Поднимаю глаза — кофейное пятно на некрасивой кляксой на светлой футболке. Мужские пальцы пренебрежительно оттягивают мокрую ткань от тела.

Владелец футболки чрезвычайно рассержен, а вот я ликую, потому что рада видеть, хоть и недовольное, но знакомое лицо. Мои губы расплываются в счастливой улыбке — передо мной Хантер, собственной персоной. Еле сдерживаю себя, чтобы на приподнятых эмоциях не обнять его

В отличие от меня парень сердито сводит брови и возмущается произошедшему обстоятельству.

— Попил кофе, мля, — он допивает остатки и выкидывает стаканчик в корзину. Ты че тут ошиваешься? Я ж тебя домой отвез.

— Погулять вышла, — спокойствие меня покидает окончательно, и улыбка не слазит с лица. — И еще… Хотела записаться к тебе на тату. Но там в салоне какой — то дядька.

— Прости, чего ты хотела? — склоняет ухо он, не веря в услышанное.

— Хочу татушку. Нельзя?

— Тебе мама разрешила? — усмехается, глядя на меня сверху.

— Мое тело — мое дело, — вспомнив слова Аллы, по-деловому говорю я и задираю подбородок.

— Ну да. Иди отдыхай, — фыркает он и, махнув на меня, проходит мимо.

— Ну Хантер!

Обгоняю парня, и преграждаю путь, настойчиво уставившись на него. Но он непробиваемый, как танк.

— Тебя мать быстрее повесит, чем рисунок заживет. А потом и меня прикопает, — хочет отвязаться от несовершеннолетней клиентки.

— Боишься моей мамы? — беру его на слабо.

Он усмехается и уводит взгляд в небо. Качает головой.

— Пожалуйста, — тяну я елейным голоском. — Маленькую.

Хантер вздыхает, задумчиво огибает горизонт и возвращает взгляд на меня.

— Когда? — хмуро спрашивает.

— Сейчас, если можно.

Хлопаю невинно ресницами. А он даже не моргает, угрюмо смотрит на меня. Как будто ему это всё в наказание.

— Почему я даже не сомневался?

— Это значит «да»? — уточняю, пребывая на грани разорваться от радости.

— Пошли, — недовольно хмыкает он. Шагает вперед, оставляя меня позади. — Тебе повезло, что как раз сейчас у меня свободно.

— Ес! Ес! Ес!

Тихо ликую за его спиной и благодарю небеса за удачное стечение обстоятельств. Иду за ним по пятам и больше не трещу, чтобы из — за моей назойливости он не передумал.

Оказывается, тот дядька в тату салоне — друг Хантера, с которым они арендовали помещение и работают там вместе. Он как раз закончил с клиентом и собирался домой. Когда он ушел, и мы остались наедине с Хантером, я сразу сказала, что именно хочу набить.

— Звездочку на запястье, — демонстративно протягиваю руку и отмечаю пальцем конкретное место.

Хантер смотрит на запястье, потом на меня. В его взгляде я читаю немой вопрос, типа «Ты серьезно? И ради этого ты пищала и чуть ли не на коленях меня умоляла?»

— Для меня это первый опыт, я не хочу что — то броское и все — такое… — неуверенно объясняюсь за свой выбор.

— Угу. Ясно, — нудно прожевывает он, не желая слушать дальше эту скукотищу слов.

Хантер берет со стола фломастер, снимает с него колпачок, и пальцами фиксирует мое запястье. Я напрягаюсь от волнения. Ловлю мурашки на плечах. Когда стержень касается кожи, я вздрагиваю, но тут усмиряю себя, взяв мышцы под контроль. Дыхание замирает. Внимательно слежу за тем, как на запястье появляется небольшая по размеру аккуратная черная звезда.

Хантер тщательно штрихует рисунок по венам.

— Всё. Готово, — говорит он, откатываясь от меня на стуле. — Можешь не благодарить.

— Но… — в растерянности открываю рот, пялясь на «законченную» работу.

— Наслаждайся. Как стираться начнет, придешь — обновим.

Он конкретно издевается надо мной.

— Хантер!

— Чего?

Парень невозмутимо смотрит на меня. Но потом не сдерживается, и его губы начинают дрожать. Он смеется, прикрываясь ладонью. Я жду, когда он успокоится. Ему смешно, а мне неприятно, что не воспринимают всерьёз мои решения.

— Лиза, ты только пару дней назад говорила мне на этом самом месте, что не собираешься портить свое тело, — напоминает Хантер.

— Я передумала. Обстоятельства изменились.

— Что случилось за последние два часа, м? — проницательно смотрит на меня.

От веселья не остается и следа.

— Ничего...

С загруженным видом смотрю вниз и мотаю головой, давая понять, что не настроена обсуждать. Посвящать его в семейные разборки в мои планы не входило, хотя, конечно, поделиться и получить поддержку было бы неплохим вариантом. Тем более что Хантер, хоть и косвенно, но тоже причастен ко всему.

Сглотнув, я говорю негромко, но очень серьезно:

— Эта звезда будет напоминать о моей уникальности и значимости. Я такая какая есть от природы. И я хочу ярко сиять. Никто не в праве гасить меня или ставить мне условия, когда светить, а когда нет. Я свободна также, как и любое небесное тело в космосе.

Я не решаюсь поднять глаза на Хантера, потому что в них щиплет. А в горле дерёт. Это все от чувств, которые задевают за больное. Прикусив внутреннюю сторону щеки, обнимаю себя руками, и сверлю глазами стену. Сейчас, еще пара секунд, и я успокоюсь. Хантер по — прежнему молчит, и я кожей ощущаю на себе его взгляд. Вздохнув, он встает, идет к столу и начинает чем — то шуршать.

— Пока готовлю все необходимое, выбери форму звезды, вариантов куча есть, — с рабочим настроем говорит он. — В альбоме или в интернете смотри. Набьем, что хочешь.

Шмыгнув носом, кошусь на него с особым благоговением. Он не отказал. Да, не стал жалеть, проникаться обстоятельствами, но пошел навстречу. Или же пошел на поводу у слез, которых терпеть не может. В любом случае, он прислушался ко мне и сделает то, что я хочу.

Вытираю влажные ресницы и беру альбом. Почти сразу отмечаю для себя лучший вариант звездочки — по факту, самой простой и лаконичной. Дальше наблюдаю за тем, как Хантер со знанием дела оперативно готовит рабочее место и принадлежности. Он уже переоделся в дежурный фартук и натянул черные перчатки, и сразу стал таким серьезным и деловым. Подмечаю про себя, что ему идет форма и сосредоточенность во взгляде и деле.

— Руки мой с мылом, — командует он, тем временем запшикивая антисептиком чуть ли не весь кабинет. — Маркер тщательно стери.

— Угу.

Беспрекословно делаю, что он говорит.

После под руководством Мастера занимаю кушетку, которая превратилась в кресло за счет поднятой спинки, и кладу руку на специальную подставку под свет яркой лампы. Тело ловит мандраж.

С замиранием сердца смотрю на то, как Хантер принимается за дело. Я не болтаю о своих переживаниях, потому что попросту не хочу отвлекать. Но в мыслях приготовилась, что будет больно. Кога он включает машинку, я зажмуриваю глаза.

— Ай, — вырывается из меня, когда чувствую, как тысяча иголок впивается одновременно в кожу. Не сильно больно, достаточно терпимо, это просто новые ощущения, неведомые мне до этого.

Вообще, все что связано с Хантером можно прировнять к новым ощущениям.

Парня не останавливает мой сиплый возглас, он колет дальше, концентрируя свое внимание исключительно на рисунке. Я постепенно привыкаю к иголкам, их острота как будто притупляется. Всё проходит довольно быстро. Звездочка получается красивой и аккуратной, занимая правый уголок запястья.

— Готово, — заключает Хантер, когда залепляет сверху заживляющую пленку.

— Спасибо.

Поднимаюсь с кушетки уже другим человеком. С татушкой. А ведь еще вчера и подумать не могла. Для меня это смелый шаг. И я горжусь собой.

Выслушав рекомендации Хантера по уходу за тату, я благодарю его еще раз и неловко топчусь на месте. Надо бы заплатить за работу и покинуть салон, как делают это другие клиенты. Только вот денег у меня с собой нет, и домой мне не хочется возвращаться.

— Говори уже, — выпытывает Хантер, видя меня насквозь.

— Я тебе позже заплачу. У меня просто телефон дома…

— Не надо. Топай давай, звезда.

Он занят, прибирается после работы, и ему явно не до моих проблем. Но меня славно на клей приклеило, с места не сдвигаюсь. Закусываю губу и наблюдаю за тем, как он складывает вещи по местам. Не в силах молчать больше, я набираю воздуха в сжатые легкие и выпаливаю: