговор на эту тему желания нет. Идя в клуб, я предполагала делать все что угодно, кроме как повстречать Артема и обсуждать его с герой.

— Когда он привез тебя домой, помнишь? Я решил докопаться, кто это.

— Для чего?

— Чтобы понять не представляет ли угрозы тот, с кем ты проводишь ночь в тайне от родителей.

— С ума сойти. Второй Шерлок Холмс, — говорю с сарказмом.

Заславский принимает это за комплимент, проводит пятерней по волосам.

— Я рад, что ты с ним рассталась.

Рассталась? Это он бросил меня! Даже не так, отшил, не позволяя проявить искренних чувств к нему в полной мере!

— Хантер — ненадежный тип, гуляет на лево на право, руки распускает, дебоширит, бухает, нюхает, несколько статеек на нем висят, между прочим. И это я не с пустого места взял.

— Спасибо за разъяснения, — поджимаю губы.

Я знаю Хантера с другой стороны. Уверена, что весь описанный негатив относился к нему еще до смерти родителей. Случившаяся трагедия заставила его поменять приоритеты на жизнь.

— Я хочу домой, — говорю, дотягиваясь до сумки.

Встреча с Хантером убила в ноль желание оставаться в этом месте. Мне сложно находится рядом с ним, тем более видеть его в компании других девчонок. Сердце, как ни крути, до сих пор не успокоилось.

— Уже?

— Угу, — бесцельно пялюсь в телефон.

— Ладно, — вздыхает Гера. — Отвезу тебя.

У Заславского своя машина, комфортная, красивая, с мягким ходом и шикарной акустикой, но всю дорогу я ловила себя на мысли, что нет в ней того драйва, особого кайфа, когда с рычащим звуком несешься по трассе на мотоцикле.

Под приятную музыку, избегая разговоров, мы без приключений доезжаем до дома. Гера уезжает, а я иду к себе. Родителей, кстати, дома нет, они загостились у друзей. Но оно и к лучшему, никто мозг не будет промывать. Смыв косметику и приняв душ, поднимаюсь в комнату. Ночь на дворе, а спать не хочется. Может из-за полнолуния? Желтый свет луны заливает пол спальни через открытое окно. А может она не при чем, а во всем виноваты неугомонные мысли о нем. Значит их нужно высказать, вычерпнуть из себя, чтобы не мучали. Музыка с этим делом мне отлично помогает.