— Лиза, ты дома? — слышу голос матери с первого этажа. Мне не нравится её интонация.

— Да!

Сворачиваю все вкладки и встаю из — за стола.

Разминая на ходу шею, спускаюсь вниз.

— Что — то случилось? — спрашиваю маму, которая выглядит встревоженно.

— Ты как? Как прошел твой день? — заботливые вопросы звучат как-то строго.

— Нормально, — настораживаюсь.

— Как сольфеджио?

Ах, вот оно что… Сердце нервно ёкает. Сжимаю сильнее дерево перил.

Увожу взгляд в сторону от её сверкающих глаз напротив, они с вызовом блестят. А может я надумываю?

— Как обычно, — отвечаю я.

— Да? — брови мамы подлетают вверх. — А вот Инга Анатольевна утверждает обратное. Я встретила её случайно, представляешь…

Шах и мат.

Попала ты, Лиза. Она всё знает.

Божечки мои! Спаси и сохрани! Мама только что поймала меня на лжи.

Щеки сразу краснеют, как томаты. Я сглатываю.

— На занятии тебя не было, — разоблачают меня окончательно и бьют фактами. — Где ты была?

— Я… — глаза бегают как сумасшедшие. — Гуляла.

Говорить про Хантера точно не стоит.

— Где? И с кем?

— Это допрос? — вдруг огрызаюсь я, чувствуя чрезмерное давление.

— Да. Потому что ты врешь мне. Врешь преподавателю. Прогуливаешь занятия!

Из защиты я перехожу в нападение.

— Один раз в жизни пропустить занятие! — всплескиваю руками. Глаза закатываются в возмущении. — Мне нельзя погулять?

— В свободное от занятий время тебя не устраивает?

— Да я устала! Или чтобы отдохнуть мне реально надо слечь без сил или лучше умереть, чтоб наверняка?

— Не перегибай, Елизавета!

— Хватит меня так называть! — резко перебиваю я мать. Первый раз в жизни так отчаянно сопротивляюсь ей и высказываю мнение. — Постоянно ты так, когда тебе что — то не нравится. А я вообще — то никому не обязана нравится. Даже тебе. Хочу хожу на занятия, хочу не хожу! Это моя жизнь!

— Ах, вот мы как заговорили! — её глаза сильно расширяются на мой дерзкий отпор. — Для тебя мать из кожи вон лезла, чтобы у тебя все было, и ты ни в чем не нуждалась! По — твоему, я заслужила вот такое отношение? Прояви уважение, Лиза. И прекрати истерить! Что за поведение? Я тебя не узнаю!

— Да потому что я другая! Я не хочу быть постоянно хорошей для тебя! Достало! Постоянные правила, обязанности, ограничения! Сколько можно? Дайте вдохнуть свободно и делать то, что я хочу!

Мы тупо орем друг на друга. Никто ничего не хочет слышать, кроме собственного мнения. У меня вообще сердце работает на разрыв, настолько накалена я изнутри.

— Ты будешь делать то, что захочешь тогда, когда хотя бы будешь вести себя достойно и отвечать за свои поступки. Ты обманула сегодня и меня и преподавателя. Я жду извинений! Или тебя совсем не совестно?

— Жди! Не буду я извиняться! Ни перед тобой, ни перед кем-то еще!

— Лиза!

— Мама! — кричу я громче нее.

Легкая пощечина обжигает мою щеку. Я прикладываю ладонь к горячей коже и злобно смотрю на маму.

— Ненавижу тебя, — сквозь слезы, шиплю я.

Оттолкнув её плечом, освобождаю себе дорогу и выбегаю из дома.

Сердце просто кровью обливается от обиды и злости. Внутри все бунтует, обжигает. Она никогда меня не понимала! Всегда лепила из меня не понятно кого, а надо было просто не мешать мне раскрываться. А я слушалась её непрекословно, хотела её одобрения, похвалы и быть не хуже старшей сестры, даже лучше нее. Непонятная гонка в погоне за маминой любовью. А как перестала быть примерной и достойной в её понимании, так сразу упреки и призыв к совести. Еще и шлепнула меня по щеке! Это вся мамина любовь? Да любила ли она меня взаправду, если не принимает меня такой, какая я есть, пусть и с изъянами в поведении и даже после вранья!

Я же не со зла ей наврала. А просто боюсь сказать ей правду. Она не одобрит общение с Хантером, который, по её мнению, ничему кроме дурного научить не сможет. Откуда я знаю? Да я впитала её стереотипы и мышление с молоком. Хантер не из богатой семьи, зарабатывает себе на жизнь как может, живет свободно, может даже не учится, к тому же с дурными привычками. Но он хороший человек. Всем сердцем чувствую это! Но матери этого не объяснишь, сколько языков не выучи. Она скорее осудит, задавит и навяжет свою правду. Не хочу её слушать! Достало! У меня есть своя голова на плечах! Это моя жизнь! Мо — оя! Мои ошибки и мой опыт. Не лезьте!

Я выбежала на улицу в чем была, даже телефон с собой не прихватила. В сланцах на босую ногу бегу, куда глаза глядят, лишь бы подальше от дома. Глаза зареванные, нос опух, в груди рвет и мечет. Протест, как и желание сойти с этой планеты достигает максимальной отметки. Хочется переместится туда, где мне будет хорошо. Закрываю глаза, и сквозь темноту появляется образ человека, с которым, где бы я не была, всегда было как — то по — особенному.

Так странно, но меня тянет к нему.

А что если… В голове рождается идея, немного сумасшедшая, но я поддаюсь ей. Возможность для её осуществления появляется, как по щелчку.

Вижу, как от соседей по улице отъезжает машина. А за рулем Саня, мой хороший знакомый. Я машу ем издалека и жестом руки прошу подождать.

— Привет! — улыбаюсь ему через открытое окно. — Далеко поехал?

— Привет, Лиза, — кивает он, глядя на меня через солнечные очки. — До центра.

— Довезешь до набережной? Пожалуйста, — брови изгибаются домиком.

— Без проблем. Запрыгивай.

— Спасибочки.

Открываю двери и сажусь рядом на пассажирское сиденье. Когда отъезжаем, оглядываюсь назад в сторону дома. Мамы не видно.

Слава Богу, Саня не мучает меня расспросами — ему позвонил друг, и он с ним очень долго разговаривал. А я копалась в своих мыслях. Думала о маме. О папе, как он расстроится, когда мама ему все расскажет. О Хантере, который не знаю, где находится сейчас. Но внутреннее чувство ведет на набережную. Может он в тату-салоне? И если его там не будет… Я не знаю, что буду делать дальше.

Саня высаживает меня на светофоре, который как раз стоит перед поворотом на набережную. Быстрым шагом спускаюсь вниз по улице, где гуляли с Хантером, оставляю позади киоск с фастфудом, в котором заказывали бургеры. Впереди меня блестящая переливающаяся под солнечными лучами гладь пруда, пара катеров разводят по ней волны и белую пену. На противоположной стороне — пляж, где сидели возле костра, и я под звездами пела единственному слушателю. Сворачиваю за угол крайнего здания по улице, чтобы разглядеть среди прочих вывеску тату-салона, где недавно провела ночь.

Только бы он был там.

Облегчение наступает, когда нужная мне дверь оказывается не запертой и свободно открывается передо мной. Правда радость я испытываю недолго. Ровным счетом секунды две, как переступаю порог и сталкиваюсь взглядом с незнакомым молодым мужчиной. Он моет руки, когда я замираю на месте, удивленно уставившись на его смешные усы, подкрученные вверх.

— Добрый день, — приветливо улыбается он, вытирая руки о бумажное полотенце.

— Добрый… — еле слышно отвечаю я и оглядываюсь.

Может не туда попала. Да нет… Вон и кушетка та самая, на которой я спала с Хантером. А где тогда он?

— Могу чем — то вам помочь? — вежливо интересуется мужчина, пока я соображаю, что к чему. — Записаться хотели?

— М — м, — втягиваю губы от неловкости. Касаюсь шеи, к которой уже подступал жар. — Нет, спасибо. Извините.

Чувствуя себя полной дурой, я разворачиваюсь и толкаю дверь. Выхожу на улицу, но даже свежий воздух не вразумляет спутанные мозги. Ругаю себя под нос за то, что приперлась сюда. Надумываю, что Хантер наврал с три короба, и вовсе он не работает здесь. А я уши развесила и поверила. Но откуда тогда у него были ключи?

Топаю расстроенная обратно, ноги ведут меня на набережную. Заворачиваю за угол здания и, не глядя вперед, врезаюсь в прохожего. Он видимо, как и я, тоже слепой или куда — то спешит.

— Твою ж девизию… — первое, что слышу после столкновения.