— Хантер… — со стоном слетает с истерзанных губ.

И я просыпаюсь.

Вся мокрая. Тело в мурашках. Сердце лихорадочно бьется в груди.

В одном полотенце, на кровати, после душа. В комнате нараспашку открыто окно, гуляет ветер. Меня перетряхивает.

— Господи… — вою я и падаю лицом в подушку. Рядом валяется телефон, в котором залипала на фотки парня, и потом не заметила, как уснула.

Пошлый сон в подробностях отпечатывается в памяти яркими картинками. Как? Как возможно приснится такому? Что творится в моем подсознании?

Теперь я знаю, какого это быть с Хантером наедине… Пусть даже во сне. Сотрите мне память, умоляю. Да я же кончила от его рук! Сон Хантера с поцелуем на качели — ничто, по сравнению с тем, что родила моя фантазия. Боже, как стыдно, Лиза! Слава богу, никто не может читать чужие мысли, у меня же это из головы не выйдет!

Я встаю с кровати и первым делом закрываю окно. Мало ли, от греха подальше. Потом надеваю трусы и пижаму. Выключаю телефон и, гоня всяческие мысли о Хантере, ложусь спать. Так-то лучше.

— Лиза, что у нас получается? Твой ответ, — не моргая, смотрит на меня Нина Григорьевна через линзы очков. Уважаемый педагог по математике ждет ответа, а я открываю рот и неловко висну. Опускаю глаза в тетрадь, там по клеткам прыгают цифры.

— Эм-м… Я… Еще не решила, — краснею до корней волос.

Учительница хмыкает и качает головой с порицанием.

Она вторая за день, кто сетует на мою рассеянность и невнимательность. Не знаю, с чем это связано, но в последние дни я и правда витаю в облаках, пропускаю всё мимо ушей. А ведь на следующей неделе экзамен!

О чем я думаю? О многом. О разном. И о НЕМ тоже. Но его имя даже в мыслях стараюсь не произносить. Этот человек странно действует на меня. Даже до снов моих добрался. Я боюсь, что моё отношение к нему перейдет допустимую черту, и я сгорю заживо от чувств. Наверняка надуманных и невзаимных, так что я должна держать себя в руках. Не могу отрицать, что — то влечет меня к этому отшибленному. Он запретный для меня объект во всех отношениях, оттого и тянет. Он ведет совсем другой образ жизни, нежели я, и моя семья не переживет, если вдруг я приведу знакомится его ко мне домой.

Ну вот я уже представляю Хантера в нашем доме. Дожили! А еще мамины выпавшие из орбит глаза и отвисшую челюсть. Ну уж нет, бред какой — то.

Как только звенит звонок с последнего занятия, я собираю монатки в портфель и еду к Алле. Надо навестить больную подругу. Как назло, еще в автобусе людей битком — не пропихнуться, не продышаться, но я худенькая и пристраиваюсь бочком возле дверей. Отвлекает от окружающей обстановки только музыка, которая звучит в наушниках. Закрыв глаза и держась за поручень, проезжаю остановку за остановкой, мечтая о том, как вечером окунусь в бассейне дома, наверняка уже вода нагрелась.

К сожалению, даже таким мелким мечтам сегодня не суждено сбыться — это я понимаю, когда захожу в комнату к подруги и нахожу её зареванной в постели.

— Что случилось, Аля? — как можно ласковее спрашиваю я.

Аккуратно присаживаюсь на край кровати и провожу рукой по одеялу, под которым спряталась и рыдает в голос Алка.

После моего вопроса она взвизгивает, будто я ей на пятки кипятка налила. Она выкидывает телефон с кровати на ворсистый ковер и дальше глушит вой в подушку. Первый раз вижу её в такой истерике.

Нахмурившись, подбираю телефон, там миллион исходящих вызовов от абонента «Любимый». Но он так и не ответил ей. Приподняв брови от собственных догадок, я разочарованно мотаю головой. Кажется, Пуля разбил сердце моей подруге. Глядя на терзания Алки мне самой становится больно.

Когда всхлипывающая лохматая голова девушки высовывается наружу, я ложусь рядом и сочувствующе рассматриваю опухшее зареванное лицо:

— Поссорились?

— Угу…

Я вздыхаю и приглаживаю растрепанные волосы подруги.

— Что он сделал?

— Игнорит меня, представляешь? Уже второй день. Я тут умираю, — её голос начинает дрожать, на глаза набегает слезная пелена. — А он зависает с друзьями. Куражится! Еще его видели с другой, Лиза! Ли — за — а! Что же мне теперь делать?

Она кидается мне на грудь, я крепко обнимаю её, глажу содрогающуюся от громких всхлипов спину.

— Успокойся, Алечка. Ну что ты… — мне тяжело подобрать нужные слова. — Всё образуется еще.

Алка меня слушать не желает, ровно как и успокаиваться.

— Я люблю его, понимаешь! Так сильно люблю! Он даже не представляет насколько. А ему плевать! Я жить не хочу! Ничего не хочу!

— Алла! Прекрати такое говорить! Он того не стоит, — не на шутку пугаюсь я её угроз. Строго смотрю на подругу, но на её лице вижу только отрешенность и страдание.

— Вот возьму и спрыгну с десятого этажа. Будет потом жалеть!

— Ты дура! — хватаю Алку за плечи и начинаю трясти. — Не вздумай! Слышишь?

— Я ему не нужна. Никому не нужна! — ревет она, как сумасшедшая. Точно мозг отказал.

— Мне нужна. Родителям своим нужна. Друзьям. Мы без тебя никак! А этот Пуля пусть катится подальше, он нам не нужен.

— Не говори про него так! — вспыхивает злостью она. Кидает в меня подушку. — Он мне нужен! Никто не нужен, кроме него!

— Ах вот так, — стискиваю зубы в раздражении. — Ну я пошла тогда? Больная ты, Алка!

— Лиза… Прости меня… Меня разрывает в клочья… Мне так плохо. Дышать тяжело, — она хватается за грудь в отдышке и падает на кровать.

С испугу бегу к ней. Алла, раскинув руки, лежит на спине и не моргая, смотрит в потолок. Из внешних уголков глаз стекают слезы, беззвучно капают на смятую простынь.

Глядя на нее, у самой в горле скатывается ком.

— Я без него не могу, — еле слышно шепчут губы. — И не хочу. Без него я теряю смысл жизни.

— Алка…

— За что он так со мной?

Никто не знает ответа.

Может он не любил вовсе? Просто играл с ней. Теперь надоело. Говорить предположения вслух не решаюсь, ведь не хочу сделать ей еще больнее.

— Что я сделала не так? — тем временем Алка ищет причины в себе.

— Ты полюбила его слишком быстро.

— Как смогла.

— Угу… — поджимаю губы, не опускаясь до нравоучений.

Она девушка открытая, влюбчивая, доверчивая. Окрутить её — дело щелчка пальцев. И Пуля этим умело воспользовался. Гад!

Алка растирает мучительное лицо, а потом шлепает себя по бедрам, озаренная внезапной идеей:

— Я должна с ним увидеться. У него сегодня бой, так что я знаю, где его искать. Который час?

Она решительно встает с кровати и берет телефон.

— Как? Куда ты? Зачем? — не успеваю за её сменой настроения.

Её штормит по комнате, она скидывает с себя пижаму и роется в шкафу.

— Так, Алла, успокойся.

Закрываю дверцу шкафа, когда та отходит к зеркалу. Выдергиваю из её рук мини платье и строго чеканю:

— Не пойдешь никуда. Бегать за ним будешь? Нет, Алла.

— Отдай, — вцепляется в ткань платья, смотрит как на врага народа. — Буду бегать, тебе то что?

— Тогда точно плюнет он на тебя.

— Нет.

— Да, этого и добивается. Точнее уже добился. Растеклась тут лужей, ты самодостаточная девушка, Алла. Ну соберись, пошевели мозгами.

— Не могу — у… — хнычет и бессильно плюхается обратно на кровать.

— Можешь.

— Не — а, — шмыгает носом. — С кем он там ошивается без меня? А может это все сплетни? Что если он просто проверяет меня, испытывает как отреагирую на его игнор? Мне надо узнать всё, иначе с ума сойду.

— Тебе нельзя сейчас идти. Ты не в лучшем состоянии, пойми. Как только ты увидишь его, сразу дашь волю эмоциям, начнешь вести себя как дура или истеричка. Дай себе время выдохнуть и успокоится.

— Тогда ты иди на разведку.

— Зачем?

— Расскажешь мне, с кем он там развлекается. А лучше сфоткаешь или видео заснимешь, чтоб без утаивания фактов.

— Еще чего. Шпионские игры не для меня.

— Кидаешь меня, подруга?

— Вовсе нет.

— Ну и к черту. Сама пойду, — с обидой в голосе поднимается с кровати.